Глава 50. Лида

– А вы… Лидия Романова, я правильно понимаю? – обращается ко мне.

Вилка чуть не падает из рук.

Эдгар Бирн не сводит с меня глаз. Его взгляд тяжелый, давящий – до боли напоминает взгляд Руслана, буравившего меня в первые дни в Академии.

– Правильно, – неловко киваю.

– Я наслышан о вас, – откидывается на спинку стула и касается указательным пальцем губ. Его вид становится задумчивым. Мурашек на моей спине так много, что они склеиваются между собой. Неприятный мужчина этот Бирн-старший.

Тишина за столом нарушается легким позвякиванием приборов. Бернард со слугами вынесли блюда с закусками. Какие-то там новомодные салаты, брускетты… Прозвучало что-то еще из списка, но я будто оглохла, и стала слышать вполуха.

– Значит, вы собираетесь вернуться? – вздрагиваю от голоса Мирры.

Мы мало общались. Правильнее будет сказать, вообще не общались, но она одна из немногих, кто никак не реагировал на объявленный мне бойкот. Наверное, сестре Греха позволено жить вдали от установленных им правил.

Пара Юсуповых сначала переглядывается между собой. Если бы мы оказались внутри детектива, то я бы с уверенностью сказала, что эти двое что-то скрывают. Или что-то задумали.

– Да. Это место принесло нам немало горя, но мы решили, что когда Стелла вернется, она должна застать нас в том месте, где и прошли наши последние с ней дни. И, упаси боже, Стелла вернется домой, а нас там не будет? Неправильным решением было уезжать, – на одном дыхании отвечает Тамара.

Даже чуть жаль эту женщину. Она полна уверенности, что ее дочь жива и просто где-то прячется.

Я стягиваю к общей тарелки тарталетку и отправляю ее в рот. Мне хочется возразить Юсуповой: напомнить, что минуло уже слишком много времени и надежда на то, что Стелла жива, исчезающе мала. Но я лишь продолжаю жевать – креветка под сливочным соусом оказывается на удивление вкусной. Промолчать будет лучше. Ведь если честно, я бы и сама всей душой помогла бы Стелле вернуться. В душе искренне надеюсь, что девчонка на самом деле очень хорошо и умело спряталась.

– Ваша усадьба, мягко говоря, в плачевном состоянии, – продолжает Мирра и скашивает на меня быстрый, но колючий взгляд.

Она… все знает? Была там?

Я в панике смотрю на Руслана. Вот, кто сумел взять себя в руки. На его лице легкая, немного хмельная полуулыбка.

– Наслышаны. Да и проезжали по пути, пока ехали к вам, – тон Тамары сдержан. Она точно не хочет упоминания своей усадьбы в таком ключе. Я бы даже предположила, что отъезд из дома дался ей с трудом.

Марк Юсупов с любопытством рассматривает всех и тихо подъедает принесенные канапе с красной рыбой. Внешне он выглядит спокойным. Сам себе на уме, но обычно в таких людях и прячется что-то темное и черствое.

Вспоминаю слова Чацкого про Марка и Стеллу. Если отец и не был вовсе хорошим отцом?…

– Мы займемся восстановлением в ближайшее время, – звонко чеканит Юсупова.

– Осторожнее, Тамара, ваш дом облюбовали разные личности. Вряд ли они все это время наслаждались красотами дома, – органично вписывается Рус, глядя в свою тарелку и изредка на меня. Юсуповы будто его и не интересуют. Больше – они его… раздражают. Уж не знаю, какая кошка между ними пробежала. Раньше говорилось, что их семьи дружили.

– Благодарю за информацию, Руслан. Будем рады, если ты окажешь нам поддержку в восстановлении имения, и… чести нашей фамилии. Столько всего о нас говорили…

– То есть вы все же уехали не из-за Стеллы? А из-за поруганной чести? – Руслан не прекращает. Под его маской прячется злость на что-то. Может, и обида.

Но я ничего не встречала в интернете про слухи о реальной причине отъезда Юсуповых из города. Хорошо все подчистили. Да особо и не искала в этом направлении.

– Как бы там ни было, мы вернулись, – от быстрых переглядываний Тамары с Русланом высекаются искры. А когда ее взгляд останавливается на мне, все внутри переживает дикое землетрясение. У этой женщине поистине нехорошая аура, травмирующая. И я снова сочувствую Стелле.

Под эту «точку», ознаменовавшуюся тем, что все взяли бокалы и пригубили, вносят горячее.

– А я, надеюсь, вам, Лидия, нравится и в Академии, и у нас в городе, – утвердительно говорит Бирн-старший, одаривая меня своей скользкой улыбкой. Не уверена, что у судьи должна быть именно такая улыбка. – Если вам будет нужна экскурсия…

– Ей нравится. Отец. Я лично Лидии все показал, и… объяснил, – вклинивается Руслан. Между отцом и сыном происходит немой диалог, завершающийся демонстративным покашливанием Мирры.

Этот вечер войдет в копилку одного из самых странных.

Ниточки к исчезновению Стеллы то появляются, сплетаются между собой, то проскальзывают сквозь пальцы. В такие моменты, еще и оглядывая каждого за столом, хочу громко заявить, что к этому делу причастны… все?

Под странные взгляды, направленные друг на друга, как ядовитые стрелы, и проходит праздничный ужин. Эти люди даже дарят друг другу подарки и патетично, громко и счастливо благодарят. Мой Бирн тоже.

В логове змей больше шанса выжить, чем в кругу этих людей.

Мотив исчезновения Стеллы после общения с ними становится понятен. Я бы тоже свинтила куда-нибудь на другое полушарие. Купила бы домик на берегу моря, каждый день ходила в кафе за свежесваренным кофе и зачитывалась детективами. Или дарк-романами. Кажется, у этого направления есть огромный потенциал.

Юсуповы уходят первыми. Я в это время крадусь из гостиной к уборной.

– Прямо по коридору и направо. Белая дверь, – уточняет Бернард.

Интерьер здесь поражает своим богатством и изысканностью. Здесь боишься выдохнуть, чтобы, упаси боже, что-то не повредить. Пахнет тяжелым сладким ароматом. Мужским. А еще лекарствами. Именно из этого коридора тогда и вышла мама Руслана. Сейчас в этом крыле тишина, и я искренне надеюсь, что она просто спит.

Чем дальше я прохожу, тем больше фотографий появляется на стенах. Самые большие подсвечены лампой над рамой.

Вот семья Бирнов на снимке, сделанном лет десять назад. Русу здесь на вид около девяти, а Мирра и того младше. Дальше идут фотографии только Руслана: на одной он сжимает в руке медаль, стоя рядом со своим вороным конем, а на другой – уже верхом на том же самом коне.

Заостряю свое внимание на небольшой фотографии, где, помимо Бирнов, и семья Юсуповых со Стеллой. Снимок недавний. Ему от силы года два. Потом… отдельное фото Стеллы.

Приглядываюсь. Скромный макияж, летящее летнее платье. Крошечные сережки и цепочка.

В памяти воссоздаются другие фотографии Юсуповой. Где-то другой макияж, где-то другой взгляд – более стервозный, по-хозяйски наглый. Но эта цепочка, что привлекла мое внимание, всегда красуется на ее шее.

Посмотрев по сторонам, снимаю рамку с фотографии, где изображены все Юсуповы, и вытаскиваю фотку. Краду, проще говоря. Но мне же не впервой?!

Руки плохо слушаются, пальцы дрожат, и я страх как боюсь выронить хоть и маленькую, но увесистую рамку. Она разобьется, все сбегутся, а оправдания на адреналине не всегда придумываются логичные. Мне придет конец.

– Я так и знал, что тебя нельзя оставлять одну, пернатая!

Черт! Черт, черт…

Перед глазами огненные вспышки, от которой зажмуриваюсь, и голова стремительно кружится. Съеденный ужин подкатывает к горлу, но страшнее не то, что меня может вырвать от волнения, а увидеть разочарование в глазах Руслана, когда повернусь.

Это неожиданно стало для меня важным.

– Ты долго. Я пошел тебя искать, – объясняет свое появление.

Медленно разворачиваюсь и наклеиваю улыбку на свое лицо. В глазах по-прежнему мечутся тонкие огоньки из угла в угол.

– Ты же не пошла шпионить в кабинет моего отца, Колибри? – Кивает на дверь справа от себя.

– Там кабинет Эдгара? – выдаю свой интерес.

Глупая пернатая, ох, глупая!

Перевожу взгляд на закрытую дверь, а потом и на большую фотографию Стеллы прямо напротив входа. Странный выбор…

– Именно, – Рус прищуривается, пытаясь поймать меня на вранье. Но здесь он терпит фиаско. Я не вру.

– Ходила в туалет. Кто ж виноват, что у вас коридоры, как в подземелье. Не туда свернул – и вот ты в ловушке.

Бирн в замешательстве. Он отбрасывает с моего лица выбившийся тонкий локон и непонятно для меня хмыкает.

Руслан день за днем становится мне понятнее, но что-то остается закрытым ото всех на семь сложных замков. И сейчас один из тех моментов, когда Грех для меня чужой, опасный… не мой.

Мы словно вновь по разные стороны баррикад, и никакие пустоголовые бабочки не могут этого изменить.

Сложенная вчетверо фотография Юсуповых прожигает карман.

– Сходила? – спрашивает с вызовом.

– Сходила.

– Я подвезу тебя до общежития, – и, ни слова больше не говоря, уходит по коридору. Вижу только его широкую спину, облаченную в белую рубашку без единой складки. И это за весь-то вечер.

Бросаю последний взгляд на кабинет Бирна, на фотографию Стеллы напротив и, сжав несколько раз ладони в кулаки, словно готовясь к нападению, иду вслед за Русланом.

Когда он творит волшебство, он нравится мне намного больше, чем когда перевоплощается в типичного подонка Греха.