Глава 57. Руслан

– Что тебе? – лениво отвечаю на звонок розоволосой. Или какого сейчас ее волосы цвета? Придурочная…

На том конце слышен всхлип, раздражающий барабанные перепонки до простреливающей рези в висках. Сжимаю телефон в руке, заставляя себя дать этой девчонке время, чтобы собраться с мыслями и сказать уже, наконец, зачем беспокоит меня.

– Я пришла в общежитие, а тут… – снова всхлип. Сажусь на кровать, свесив ноги и врезаясь пальцами в корпус телефона сильнее.

– Что?

– Зачем ты это делаешь, Руслан? – ее голос срывается на крик.

Слышу, как в нем прорезываются нотки ненависти ко мне. Я привык к такому, но обычно все стараются скрыть подобное. Либо Розе это надоело, либо набралась смелости у пернатой.

Мои чувства к последней мчатся со скоростью света от зависимости и тоски, желания скинуть Лидию со скалы из-за ее твердолобости. Ощущение предательства поселилось в сердце, как морская галька – от нее тяжело, не вытряхнуть. И в то же время хочется перекинуть упрямую Колибри через плечо и утащить к себе в логово, чтобы… Ну, как бы выяснить все, что происходит между нами. В ее глазах при наших мимолетных встречах в равной степени полыхали и гнев, и влюблённость. И то и другое выжигало во мне дыру прямо в сердце.

– Делаю что? – возвращаюсь к своему собеседнику.

– Пугаешь. Ее, меня. Зачем ты ворвался к нам в комнату и перерыл здесь все? Если ты искал тетрадь, так попросил бы меня. Все равно ниже падать некуда.

– Что я сделал? – подскакиваю на ноги и за один шаг преодолеваю расстояние до окна.

Снег снова падает большими хлопьями. На фоне пальм и зеленых туй это выглядит экзотично и нелепо.

– …Ничего. – Еще одна обиженная.

Смыкаю челюсти до характерного хруста. На языке пыль от стесанной эмали, а перед глазами все плывет от взъерошенного внутри раздражения после претензии Розы. Она бросает трубку, и в динамике раздаются короткие, мерзкие гудки.

Бесполезные попытки набрать пернатую заканчиваются одним и тем же: «Абонент временно не доступен». Сердце тем временем не на месте. Скачет по всему телу, как будто играет в «Змейку».

Надев первую попавшуюся одежду, сбегаю по лестнице и мчусь из дома, точно в спину вставили пропеллер. Энергии, аккумулированной чистой яростью, столько, что я готов делиться ею со всем городом. Иначе она меня уничтожит.

Сажусь в машину и доезжаю до общежития. Там нахожу рыдающую Розу на ступеньках женского крыла.

Душа сворачивается от страха, когда вижу на лице розоволосой ненаигранный испуг и дикую усталость. Тушь с ресниц потекла, оставляя на щеках уродливые потеки. В мочке лишь одна сережка. Вторая безжалостно крутится между пальцами.

Колибри…

– Где она? – сдавленным голосом спрашиваю. Живот превращается в камень, ходить невозможно.

Мозг взрывается от мыслей, что могло произойти. Единственное, в чем уверен, – ничего хорошего. То, от чего я пытался уберечь ненормальную пернатую, настигло ее.

А меня не оказалось рядом.

– Не знаю. Я пришла, а там кто-то был. Он вывалил все вещи, как искал что-то. На полу рюкзак Лиды, а самой ее нет. Романова никогда не оставляла свои вещи без присмотра. Даже поехала за ними к тебе в усадьбу. Бесстрашная. С ней что-то случилось, Руслан. Мы вчера общались по поводу Стеллы… По ее глазам я поняла, она что-то выяснила.

Отступаю от Розы, словно меня кто-то толкнул в грудь, а я оказался настолько слаб, что едва не падаю на спину.

– Как давно все случилось? – хрипло спрашиваю.

– Час назад, может, чуть больше.

Поднимаю голову к нему, наблюдая, как оно темнеет. Становится чернильно-сизым. Густой слой ужасного цвета вызывает во мне тошноту.

Отхожу от Розы, не обращая внимания на ее вопросы. Из кармана достаю телефон и прокручиваю список контактов вниз до нужного мне.

Я никогда ему не звонил и не собирался, но номер предусмотрительно записал.

В последнюю нашу с ним встречу в стенах Академии мы взглянули друг на друга, и обоим стало ясно: он догадался, что я все выяснил. Наверное, не копни Колибри своим клювом чуть глубже, я бы оставил Стеллу в покое. Это дело уже считается закрытым, несмотря на то, что местонахождение девушки так и не выяснено.

Палец останавливается напротив фамилии, и я нажимаю на вызов.

Долгие гудки натягивают нервы один за другим. Сильно-сильно, точно собираются сделать из меня гитарный гриф, чтобы долго и нудно на мне играть. Тошнота усиливается. Мне… страшно.

– Я думал, ты наберешь меня раньше, Грех, – его тон болезненно низок. От хрипов в динамике морщусь. Голову простреливают мелкие, острые снаряды.

– Отпусти ее. Я знаю, что она у тебя.

– Так приходи и забери.

– Куда? – большим и указательным пальцем надавливаю на веки, пока под ними не краснеет от давления. Воздуха перестает хватать, легкие наполняются густым и горьким ощущением приближающейся беды.

– Туда, где начался Грех, – и кладет трубку.

От отчаянии я взрываюсь громким криком. Мог еще выбросить и разбить телефон, но это было бы верхом глупости. Нужно сохранить спокойствие и хладнокровие, чтобы выбраться из того клубка, который крепко наматывался не один десяток лет.

Сажусь в машину и несколько раз стучу кулаками по рулю. Раздается громкий сигнал клаксона.

В том, что Лидия оказалась замешана, есть моя вина. Если бы я тогда рассказал ей все детали происхождения Корнея Чацкого, ничего бы и не было. Наверное… Но в тот момент я думал только о себе и своей семье. Вскрытая правда уничтожит нас и наложит клеймо на фамилию. Нам не отмыться.

Бирны исчезнут.

Чуть больше, чем двадцать лет назад, троих друзей Юсупова, Орлова и Савойского связывала крепкая дружба. Они познакомились в институте, а после окончания каждый начал работать там, где и планировал. Юсупов Марк и Орлов Эдгар – в суде, Савойский Алексей – в следственном комитете. И все было бы хорошо, если бы не несколько дел, которые поставили друзей по разные стороны. Марк и Эдгар на одной части, там, где выгода стала превалировать над честью и достоинством. И только Алексей оставался верен себе и своим принципам.

Взятки, сокрытие улик, подлог документов – всем этим занимались Марк и Эдгар на протяжении пары лет. Они наращивали свое богатство, влияние, власть. Время было неспокойным, закон будто бы можно было прогнуть в своих интересах.

Отец даже взял фамилию мамы – Бирн. Хитро. Потому что Бирны по своей природе не могут делать что-то плохое. Их нельзя даже подозревать.

Дружбе пришел конец. Савойский готовился разоблачить всех.

Через частных детективов мне удалось выяснить, что последний раз Алексея видели в небольшом придорожном кафе. Он был со своей семьей – молодой женой Ольгой и сыном семи лет. Его звали Степан. Только потом он сменит свои имя и фамилию на Корней Чацкий, чтобы не вызывать никаких подозрений у тех, к кому придет мстить.

Последнее – мои догадки. Но не сложно сложить дважды два и получить то, что мы имеем: исчезновение Алексея Савойского, болезнь Ольги, лишившей ее рассудка после пропажи мужа, и, как итог, детский дом для Степана. Мальчик остался совсем один. Озлобленный на весь свет, он спустя время начинает действовать.

Я бы поступил точно так же.

До своей старой усадьбы доезжаю быстро, собрав на своем пути все выбоины, кочки и камни. Машину потряхивало, как и сердце в груди.

Вылетаю из машины, не закрыв дверь и врываюсь внутрь заброшки. Именно здесь и родился Грех. Мое наследие, которое выглядело так же, как и ощущение внутри, – кинутым, бесполезным куском. После исчезновения Юсуповой, которая была не просто моей девушкой, а другом, внутри что-то сильно надломилось.

В усадьбе пахнет сыростью. Изо рта вылетает пар, словно здесь на несколько градусов холоднее, чем снаружи. Настоящий арктический холод.

Я не знаю, где именно Чацкий прячет Лидию, но уверен, что он продумывал все до мельчайших деталей. Так же, как и соблазнение Юсуповой.

Каждый пункт его плана был выверен по миллиметрам.

– Лида! – громко зову свою пернатую, но ответом мне служит глухие удары взволнованного сердца.

Если представить, что Лидию ждет то же, что и Стеллу, обуревает паникой. Она всасывается через ноздри в каждый уголок тела, и я еще никогда не чувствовал себя таким глупым и беспомощным. Мальчишкой.

Проверяю каждый зал на первом этаже, прекрасно чувствуя, что за мной следят. Я не был здесь долгое время. Чацкий успел навести здесь свои порядки, пока я развлекался с непослушной пернатой. И снова все предусмотрел.

Когда он все это задумал? Уверен, в тот момент, когда Романова проявила свой первый интерес к Юсуповой.

Перед глазами оказывается первая закрытая дверь именно той комнаты, где Колибри и проходила свою игру. Я нашел ее. Осталось открыть, и… разобраться с Чацким.

Но все не так просто. Зря надеялся на какое-то благоразумие, когда у Степана на фоне мести уже поехала крыша.

Мы заперты.

Никто не знает, где мы.

А в деле Стеллы Юсуповой теперь есть два свидетеля. У настырной Лидии еще и чертовы схемы, таблички, фотографии. Целое досье!

– …Один из вас сможет покинуть стены усадьбы живым. Для этого мы сыграем. По моим правилам…

Нам не выбраться.

Это настоящая игра Греха.

Кладу ладонь на голову Лиды и подтягиваю ее к себе вплотную. Чувствую знакомый, любимый аромат. Он бьется в моих венах точно пульс, наполняя жизнью, и… любовью.

Дурная Колибри.

– Помнишь, ты обещала мне желание? – шепчу ей на ухо.

Она кивает. В ее остекленевших глазах чернеет страх. Парадоксально, но именно он наполняет меня силой.

– Когда я дам знак, ты побежишь. Будешь бежать, не оглядываясь. Так быстро, как сможешь. Без вопросов, остановок, сожалений… Поняла? Я вытащу тебя. Обещаю, – оставляю короткий поцелуй на ее виске и зажмуриваюсь.

Это наши последние минуты вместе.

– Давай свою игру, Корней Эммануилович.