Глава 40. Лида

Получив внезапное сообщение от Барсова, не спешу с ответом. Он не писал мне несколько недель, как раз с того свидания, откуда меня уволок проклятый Бирн, закину на плечо.

И вот, пожалуйста: «Ты мне сегодня приснилась. К чему бы это?» В конце смущающийся смайлик.

Я пытаюсь представить Диму с похожими розовеющими щеками и никак не выходит. Пазл не складывается, будто такой парень, как Барсов Дмитрий, никогда не смущается. Это… не в его природе? Хотя внешность у капитана «Барсов» очень милая. Добрая, что ль.

– Что-то случилось? Ты погрустнела.

Мама кладет ладонь поверх моей и пытается заглянуть в глаза. Я опустила голову, и совсем не хочу делиться своими переживаниями. Да и если рассказывать, нужно начинать с самого начала, с того дня, когда я подслушала разговор Руслана с секретарем. А минутой ранее дала маме обещание не влезать в приключения.

Упс!

Мы заняли столик в моем теперь любимом кафе. Здесь вовсю идет подготовка к Новому году. На окнах наклейки в виде снежинок, у входа гостей встречает светящийся олень, а меню разбавили зимними напитками. Мы возобновляем с мамой традицию воскресных встреч, и на этот раз я беру раф с имбирем, а мама – какао с маленькими зефирками.

– Все в порядке. Начало сессии, а я уже без сил, – прикрываю веки.

В оправдание себе скажу, что я почти не соврала. Львиная доля времени уходит на подготовку к зачетам и экзаменам. Преподаватели сняли маски добродушности и заботы и надели звериные, жестокие и беспощадные.

Но если бы дело было только в сессии. Все потому, что… Нет, даже думать об этом не буду!

Беру телефон и открываю приложение с пустым полем для сообщения. Закусив губу, сосредоточенно печатаю:

«Надеюсь, к богатству. Моему. Привет, Дима».

Прочитано, и перед глазами тут же замаячили мигающие точки. Я не планировала затевать переписку с Барсовым. Это же как-то… неправильно, так? Или Грех совсем задурил мне голову? Подумаешь, поцеловались пару раз.

Мама внимательно смотрит на меня, прищурившись.

«Не дуешься за долгое молчание? Игры, учеба…», – бегло читаю и громко фыркаю в ответ. Стреляю взглядом в маму.

– Это Дима Барсов. Помнишь, он…

– Помню-помню.

И захотелось спросить совета. Но звучать вопрос будет дико неудобно: нормально ли общаться с парнем, когда ты влюблена в другого, но этот негодяй как сквозь землю провалился, а его номер телефона оказывается недействительным.

– Неплохой парень, – продолжает. – Этот Дима Барсов.

«В отличие от Греха», – договариваю про себя.

И как правильная девушка я должна продолжить общение с Барсовым и послать Его Величество Бирна куда-нибудь далеко. Дима хотя бы пытается быть правильным парнем и не играть ни в какие бесчеловечные игры с моими секретами.

Но сердце не на месте, душа волнуется. И, что удивительно, после трех дней отсутствия я начала чувствовать свою вину за происходящее.

Черт меня дернул пойти ночью в библиотеку и рыть под Юсупову! Так бы, может, Руслан не узнал о двуличии подруги детства, с которой, по его словам, он должен был вступить в союз. Мне все же приятно думать, что это был бы союз больше дипломатический, нежели основанный на взаимном чувстве. Короче, не было там любви, правда?

«Я бы предложил встретиться, но после нашего неудавшегося свидания, боюсь, ты откажешься».

«Почему неудавшегося?»

«Ты сбежала, Колибри. С нашего первого свидания!».

Боже, он знает мое прозвище, и из-за дурацкой мелкой птахи мысли вновь примагничиваются к крутящейся в голове мысли: где Руслан?

«Ну так что? Мне бояться? Или скажешь мне «да»?»

– Я думаю, тебе надо пойти, – говорит неожиданно мама.

Кофе остается на донышке, а от ароматных булочек со сливочным кремом, орехами и корицей остались одни крошки. Кафе потихоньку наполняется людьми. Время же активных прогулок. Сегодня еще и солнце выглянуло впервые за месяц, и оно пригревает.

– Почему ты решила, что он куда-то меня зовет?

– Вижу по лицу. И твоему румянцу, – подмигивает. – В свиданиях нет ничего запретного, Лидия!

Я поджимаю губы. Знала бы мама, что я бегала на свидания с Бирном в двенадцать часов ночи, вряд ли бы она говорила, что в них нет ничего запретного.

– Помни только, что у тебя учеба.

Ох, и не только…

Вчера я внесла фамилию Чацкого в список своих подозреваемых, перенесла всю тайную переписку в отдельный блокнот, а после пар съездила полюбоваться, что же за гостиница такая – «Роза ветров».

После кафе мы возвращаемся к Академии и расходимся по своим делам. У профессоров горячий сезон. Студенты резко вспоминают о необходимости сдать рефераты и другие работы, совсем не думая о времени и днях неделях.

Комната встречает меня привычной тишиной и порядком. Я сбрасываю верхнюю одежду на стул и падаю на кровать. Дел, на самом деле, тоже по горло. Одна работа для Гольдфайна отнимет у меня минимум три часа просиживания в библиотеке. Пузатый старикашка никак от меня не отстанет с того единственного раза, что я прогуляла. Мстительный тип. Сразу чувствуется – немец.

Роза заходит неслышно. Ее печальный вид по-настоящему тревожит, но стоит поинтересоваться, что с ней, как она натягивает одну из своих дежурных безумных улыбок и рассказывает полную ахинею.

Очень нехорошая, я бы сказала, дурная мысль в моем воспаленном мозгу однажды подсказывала мне воспользоваться играми Бирна, чтобы вытащить правду под давлением. Но Грех пропал…

– Это вообще нормально в начале сессии так делать? – спрашиваю соседку.

Она как раз в курсе моих переживаний, потому что держать все в себе стало невозможно. Вчера, например, я умирала от головной боли, а из-за волнения расчесала предплечья до крови.

– Для Руслана нормально все. Он же здесь хозяин. Бирн может не приходить на занятия и все равно получить ту оценку, которая нужна.

– А тренировки по баскетболу? – продолжаю. – У них важная игра через несколько недель. С «Барсами», между прочим.

Роза прыскает и смотрит на меня с некой жалостью. Я опять что-то не знаю?

– У ребят помимо Академии есть еще места, где они тренируются. Здесь зал скорее для галочки.

– Прекрасно.

Но я и не подумаю идти туда в поисках пернатой пропажи. Как и нет в планах заявиться к нему в усадьбу без предупреждения. Влюбленность влюбленностью, а чувство самосохранения еще никто не отменял. Силу сжатия его пальцев вокруг моей шее продолжаю чувствовать.

Как и запах его кожи, когда уснула на груди Руслана…

Конкретная западня, похлеще запертых залов заброшенной усадьбы Бирна номер…

«Сегодня в шесть? Устроит?» – телефон пиликает входящим сообщением от Барса.

Мнусь и начинаю расхаживать по небольшой комнатке. Взгляд падает на окно, через которое пробиралась к Руслану. Куда ни плюнь, везде воспоминания о нем! Даже… море! И кофе! И каждый уголок Академии!

Жаль, но я правда скучаю…

«Договорились», – остервенело жму по треснувшему экрану и, не давая себе и секунды на раздумья, нажимаю «отправить».

Катись ты к черту, Ворон. И ты, и моя влюбленность в тебя!

Роза

Двумя часами ранее

– Принесла? – Руслан стоит, облокотившись у столетнего дерева с необъятным стволом. На меня не смотрит, глядит вдаль, на заброшенную усадьбу Юсуповых.

– Принесла, – выплевываю свой ответ.

Мне не нравится то, чем приходится заниматься. Никогда не была хорошей и правильной, но даже это чересчур.

Я не воровка!

Передаю альбом и тетрадь Лидии в цепкие лапы Греха и со злобой во взгляде смотрю, как Бирн медленно перелистывает страницу за страницей, вкрадчиво вчитываясь в мелкий почерк Колибри. Она и пишет крошечными буковками.

Романова думает, что я спала, пока она все выходные ночи напролет чертила схемы, делала какие-то заметки, разукрашивала в своих записях по делу исчезновения Стеллы. Мне любопытно, я не спорю. И я бы с удовольствием помогла Лиде в этом, если бы не одно «но». И имя ему – Грех.

– Нашел что-то интересное? – нервно отстукиваю ногой по завядшей, но зеленой траве.

Руслан бросает на меня тяжелый взгляд, и я заставляю себя его выдержать. Чувствую себя такой несчастной, маленькой и беспомощной. Ощущения еще хуже, чем когда я была одна и все вокруг делали вид, что не замечают меня. Когда появилась Лида, я решила, что у меня появился друг.

– Неси обратно. И лучше поторопись. Нельзя, чтобы Колибри что-то заподозрила, – говорит, не взглянув.

– Из-за тебя она меня не простит. Я ведь и правда хотела с ней подружиться. Лидия единственная, кто обратил на меня свое внимание. А ты…Если бы ты знал, как я вас ненавижу! Тебя и твою свиту!

– Неси. Если Романова догадается, буду спрашивать с тебя.

– Не-на-ви-жу! – кричу.

Плевать, если услышат. Хотя здесь только привидения обитают, и Бирн расхаживает.