Глава 56. Лида

– М-м-м… – слышу свое мычание, когда прихожу в сознание.

Веки тяжелые, налитые свинцом – не открыть. Да и сами глаза плотно завязаны. Голова упирается во что-то твердое, сплошь покрытое крошкой. Любое движение сопровождается шарканьем, в воздух взмывает пыль, отчего захожусь кашлем.

Невыносимо хочется пить.

Мысленно пробую вернуться в последнее свое воспоминание. Моя комната в общежитии, дорога, автобусная остановка. Я думаю о Руслане… Голова раскалывается с такой силой, что хочу умереть.

Ладонями ощупываю пространство вокруг себя. Дохожу до стены и опираюсь, чтобы привстать и подвинуться. Только после этого пытаюсь стянуть тряпку с глаз. От нее пахнет тем проклятым снотворным, вырубившим меня.

Во второй раз…

Руслан?

– Здравствуй, Лидия, – металлический голос, доносящийся из динамиков по углам огромной залы старой усадьбы, сплющивает, как букашку. Я оказалась в своем страшном сне, о котором рассказывала Бирну. Страшном, ужасающем сне, обернувшимся реальностью до последнего вздоха.

От громкости голоса морщусь. Звук бритвой проходит сквозь уши и добираются до центра мозга Настоящая пытка!

– Узнаешь место?

Перевожу дыхание, присматриваюсь. Это тот зал, куда затащил меня Бирн в мою первую с ним игру. Та же тряпка на лице, тот же голос, та же комната. Узнаю каждый уголок, что врезался мне в память и зацепился клещами. Я помню каждую проведенную здесь минуту.

От волнения и неизвестности комок встает посреди горла.

Паника поселяется в конечностях, и я обхватываю себя руками, глупо и бесполезно скрывая дрожь, пронизывающую меня насквозь, как острое копье.

– Кто ты? – хрипло спрашиваю и принимаюсь кашлять. Воздух, наполненный пылью, плесенью, вбивается в нос. Начинает тошнить.

Дикий смех сотрясает старые стены.

– Не узнаешь, стало быть… Что ж. Я подожду. У нас уйма времени. Тем более мы все равно ждем нашего второго гостя. Он будет с минуты на минуту.

Почему-то страх именно за Розу рубит профессиональным палачом. Хватаюсь за шею и пытаюсь усмирить дико бьющееся сердце. Оно пробивает ребра, как баскетбольный мяч.

Оглядываюсь. Темнота.

Мне и в первый раз не понравилось здесь быть. Играть.

Окна заколочены, где-то еще и зашторены тряпками. Их возраст – десятки лет. Они порваны, кое-где выжжены летним солнцем. Пол под нами скрипит и трещит от каждого крошечного шага.

Разодранный локоть и колени поднывают. Они в крови и уже начали покрываться корочкой с грязью. Вспоминаю о просьбе Бирну купить мне антисептик, и, хмурясь, хмыкаю. Сейчас вряд ли он придет на помощь с баночкой и ваткой.

Ну почему я опять куда-то встряла?! Маму хватит удар.

И я смахиваю вылившиеся слезы с щек. Стало жаль себя.

Расхаживаю по большому залу, пытаясь найти выход. В прошлый раз ничего не вышло, но это не повод отчаиваться. Своего похитителя я не видела, а значит, шанс выбраться и остаться при этом живой, – велик.

Осталось понять, кто, кроме Руслана, мог такое сотворить… И не просто выкрасть меня, но и поселить в эту заброшенную усадьбу. Похититель явно в курсе, что это за здание и для чего использовалось. Незнакомец не такой уж и незнакомец.

Это Барсов? Он хитрый, себе на уме, высокомерный, но сомневаюсь, что он стал бы тащить меня сюда ради игры. А то, что это игра, я не сомневаюсь ни на секунду.

Кто-то из свиты Греха? Сам Грех? Почерк его, но… Внутри от этой мысли скорее горькое отторжение, чем жалящая уверенность.

Остается кто-то третий.

И его имя я… боюсь произнести вслух.

Устроившись в самом светлом уголке, принимаюсь ждать. Голос перестал со мной общаться, но его хозяин точно следит по камерам за каждым передвижением. Пульс беспрестанно скачет от испытываемого волнения. Кажется, что следующая минута может стать для меня последней. Дело Юсуповой для многих в Академии оказалось слишком важным, не стоящим огласки и уж тем более не тем, что стоит ворошить.

Раскачиваюсь из стороны в сторону, прикрываю глаза. Лекарство еще не выветрилось, и меня время от времени клонит в сон.

Холодно.

На мне лишь форма, разодранная и порванная в нескольких местах после борьбы с похитителем.

Выбегая из общежития, я не думала, что меня уволокут в заброшенную усадьбу и оставят в ледяных помещениях, куда через щели задувает ветер и проникают крупные хлопья снега.

Когда в дверь с другой стороны бросают что-то увесистое, дергаюсь и резко подскакиваю. Спина покрывается испариной и колотит так, что зуб на зуб не попадает. Даже в первый раз здесь мне не было так страшно. Отчего-то я знала, что останусь живой. Униженной, оскорбленной, но в здравии. Сейчас у меня такой уверенности нет. Я влезла туда, куда запрещалось. Я в опасности…

И надо было полюбить детективы? Во всем виноват очаровательный мистер Кромли!

– Лидия! – слышу через дверь.

– Руслан!… – кидаюсь и дергаю ручку на себя.

Дверь не поддается. Я… отчаянно плачу.

Дергаю, дергаю. А сверху надо мной будто кто-то смеется. Мне хочется рычать, кричать, истерить, но ничего не меняется. Ловушка захлопывается, и я ощущаю себя глупым мышонком, который ввязался в спор с хищным, опытным котом.

Стоит старому дереву хрустнуть, дверь со скрипом и странным писком открывается. Руслан оказывается перед моими глазами, и я плюю на какие-то свои обиды, злость и вариант того, что он – организатор моего похищения.

Сейчас я одинока, и мне срочно нужно кого-то обнять.

Рус заключает мое лицо в свои ладони и взглядом одержимого маньяка рассматривает каждую клетку.

– Я вытащу тебя отсюда. Слышишь? – коротко целует в губы, затем в лоб.

– Ну, не спеши, дорогой Грех, не спеши, – сухой металлический голос обрушивается на наши головы лавиной. Мы оба морщимся от треска в динамиках.

– Ты знаешь, кто это? – тихо спрашиваю Руса.

По тому, как быстро Бирн увел свой взгляд, догадаюсь – да, Руслан в курсе.

– Поделись с нами, Руслан, как ты… вычислил меня? Именно этим ты и занимался последние дни? Чтобы что? Опередить свою Колибри и не дать ей попасть в беду? Или не дать ей раскрыть дело до конца?… – безумный смех расщепляет меня на молекулы и молотит кости в труху. Выкрикнуть бы, чтобы немедленно остановился, но голос все хохочет и хохочет. Стервец!

Быть беде.

Бирн насупленно уставился в точку на полу. Его скулы напряженно остры. К такому Руслану боишься подходить. Он точно в трансе, где реакцию человека не в состоянии предсказать. Чужой, незнакомый мне парень.

– Отпусти Лидию, – сухо просит. Безжизненный голос полон печали. И предсказателем не надо быть, чтобы знать – «металлическому голосу» все равно на просьбы Руса.

– Нет, мой дорогой друг. Лидия теперь часть моего плана. Но, знаешь, что? – насмешливо произносит, – один из вас сможет покинуть стены усадьбы живым. Для этого мы сыграем. По моим правилам…