Глава 52. Лида

– Кажется, у нас был четкий уговор.

– Да-да… Отвлечь Колибри, пофлиртовать, девки же тянутся к таким, как я… Рано или поздно твоя игра с ней закончится, Рус.

…

Не дослушиваю и убегаю.

Кто ж меня дернул пойти к Бирну и пожелать ему удачи? Наше двухнедельное молчание прошлось по мне увесистой битой. Каждый молчаливый день – удар. Тишина в сообщениях – еще удар. Нет ни звоночка – самый сильный удар.

Типичный Руслан Бирн.

Я знала, что он занят тренировками, но тот вечер, когда я украла фотографию, выстроил между нами стену. Мой порыв снова углубиться в дело Стеллы расставил нас с Русом по разные стороны шахматной доски.

И стоя перед дверью раздевалки «Воронов», мне было так важно по-человечески поговорить и сказать пару добрых слов перед игрой. Я искренне верю в команду и их лидера – ужасного Греха, который уверенно проник мне под кожу, несмотря на всевозможное сопротивление.

Смахиваю слезы со щек и выдыхаю судорожными всхлипами. Никак не успокоиться.

Стискиваю кулаки и прижимаю их к бедрам на подходе к трибунам. Спину выравниваю.

Из коридора доносится голос толпы. Сегодня полный зал, ни местечка свободного. Войдя через один из боковых входов, куда однажды меня провел Тео Росс, ищу Розу.

Мне стоило больших трудов натянуть на себя маску волнения перед важной игрой, и… улыбку.

– Задерживаются, – говорит, покусывая губы. – Может, что-то случилось?

По рядам проходится шепот. Затем речевки, свист.

Я коротко смеюсь на весь этот цирк, и про себя вспоминаю диалог между Барсовым и Бирном. Он звучит в голове эхом. Эти двое играли со мной. У обоих нет ко мне никаких чувств даже обычной симпатии.

«Сыграем? По моим правилам», – внутри ноюще кружат слова. Что ж, господин Грех, вы безоговорочно победили!

– Кажется, начинается, – Роза хлопает в ладоши и прислоняет пальчики к подбородку.

Глаза соседки наполняются яркой любовью, когда на поле появляется Тео. Только сердечки не вылетают из-под ресниц.

Вот бы ее тоже предупредить, что эти парни не знают ничего об искренних чувствах и неразделенной любви. Мы, девушки, – пешки в их играх. Но, уверена, Роза прекрасно об этом знает. Она странная, чудная, но никогда не была глупой. В отличие от меня.

Команды выстраиваются в шеренгу, чтобы поприветствовать друг друга. На мгновение взгляд Греха находит мой, и пульс учащается, срывается с места с пробуксовкой. Становится жарко, в груди давит.

Сколько требуется времени, чтобы эти ощущения прошли и никогда не возвращались? Мое сердце же не понимает, что такое предательство. Ну и бабочки… Тем очень грустно, но твари какие-то живучие.

Игра проходит в диком волнении для всех. В каждой ответственный момент для команд, все замирали. В зале наблюдалась коварная тишина. Кровь закипала за эти секунды и не собиралась остывать, а мчалась бурной рекой по венам.

Я болела за Бирна, и ненавидела себя за это.

Он проиграл. «Вороны» продули вхолостую впервые за долгое время. За о-о-о-очень до-о-олгое время.

Грех сейчас сто процентов злится и мечет молнии, подобно Зевсу. Его эгоистичная божественная натура не терпит такого позора, как обычный спортивный проигрыш.

Барс… Он же тешит свое не менее божественное самолюбие, и еще какое-то время будет ходить царем по городу. Его команда обыграла самого Руслана Бирна.

– Вечеринки не будет, – не сразу замечаю, что Роза идет за мной следом из «Олимпа». Я, понятное дело, не собираюсь ждать Руслана и намереваюсь на ближайшем автобусе добраться до общежития.

– Будет. Но явно не у «Воронов», – отвечаю, когда Роза ровняется со мной.

В воздухе повисают сотни вопросов, и температура между нами меняется.

– Вы поссорились или что-то вроде того? – интересуется едва слышно.

Не вовремя ее любопытство… Я же на грани после подслушанного. Моя жизнь раскололась, и я ощутила вкус осколков первой любви сполна. В общем, учитывая мой характер, я нахожусь в гневе. Ну и слегка устала.

– Почему ты это делаешь?

– Что именно? – опускает взгляд.

– Спрашиваешь так, словно собираешь на меня досье, – останавливаюсь и смотрю на свою соседку в упор.

– Я пытаюсь проявить участие, – в ее голосе сквозит обида, но она будто бы… выдавлена через силу. Ненастоящая, искусственно созданная. – Что я такого спросила? Не хочешь – не отвечай.

И ускоряет свой шаг.

А вдруг я не права?… Я, например, тоже не мастер общаться с подружками на девичьи темы. Никогда этого не делала.

– Просто ты то исчезаешь, то играешь в близкую подругу. Твои переписки с кем-то, вранье, тайны… Знаешь, это не способствует тому, что твоему собеседнику хочется раскрыться, – говорю громко в спину Розе, но та стремительно убегает.

Поселяется тяжелая злость на Розу и ее театрализованные постановки, и я догоняю соседку, разворачиваю ее к себе лицом и толкаю к стене здания.

Эти планы и игры порядком надоели. Никому здесь не живется в покое. Еще и все удивлялись исчезновению Стеллы! Да она свалила отсюда с радостью!

– Какой у тебя секрет? Тот, о котором Бирн проговорился в игре и теперь шантажирует тебя? Из-за него ты так со мной?

Роза бледнеет. Даже ее губы, покрытые ярко-малиновым блеском, тускнеют. Она отчаянно мотает головой, та вскоре открутится и отлетит в сторону.

– Я не могу тебе сказать, – шепчет простуженно. В ее глазах застывают крупные слезы-алмазы. Ей и в самом деле страшно. – Никому нельзя знать, Лидия. Никому. Прости.

Вырвавшись, она убегает, а я уже не догоняю ее.

Мой секрет тоже не предназначался для чужих ушей. И уж тем более я не желала раскрывать его перед всеми в Академии. Мне стыдно, что у меня такой отец. Я боюсь за свою репутацию, за судьбу мамы в Академии, если все вскроется, но я никому больше не позволю играть со мной. Чтобы Лидия Романова плясала под чью-то дудку. Извольте!

К Академии подъезжаем разными рейсами, а придя в комнату, мы почти не разговариваем. Роза снова утыкается в свой телефон, хихикает, точно не было ее слез и страха.

Я открываю дело Стеллы и вкладываю туда ворованную фотографию семейства Юсуповых. Успела узнать, что Марк – глава семейства, долгое время работал судьей.

Мать Стеллы – Тамара из простых людей, вроде нас с мамой. Тамаре посчастливилось встретить Марка и наречь себя дамой из высшего общества, откуда как раз и происходил сам Марк Адольфович Юсупов. Таких, говоря откровенно, жаль. Ценность человека вовсе не в его происхождении и не в количестве усадеб в собственности, драгоценностях и счетах в банке. Ценность человека в способности сопереживать и сочувствовать.

Раскладываю все свои «улики» на полу. Роза с любопытством посматривает, но мне будто бы плевать.

– Есть идеи, где Стелла могла спрятаться и, главное, почему? – откладывает свой телефон. – Ну надо же? «Vampire22» ее точно уже потерял.

Вскидываю взгляд на соседку и медленно покачиваю головой.

– Она бежала от чего-то плохого и опасного для нее. Убегала не потому, что обижена или папа отругал за несданный зачет. И тот, кто ее «прогнал», точно находится среди нас.

Роза кладет раскрытую ладонь на грудную клетку и аккуратно сползает с кровати ко мне на пол.

– Ее шантажировали?

– Возможно.

– А если это все же… Руслан? – впервые Роза называет Бирна по имени. Ее лицо при этом неприязненно корчится, словно она съела кислющую конфету. Наверняка еще и просроченную.

– Рус?

Опускаю взгляд на красный обведенный кружок, где в самом центре значится Грех. Этот кружок я перечеркнула, сняв подозрения. Я поверила Бирну. И что же выходит? Изначально этот парень играл со мной. Он был не тем, кем я успела его увидеть. Чужой. Другой. Совсем-совсем незнакомый. Опасный, и… Он любитель шантажировать людей для своей выгоды.

– Грех – мастер притворства, Лида, – доносится до меня голос Розы. Я погрузилась в свои размышления так глубоко, что за короткие секунды позабыла о своем новом «напарнике».

Но ответить не успеваю. В дверь громко стучат и, не дожидаясь ответа, открывают ту настежь.