Глава 44. Лида

Зимний бал – одно из главных событий учебной жизни Академии. Особенностью являются пышные платья и маски, как память всем зимним балам 18-19 веков.

Из большой, неподъемной коробки достаю платье с широкой юбкой цвета морской волны. Несмотря на фасон, оно все-таки сшито современно. Нет никаких рюшей, обязательного корсета, и все крепится на удобных кнопках.

В отдельной коробке лежит черная маска, покрывающая глаза и часть лица. В ней нет ничего особенного, кроме того, что она переходит в заколку-шпильку в форме птицы.

На моих ногах туфли на высоком каблуке. Не представляю, как в таких ходить. Но думаю, на таких ходулях я должна буду дотянуться до Бирна, если тот соизволит прийти.

Он же не может не прийти, так?

– Ты такая красивая! – говорит Роза, приложив ладони к щекам. – Но чего-то не хватает…

Какое-то время она пристально меня осматривает, точно я не человек, а манекен с платьем для нового сезона. И рыпнуться боюсь. Либо швы разойдутся, либо пуговицы отлетят.

– Поняла! – щелкает пальцами и несется к своей шкатулке с драгоценностями.

Мне становится страшно, что же такое она может вытащить из закромов, зная, какие именно драгоценности прячутся в ее шкатулке…

Роза долго-долго чем-то шуршит, пока не достает две позолоченные сережки в виде длинноклювых птиц очень похожих на колибри.

– Вот… – с восторгом говорит, – одни из моих любимых. Носи аккуратно. Это… подарок.

Я вдеваю в уши сережки и подхожу к зеркалу. При каждом моем движении птицы в ушах издают бренчащие звуки, и я покрываюсь по плечам мурашками. Открыто улыбаюсь, видя, как Розе было приятно помочь закончить мой образ.

– Спасибо, – касаюсь сережек и сбегаю взглядом по Розе в домашней пижаме. – А ты?

– Пф-ф-ф, ненавижу балы и пышные платья. Они навевают на меня грусть и уныние.

– Обещали, что помимо вальса и польки, там будет музыка и современная.

Непонимающе хмурюсь. Мне бы хотелось, чтобы Роза пошла на бал.

– Я буду держать за тебя кулачки. И помни… карета превратится в тыкву ровно в полночь, – тяжело вздыхает, пусть и улыбается широко и старается не показывать своего расстройства. Мне снова надо бы спросить, все ли в порядке с моей соседкой. Но не в наших правилах лезть к подружке так глубоко. В конце концов, Роза одна из самых странных людей, которые я встречала за всю свою жизнь.

* * *

Главный зал усадьбы, в котором раньше проводились лекции по философии, теперь украшен еловыми веточками и огромными шарами по всему потолку. В центре стоит елка, завешенная различными старинными игрушками. Кто-то говорил, что им по сотни лет и хранятся они в специальных отсеках музея.

Пахнет хвоей и сладкой газировкой.

Боязливо переступаю порог и оглядываюсь.

Эх, Роза, Роза, ты и правда мне сейчас необходима. Даже в своей плюшевой пижаме с Минни Маус.

– Скучаешь? – парень протягивает бокал не глядя.

Он во фраке и выглядит… смешно. И мило. Дмитрий Барсов смотрится довольно органично в этой обстановке, пусть и сменил джинсы с рубашкой на черный костюм.

– Как ты здесь оказался? – поворачиваюсь полубоком и скрещиваю руки. Птицы в ушах в этот момент звенят.

Чувствую на себе десятки пар глаз. Тесное общение с Грехом теперь на мне как магнит для сплетен. И слова нельзя сказать!

– Не забывай, что фамилия Бирнов все же связана с моей. Пусть я больше и не учусь здесь, у меня сохранились некоторые, так скажем, права, чтобы пройти на главное событие года.

Забираю бокал из его рук и смотрю на маску в прорези для глаз.

Все же как Бирн допустил такое?…

– Рад тебя видеть, Лидия, – Дмитрий берет мою ладонь и касается губами тыльной стороны.

Мое смущение уверенно скрывает плотная тканевая маска, за что ей многократно благодарна.

– Прости, что так получилось со свиданием… – виновато отвожу взгляд. – Этот питекантроп во много раз сильнее меня, я не могла сопротивляться, – намекаю на Его Величество Руслана Бирна.

– Виноват я, Лидия. Не смог защитить свою девушку, потому что удар в переносицу был… внезапным и довольно сильным.

– Твою девушку? – спокойно для подобного высказывания спрашиваю.

Упертые бабочки протестуют и затевают революция.

– Да. Девушку.

Пригубляю сладкую шипящую жидкость в бокале, не смея взглянуть на Диму. Не думала, что утверждение «ты моя девушка» будет приносить столько дискомфорта. И самое парадоксальное, я переживаю о том, что скажет на это Бирн. Он что-то верещал по поводу «ты моя пернатая».

Умалчиваю свой вопрос, почему Дима не позвонил мне позже, не поинтересовался на следующий день, как мои дела, и снова никак не проявил себя до этого момента.

Ну не получается у меня считать его своим парнем, даже если убрать из общего уравнения черствого Греха. Так не ведут себя с девушкой, которая нравится.

– Сессия отнимает много времени и сил, – говорит, прочитав на моем лице негодование от неозвученного вопроса.

У Барсова, на самом деле, много общего с Бирном: оба умеют чувствовать то, что осталось сидеть в голове мучающим зерном.

– Я обещаю, что мы обязательно сходим на настоящее свидание, и никакой Грех нам не помешает.

Мой взгляд падает на его пальцы, крепко держащие ножку бокала. Длинные, аккуратные. Дима едва заметно перекатывается с пятки на носок и ведет себя на самом деле довольно уверенно. При этом я не могу сказать, что от него так и исходят волны самоуверенности и эгоцентризма, как от того же Бирна. И я не помню, чтоб рядом с Барсовым я испытывала что-то вроде страха.

Как и жгучего желания целоваться до потери пульса…

– Потанцуем?

«Нам нельзя», – шепчут бабочки. «Хозяина еще нет… Хозяина нет… Нет хозяина…» Тупые насекомые!

– Почему бы и нет… – веду плечом и отставляю полный бокал в сторону.

Пары уже кружатся в классическом танце, и я чувствую себя не в том месте и не в то время. Многочисленные слои ткани так и суются между ног. На высоких каблуках я как на ходулях, и кажется, все замечают мою несуразную походку. А еще же предстоит двигаться в танце!

Дима кладет руку мне на поясницу и резко прижимает к себе.

Алый румянец разливается по щекам. Я в центре внимания, которое просто ненавижу. Для всех присутствующих я – пернатая Греха. Что бы это ни значило и сколько противоречивых чувств не вселяло.

– Просто расслабься, – довольно свободно говорит, подмигивая. Его маска плотно прилегает к лицу и очень ему идет.

– Мое платье весит килограммов пять. Я бы посмотрела, как ты сможешь расслабиться в подобном наряде.

Пристальный взгляд Барсова тянется от моих щек к губам. По совету Розы я выкрасила их в цвет спелой клубники. Блеск и на вкус как клубничное варенье. Я должна была от волнения слизать его весь.

Движение вправо. Влево. Я нервно посмеиваюсь, когда получается черт-те что. Дима не говорит ни слова. Его рука продолжает греть мою поясницу, весь страх испаряется.

Во взгляде Барсова что-то меняется, когда смотрю в его глаза. Они наполняются синевой и глубиной. Не оторваться. Если бы я выпила больше и бабочки в моем животе громко загорланили, я бы смогла первой коснуться губ Димы. Он улыбается ехидно и с намеком, его губы в соблазнительном изгибе кажутся мне привлекательными.

Нервная дрожь прошивает иголкой, когда я ловлю взгляд Дмитрия на своей ключице. Барсов высокий, красивый, мечта многих.

Я так и не понимаю, почему он обратил внимания на меня – ничем не примечательную Лидию Романову.

– Кхм-кхм… Брысь, Барсов. Или у тебя лишние лапки?