Глава 41. Лида

– Значит, на каникулах ты планируешь с семьей ехать на Красную Поляну кататься на лыжах? – Размешиваю соломинкой шапочку из взбитых сливок в латте «имбирный пряник».

– Угу. Только не на лыжах, а на сноуборде.

Барсов сообщил мне о своих планах легко и несколько лениво. Не сразу нахожусь, что ответить. Мой максимум – старые, потрепанные коньки и неровный каток в старом районе города, где мы раньше жили. В таких коньках стыдно показываться еще где-то.

А потом отец выменял мои коньки на несколько жетонов в автомат… Помню, как долго и горько плакала.

– Ты могла бы присоединиться ко мне, – улыбается одной из своих чарующих улыбок. Даже у меня что-то такое затрепетало в груди, а бабочки подали признаки жизни. После исчезновения Бирна те будто бы впали в депрессию или вообще сдохли.

– Прошу… – выставляю раскрытые ладони перед Димой. – У нас первое свидание, а ты зовешь меня в горы. Где только ты и…

– Второе. Фактически второе. Запланированное. И я рассчитываю на третье. Уверен, мне удастся уговорить тебя провести со мной незабываемые несколько дней в Сочи.

– Как самонадеянно, – улыбаюсь против воли. Даже если Барсов говорит все это всерьез, его настроение продолжает казаться мне шутливым.

Своей самонадеянностью, он напоминает одного своего родственника. Русланом зовут. Только если пернатый более угрюмый, Барсов – открыт и весел.

Отворачиваюсь к окну. С неба падает первый снег. Он, без сомнений, тает, не коснувшись земли. Но настроение взлетает до отметки в тысячу градусов. Новый год остается моим любимым праздником. И это не изменят пальмы вдоль набережной и полное отсутствие сугробов на протяжении всех месяцев зимы.

– В вашем обществе как вообще принято проводить каникулы и праздники?

– В вашем обществе? Колибри… ты меня ранила.

Колибри… Сохранив улыбку, прячу за нее щедрую порцию раздражения. Язык во рту вращается и бьется о небо, беззвучно говоря о том, что так ко мне обращаться может только предатель Ворон. Надеюсь, эти мысли не сверкают на моем лбу, как блестки.

– Моя семья ездит в горы каждый год, – дополняет.

Прошлый Новый год семейство Бирнов не выезжало ни в какие горы. Думаю, причина в болезни матери Руслана. После исчезновения Стеллы между Барсовыми и Бирнами произошел раскол. О причинах не знаю, в местных газетах об этом не пишут. Но имя Стеллы так и вертится в голове.

А два года назад все дружно отдыхали вместе. Подсмотрела в профиле красотки Юсуповой. Никто не додумался удалить фотографии. А я, ведомая каким-то внутренним чутьем, обратила внимания и сохранила.

Интересно, что сообщения в «математической книге» появились после зимних каникул. Впервые книгу взял Чацкий. В библиотечной карточке профессора указана красивая дата — 1 февраля.

– …А еще там есть известное место, где продают мидии с чесноком… Лида?

– Прости. Задумалась.

– Обо мне? – усмехнувшись, откидывается на спинку стула.

Я цыкаю и закатываю глаза.

– И вновь самонадеянно.

– Прости. Я знаю. Хотелось тебя чуть развеселить. Сегодня ты грустная, и мне не хочется думать, что из-за меня. И еще больше, что ты жалеешь, что пришла на второе свидание.

В благодарность мне хочется улыбнуться искренне. Я не жалею о своем решении, но и признаться, что я не чувствую никакой искры между нами, тоже не могу. Дмитрий Барсов скорее парень из френдзоны, чем претендент на нечто большее.

Например, на место Бирна в моем сердце… Жаль.

Жаль, что этому самому сердцу нельзя отдать четкий и ясный приказ – влюбиться в того-то. По всем пунктам Дима лучше говнюка Ворона.

– Извини. Начало сессии, – виновато смотрю в его глаза.

– Но я знаю, как сделать так, чтобы ты пришла на третье свидание. Я уверен в своей затее, – подмигивает.

Люблю загадки, и мой интерес с Барсу умножается. Я даже наклоняюсь через стол, чтобы ближе рассмотреть лицо с россыпью веснушек, которые почти слились с цветом кожи.

– Она не придет, – скрипучий низкий голос раздается за соседним столиком. Мы с Димой резко поворачиваемся…

Парень сидит спиной к нам. Черная легкая куртка, натянутая на голову наоборот кепка и широкие плечи. Он занимает собой все соседнее пространство.

Пахнет знакомо, стоило безрассудно сделать глубокий вдох. Бабочки в животе оживились.

В ушах оглушительно хрустнула упаковка от пончика. Мурашки проползли до предплечий.

– И на это непонятно зачем пришла, – продолжает скрипеть, тем самым подкидывая дровишек в костер под моим разъяренным сердцем. Я сгораю в своей злости, и жар повышает давление в венах. Сейчас закричу! Не колибри, а двухсотлетняя гарпия.

Руслан отодвигает стул, поднимается и, развернувшись, опирается бедрами о стол позади себя. Руки складывает на груди. Смотрит так, что любая другая точно бы покрылась приличным слоем стыда на своих щеках. Они бы окрасились в пунцовый.

Но я взглядом лениво прохожусь снизу вверх по Бирну и неторопливо перевожу дыхание. Он не должен знать, что сердце срывается с катушек, бабочки одурманено машут своими крыльями, вот-вот взлечу, и голова наполняется розовым туманом, похожим на сахарную вату. И это только звучит прикольно.

Он жив. Он в порядке. Он все еще эгоистичный и наглый Руслан Бирн!

– Вставай. Мы уходим, – заявляет так, будто Барсова не существует. А он, на секундочку развлекал меня весь вечер. Меня и мое унылое выражение лица. Стыдно должно быть за это!

– Прости, мы знакомы? – прищуриваюсь.

Дима смеется и с наслаждением врезается в побелевшее лицо моего Ворона.

«Моего» вычеркиваем.

– Лидия, не вынуждай меня. Я и так довольно долго слушал ваши планы и все такое… – Руслан теряет терпение.

Его ноздри раздуваются, губы смыкаются в тонкую полоску, скулы нехарактерно розовеют. Вряд ли Бирну жарко. Его столик прямо над кондиционером, установленным на прохладные девятнадцать градусов.

– В таком случае я не задерживаю тебя. Ты можешь идти, а мы с Димой… Димочкой, продолжим общаться, – начинаю закипать.

Обида гложет. Я даже готова расплакаться от нее. Ведь ждала, волновалась. Чувствовала себя брошенной дурой, и никому не могла в этом признаться, потому что Лидия Романова сильная, независимая и умная. А умные девушки не страдают по придуркам вроде Руслана.

– Я считаю до трех, Колибри, – Руслан уже не смотрит на меня, а умело отражает вражеские удары взглядом Барсова.

Безумие какое-то!

– Один! – кричит громко. Люди в кафе начинают оглядываться.

И как он думает, я буду потом посещать любимое место?! На входной двери повесят мою фотографию и предупреждение, что вход этой девице запрещен. Еще никогда я не становилась центром внимания стольких людей. Ну, если не считать злополучную игру Греха.

Все вновь из-за него. И как объяснить эту несправедливость тупым бабочкам?

– Два!

– Ты же не думаешь, что я сигану за тобой, Руслан?

– Три!

И повторяется то, что я ожидала и опасалась. Он переваливает меня через плечо и уверенным шагом направляется на выход, схватив быстро с вешалки мою куртку.

Голова кружится от маневров Руса. Тошнит от высоты. Я слышу дерзкий и предупреждающий голос Барсова. И в каком-то смысле мне бы хотелось, чтобы капитан команды спас меня от варвара Бирна.

Дурные бабочки устроили пир.

Мы (Руслан) выходим из кафе, открыв тяжелую дверь ногой, и одним движением Грех снимает сигнализацию со своей машины. Открывает для меня пассажирскую дверь и закидывает как мешок с картошкой. Хлопает мощно. Я вскрикнуть не успеваю.

За окном разворачивается эмоциональная возня. Барс что-то говорит Русу, тот отвечает. Они стоят приклеенные лоб ко лбу. Соперники. Что-то говорят сквозь зубы и… размахнувшись, Бирн бьет головой Барсова в переносицу. Затем садится за руль и вжимает педаль газа, отчего меня откидывает назад, а вздох и крик застревает в горле в который раз.

Крылатые улеглись и с любовью разглядывают своего господина. Нужно их как-то вытравить!

– Как ты только посмела? – спрашивает и бьет по рулю. – С ним?

– Если ты везешь меня, чтобы убить, то лучше высади где-то здесь поблизости. До Академии доберусь самостоятельно, – игнорирую его претензии.

– Лидия! – предупреждающе шипит.

Ну и нервы у него. Совсем испортились!

– Пока я рыл информацию, ты развлекалась с моим личным врагом! Какая бестактность!

– Ты… что-то нашел? – поворачиваюсь и вцепляюсь пальцами в плечо Руса. То, как было точно камень, так таким и осталось. А мне хотелось бы проткнуть его, чтобы Бирн почувствовал что-то, помимо своего чванства.

– Нашел.

– Расскажешь?

– Нет.

– Слушай, это я должна на тебя обижаться, пернатый, а не ты на меня!

– А я и не обижаюсь, я злюсь. Ты – моя пернатая, а встречаешься с… Барсом! Ты же не додумалась с ним целоваться?

– А если и так?

– Заставлю чистить зубы дважды! Под моим присмотром.

– Он целуется классно, Руслан! Так хорошо, что у меня крылья вырастали. А ты! Ты! Иди-ка к черту!

Открываю дверь, едва Бирн остановился у ворот Академии, и вылетаю из машины. Не плакать! Не плакать! Лида, держись.

Горло сковывает невидимой проволокой. Каждый вдох раздирает гортань изнутри, я будто дышу ледяными парами. Дурные бабочки заткнулись.

Я почти добежала до общежития, но сильная рука коснулась меня и развернула к себе.