Глава 51. Руслан

Тео крутит баскетбольный мяч на указательном пальце. Как только тот падает, Росс грубо ругается. Аскольд отбивает свой мяч от стены. Звучат глухие удары, и каждый вколачивает в мою голову длинный острый кол. Натан активно разминается и пыхтит.

Преимущественно все молчат.

До начала важной игры несколько минут. Мы хоть и сосредоточены, но все же на взводе. Особенно я. Нельзя проиграть «Барсам»!

Подготовка к этому матчу была мощной. Если не брать в расчет сессию и зачеты с экзаменами, то мы тренировались безостановочно и усердно последние две недели.

С домашнего ужина как раз прошло чуть больше двух недель. С ними Новый год, Рождество и, собственно, все праздничные дни.

Колибри я не видел примерно столько же… После того, как я застукал ее у кабинета отца, между нами пролегла тень, а с ней и колючее молчание. Все, к чему я шел долгое время, рассыпалось в пух и прах. Эта пернатая ни перед чем не остановится. Кажется, она еще более упертая, чем я.

Невыносимая девчонка!

Сворованную Лидией фотку я приметил через несколько дней, когда заходил проведать маму. Ее болезнь стремительно прогрессирует.

Взгляд тянулся по всей стене с фотографиями, и невозможно было не заметить пустой прямоугольник в широкой позолоченной рамке. Уверен, отец тоже видел, но отчего-то молчит. Это напрягает больше, чем поведение самой Романовой.

Все затаились, затихли.

Тучи над всей этой историей со Стеллой сгущаются. Всем телом и душой чувствую яркий, но печальный… финал.

– Пора, – говорит Тео, оставив многострадальный мяч в покое.

Киваю, давая свое согласие. Голова не хочет работать в нужном мне направлении. Игра, тактика, соперники… Я думаю только о ней. И как же это злит. Как она меня злит!

Ребята выходят первыми и останавливаются в дверях. Дима Барсов стоит у стены напротив, потягиваясь и подмигивая.

Мы слышим громкие голоса из зала. Все ждут матча, а бессмертному заблудившемуся гостю будто все равно. Он мастерски играет свое спокойствие как вундеркинд.

– Чего тебе? – лениво спрашиваю.

Нервы загудели от пущенного по ним высоковольтного напряжения. Один только взгляд в его сторону, и меня крошит от злости на этого лохматого.

– Поговорить хотел, – цыкает. Типа это же так очевидно. И осматривает моих парней, точно мы все выстроились перед ним на конкурс.

Придурок. Кто вообще один прется в раздевалку к соперникам, к заклятым врагам?

– Сейчас? Перед матчем? Или это часть вашей стратегии? – начинаю смеяться, свита подхватывает.

В прошлый раз «Барсы» подослали к нам одного своего, чтобы тот подслушал наши разговоры. Дилетанты хреновы.

– Я хотел поговорить о Колибри, – самоуверенно затыкает.

И я замолкаю, как по щелчку пальцев. Батарейки вытащены, вот-вот упаду от бессилия замертво. Он только что позволил себе назвать в моем присутствии Колибри… «Колибри»?

– Ну проходи, если не боишься, – отхожу и пропускаю капитана соперников внутрь.

Парням даю отмашку, чтобы шли к трибунам. Не хочу свидетелей, даже если они друзья. Никогда нельзя быть уверенным, что друг останется верным до конца и не превратится во врага.

Мы с Барсовым недолюбливали друг друга с детства. Это не связано с учебой, баскетболом или потому что у кого-то подарок под елку оказался лучше. Я просто признаю его силу, ум и хитрость. Поэтому и терпеть не могу.

Моя территория на то и моя, что другой хищник не может здесь находиться и руководить. Сколотить вокруг себя свою свиту Барсову под силу, придумать правила, заставить всех плясать под тебя – без особых проблем.

Свой трон отдать по глупости и наивности? Не-е, это не ко мне. Противников надо уничтожать без жалости. В зачатке.

– Надеюсь, ты понимаешь, что у нас совсем нет времени, – говорю и отхожу к дальней лавочке. – У нас матч, если ты забыл.

– Что у тебя с Романовой?

Опа…

– Не помню, чтобы обещал тебе делиться своей личной жизнью, Барсов, – отбрасываю слова, словно удары мяча.

Матч будто бы уже начался.

– Я хочу все переиграть…

– Так, – свожу брови и всматриваюсь в Барса пристальнее. – Кажется, у нас был четкий уговор.

– Да-да… Отвлечь Колибри, пофлиртовать, девки же тянутся к таким, как я, – широко улыбается, в то время как я отчетливо слышу свой зубной скрежет. Он вновь назвал ее Колибри! – Привлечь, пропасть, объявиться, снова уйти… Я сам втянулся. Но не прокатило, ты и сам все видел. Я сделал все, что мог, и… – переводит дыхание касается переносицы. Именно туда, куда пришелся мой удар. Незапланированный. Как и его приход на бал.

Барс не договорил. Он начинает метаться как шарик для пинг-понга. Без дела и цели, но навязчиво и раздражающе.

А если снова садануть промеж бровей? Отомстить? На какое-то время подумал, что Дима – парень моей Колибри на самом деле. Не по моему приказу, а по его воле. И по ее согласию.

Вспоминаю, и желание уничтожить Барсова усиливается. Меня колотит.

– В Академию тебе все равно не вернуться, – вздыхаю и наблюдаю, как маска на его лице трескается. Барсик злится. – Ты не довел свое дело до конца, и… я тебя обманул. Твое вранье насчет Стеллы никогда не обелит тебя, Дима. Тебе стоило сразу рассказать, что ты помогал ей бежать. Твое молчание – настоящее предательство.

– А еще я тебе сказал, что все вышло из-под контроля, – повышает голос. – Я помогал, но так и не помог. Я не знаю, где сейчас Стелла и что с ней, Грех. И не меньше тебя надеюсь, что с ней все хорошо, и она просто крепко всех нае…

Запускает раскрытую пятерню в волосы и прочесывает их.

Будь я несколько добрее, поверил бы. Простил. Но я Грех.

И он касался моей Колибри!

– И, тем не менее, нет. Видеть в своей Академии я тебя не хо-чу!

– Значит, дело в Колибри все-таки.

Выпрямляюсь. А если выдернуть ему язык и выбить белые ровные зубы? Он так нежно произнес ее имя, что я на секунду выпал из реальности и погрузился в свое активное воображение, где крепко избиваю двоюродного брата. В хлам.

– Рано или поздно твоя игра с ней закончится, Рус. Или сама Лидия тебя раскроет. Она может. Нельзя вечно притворяться. В тебе же должно быть что-то человеческое. Девчонка… влюбилась в тебя.

Взрыв-взрыв-взрыв! Перед глазами, в голове, внутри. Сердце стучит о ребра сильнее и громче, чем баскетбольный мяч в тишине зала.

Влюбилась… Я знаю. Несмотря на предупреждения, мою закрытость, жестокость, тайны…

– Ты так о ней заботишься? – отбиваю с ехидством.

– А если она и правда мне понравилась? – его голос полон грусти и какого-то незнакомого нам обоим отчаяния.

Барсов увел свой взгляд в сторону, и я уверен, что он вспоминает свои скудные свидания с моей Колибри. Вон как глаза загорелись, а щеки заалели.

– Тебе? Пернатая? – смеюсь громко. Облизываю сухие от волнения губы и пытаюсь перевести дыхание. В легкие как вода попала, и я тихо, медленно задыхаюсь. Умираю.

Она ему понравилась? Моя Лидия?

– И почему же? – нужно остановиться. Но этот словесный поток, подкрепленный несусветной яростью, льется и льется. Он сильнее, а я настолько слаб, что не могу признаться в ответных чувствах. Они как опасная зараза проникли с первым вдохом, с запахом и вкусом клубничного варенья, а противоядия… нет.

– Потому что Лидия красивая, чистая, настырная, – мягко улыбается, – умная, добрая. Она настоящая, Бирн. Бриллиант. Огранки только нет, но это дело времени и умелых рук.

Вскакиваю с лавочки и подхожу к Барсову вплотную. Кожа на груди растягивается от глубокого вдоха, а перед взором разбегаются мерцающие маячки. Я бы сказал, что так ощущается ревность. Черная, гадкая, непозволительная мне ревность.

– Это у тебя-то умелые руки?

Облизывается, понимая, что вывел меня на эмоции, а их я разрешаю себе только на поле. Я лишь представил ее, и… его. Вместе.

И снова взрыв-взрыв-взрыв. Атомный бомбардировщик вспахал мои внутренности, насмехаясь над моими планами. За его рулем уверенно справляется Лида Романова.

– Заканчивай свою игру, Грех. Плевать на твою Академию. Я выбираю Колибри. Вот моя награда за проделанную работу. Мы квиты, Бирн.