Глава 37. Лида

«…Ответственная за сбор макулатуры Лидия Романова».

– Что за нечистая сила? – перечитываю сообщение в одной из групп, куда публикуют объявления руководство Академии по типу того, что продолжает ярко гореть перед моими глазами.

– Эта нечистая сила зовется Грехом, если ты еще не поняла.

– Он-то здесь при чем? – въедаюсь взглядом в Розу.

После последних событий я вдруг начала его защищать, несмотря на то, что пернатый стер запись своего позора с камеры. Сам сознался.

– Да так… – качает головой, осматривает меня сверху вниз, как первый раз видит, и убегает. Сережки в виде снежинок зазывно бренькают от каждого ее шага.

Я возвращаюсь к телефону, то есть к объявлению:

«Срок сдачи не позднее первого числа месяца». У меня в запасе еще пара недель.

Хмурю брови и всматриваясь в каждого проходящего мимо меня студентка. Они уже не шарахаются от меня, как в первые недели, не делают вид, что я невидимка. Есть надежда на то, что согласятся сдать ненужные книги, старые конспекты и прочую макулатуру. Слово «ответственный» в объявлении расправляет мои невидимые крылья, и я чувствую себя важной птицей.

Пугает только просимая «тонна» в объявлении, но один старый, рваный словарь весит килограмма три. Надеюсь, таких словарей будет много. Их лучше переработать и выпустить новые, чем хрустеть корешками с запахом плесени.

Спустя пару часов меня назначают организатором следующих игр команды «Воронов». Сам преподаватель по физкультуре заморочился найти меня в Академии и поставить перед фактом. Я слушала, разинув рот от шока.

Как тебе такое, Руслан Бирн, а? Невидимка, говоришь?

Несмотря на возложенную на меня ответственность, все это пугает, и плечи опускаются от тяжести в прямом смысле.

Вечер заканчивается тем, что Чацкий объявляет меня главной на своих дополнительных занятиях по латыни. Это значит, что класс нужно подготовить к лекции, раздать материалы, вести дневники посещения, заказывать дурацкие, сладкие кексы в столовой и заваривать чай.

Поэтому на сообщение от Греха «Встретимся?» я одержимо вбиваю гневный смайлик и пишу категоричное «Нет!». Мозг за день устал настолько, что я была не в состоянии обдумать, что же понадобилось Бирну в такой час. Мое любопытство испарилось, как вода с поверхности океана.

Поэтому когда среди ночи меня будит настойчивый удар в окно, я пугаюсь, видя расплывчатое лицо Руслана. Он в черном капюшоне и так похож на того, кого я видела в заброшенном доме Юсуповых. Аж ладошки вспотели.

Смотрю во все глаза. Вдруг это сон? Или больная фантазия уставшего за день человека?

Но стоило телефону загореться именем Бирна, с тихой яростью распахиваю створки и врезаюсь в самодовольного Греха. Почти в губы. От поцелуя нас разделили миллиметры и скулеж Розы:

– Можно потише! Только уснула…

– Одевайся и выныривай, – шепчет близко. От горячего дыхание по коже искрят мелкие разряды тока, покалывая и пощипывая.

Его челка касается моего лба. Щекотка будоражит нервные окончания, и мое тело дергается.

– Ты время видел? – пытаюсь сопротивляться.

Это же безумие какое-то: Я, Грех, полночь и очередная встреча, которую романтичная Лидия назвала бы свиданием.

На мне пижама в мелкий цветочек, спутанные волосы на макушке. Грех уже видел меня сонную, неумытую, когда я заснула в его хоромах, но несколько ночей подряд представать в таком виде перед парнем непозволительно. Не романтично от слова совсем!

– Время детское, Колибри!

– Я сейчас, – и сгребаю спортивный костюм со стула.

Быстро надев одежду прямо на пижаму, перепрыгиваю через подоконник и прикрываю окно.

– Ну? – скрещиваю руки и стараюсь смотреть грозно.

Все же я обижена за удаленную запись. После того как признала его своим напарником, это было со стороны Бирна низко. И правда в том, что это в стиле Греха, и Руслан совсем не чувствует своей вины.

– Я купил кофе и пончики. Прогуляемся? – протягивает мне мой стаканчик, а из большого кармана толстовки достает упакованный шоколадный пончик.

Последней каплей становится его улыбка и бровки домиком. Пульс зачастил, вгоняя меня в краску.

– Я скоро начну думать, что ты тоже в меня влюбился, Руслан Бирн, – произношу громко, открывая замочек на стаканчике и присасываясь к кофе. Пью жадными глотками, он успел чуть остыть.

Рус закашливается до слез, а я не сразу прокручиваю сказанное.

Я сказала «тоже»? М-м-м… Да и слова «влюбился» и «Руслан Бирн» в одном предложении – бесполезная попытка соединить два одинаковых полюса. В природе такое невозможно.

– Как твое расследование? – сходит с щекотливой темы.

Мы идем по дорожке от общежития в сторону Академии и обрыва. Стоит глубокая ночь. Тишина. Слышно только размеренный, убаюкивающий шум волн.

И удары моего сердца. Бам-бам-бам!

Чем больше времени я провожу с Русом, тем сильнее начинаю зависеть от него. Говоря проще, начинаю скучать и ждать встреч, какой бы злой ни была.

– Пока не до него. Помимо Стеллы и ее исчезновения, у меня есть и другие заботы, – кошусь на Руса. Сознается, что приказ в организации матча – его рук дело? Или я снова витаю в мире своих фантазий?

– Ты можешь дать задание мне. На чем ты остановилась? С моими возможностями все будет быстрее.

Делаю вдох полной грудью. В его словах есть смысл. Но в мечтах я с Бирном вместе расследую это дело. Вижу нас в библиотеке, снова в доме Стеллы, отчетливо представляю глаза Руса, когда мы поймем, что стало с его подругой детства.

– А пойдем сейчас? Мне нужно пробраться в библиотеку.

В сердце даже запекло от волнения. Переминаюсь с ноги на ногу, вспоминая, как мы проникали в усадьбу Юсуповых. Незаконно, опасно и чертовски интересно.

Возможно, когда я пойму, что стало со Стеллой, я перестану искать приключения. Но сейчас меня не остановить.

Хватаю Руса за руку и тяну в сторону главных дверей. Тот сопротивляется.

– Если ты думаешь, что у меня есть доступ во все залы в любое время, ты ошибаешься, Мисс Марпл.

– Опущу тот факт, что Мисс Марпл пожилая женщина, и предположу, что ты запомнил ее как хорошего детектива. Но ты всерьез думаешь, что я поверю в твое бессилие в этом маленьком вопросе: открыть какую-то там дверь?

– Колибри! – мы скатываемся на шипение, когда вокруг ни души.

Смотрим друг на друга с пестрыми вспышками во взглядах. От жара моего тела нагревается воздух. Мое дыхание ускоряется, всему виной, конечно же, идея проникнуть ночью в библиотеку. И Бирн…

Его руки оказываются на моих плечах. Сжимают их и почти приподнимают над землей. Я слышу, как забурлила кровь в моих венах от нашей близости. Или это кровь Греха?…

Снова все как-то внезапно, от того… искренне?

– Там камеры, – предупреждающе говорит.

– Так отключи их, Грех.

– С огнем играешь, Колибри.

– Ты сам ко мне пришел, Руслан. Ночью, с кофе и пончиком и позвал прогуляться. Я прошу прогуляться по библиотеке.

Бирн зависает после моих слов с хмурым выражением лица, а потом уголок его губ чуть дергается игриво. И я вспоминаю, как проснулась, лежа на его широкой груди, и рассматривала чужие губы.

– С одним условием. Ты выполняешь любое мое желание, – его пальцы ложатся на мой подбородок. Взгляд глаза в глаза. Мы как кадр из фильма.

– Любое?… Прям любое?

– Именно. Подумай хорошо, перед тем, как ответить.

Руслан Бирн – хитрый, высокомерный придурок. У него десятки масок, свой непонятный мне интерес в этом расследовании и странное поведение за последние несколько дней. Но его поцелуи свели меня с ума.

– Я согласна, Бирн.