Глава № 22 Сергей и Лиза

— Сергей—

В баре было шумно и людно. Я с трудом нашел Пашку сквозь пелену злости и ненависти. Голову терзало столько мыслей, что каждая из них перебивала другую. Слишком тяжелый день. Слишком много всего произошло.

— Что случилось? — спросил Паша взволнованным голосом.

Я ещё не мог говорить. Налил себе виски и выпил. Следом налил ещё порцию и снова выпил. Друг терпеливо ждал, пока алкоголь развяжет мне язык, и молчал.

И я начал говорить. Тихим голосом, останавливаясь только чтобы выпить. Сначала о Марьяне, о том, что могу потерять её. О том, как провел полдня в больнице, ища и не находя успокоение.

Потом рассказал о сообщении и о Лизе. Тихий голос срывался на злость, в том числе, на себя. Я же знал, кто она. И оставил её в кабинете. Сам виноват, и это ещё больше злило меня.

— А ты уверен, что сообщение от нее пришло? — спросил Пашка, когда я замолк.

— От кого ещё? Номер незнакомый, но… Она стащила документ, Паш!

Друг покрутил в руке стакан, задумчиво смотря на желтый напиток.

— И что теперь?

— Знаешь, я пока ехал сюда, понял одну вещь. Я строил этот бизнес ради детей. Но я не могу спасти их. Тогда зачем он мне?

Я поднял взгляд на хмурого Пашку, и таким я его видел впервые.

— Глупости не говори. Скольких детей ты спас? Ты считаешь потери, но надо считать выздоровления!

Он рассуждал, как бизнесмен, в процентном соотношении. Только не понимал, что каждый ребенок — это частица души. Когда они уходят здоровыми, это дает силу к жизни. Понимание, что я всё делаю правильно. Но когда они умирают, я умираю вместе с ними.

Я помнил своего первого потерянного ребенка. Его звали Миша, и в больницу он попал с агрессивной формой онкологии четвертой стадии. Шансы на выздоровление приближались к нулю, но я верил. А когда болезнь забрала мальчишку, долго приходил в себя. Это тяжело. Каждая потеря как нож по сердцу, потому что я несу за них ответственность. Не врачи, не воспитатели, а я.

— Тебе надо с ней поговорить, — твердо сказал Пашка. — Рассказать о детях. Давно ты должен был это сделать!

— Да у неё нет сердца! — выкрикнул я. — Откуда у таких людей чувства?!

Пашка постучал пальцами по столу, понимая, что я на взводе. В таком состоянии меня переубедить невозможно.

— Если я её увижу, то непременно придушу. И сделаю это с особым наслаждением. — Я залпом выпил виски и стукнул стаканом о стол. — Терять мне все равно уже нечего.

— Так, все! — резко сказал друг и махнул кому-то рукой. — Сегодня ты пьешь, расслабляешься, а завтра мы вместе решаем, что делать дальше. Почему-то мне кажется, ты рано бунтуешь. И все может получиться не так, как ты думаешь.

К нашему столику подошли две высокие, худые девушки и упали на стулья. Я посмотрел на каждую из них — блондинку и рыжую. И не испытал ровным счетом ничего. Даже алкоголь в моей крови не выбрасывал гормоны.

Потому что я не этого хотел. И вообще должен был не здесь быть, а остаться с Марьяной. А я сбежал, как трус. Не смог больше смотреть на её бледное лицо, вспоминая последние Леськины дни. Тогда я не сбежал. А теперь мне хотелось спрятаться от всего — от несправедливости судьбы, злой болезни и даже самого себя.

Я совсем не разбираюсь в людях. Позволил себе надеяться, что Лиза отступит или окажется той, кого она играла. Но я ошибся. И за эту ошибку я очень дорого заплачу.

— Лиза —

Черное платье на тонких бретельках сидело как влитое, но комфортно в нем мне не было. Дело было, конечно, не в наряде, но мне хотелось свалить вину на что-то другое.

Лика мялась на пороге бара, крепко прижимая к себе маленькую черную сумку. Увидев меня, она вцепилась в мою спину, прижимая так, будто у меня что-то случилось. Подруга всегда меня чувствовала даже лучше, чем я сама.

Мы прошли в бар и заняли места у стойки на высоких стульях. Лика заказала напитки, и пока молодой бармен готовил их, я рассказала подруге о документе. О своих сомнениях и нерешительности.

— Хреново это все, — сказала Лика и забрала свой синий коктейль с белой трубочкой. — Как подруга я тебе посоветую отдать документ Юре и освободиться. Остальное не твои проблемы.

— А если не как подруга? — спросила я, делая глоток холодного коктейля с мятой.

— Здесь сложнее. Попробовать узнать, куда ушли деньги. Но ведь даже если Соколов окажется ангелом, Юра ведь не остановится?

Я кивнула. Юра нужна сенсация. Громкая, разносящая в пух и прах бизнесмена. Ему не интересны добрые дела и поступки — такие вещи и люди-то читают с неохотой. А вот полить грязью, обмакнуть в дерьмо с головой — пожалуйста.

— Думаешь, нужно остаться и попробовать выяснить? — осторожно спросила я.

Лика пожала плечами и сморщила нос.

— Детка, если бы я знала…

Я вздохнула от разочарования — не такого ответа ожидала. Думала, подруга за волосы меня потащит к Юре и заставит отдать документ. Но она тоже не всезнайка, как и я.

Что важнее: получить нечестную свободу или остаться прикованной, но не воевать с собственной совестью? Я не знала. Когда-то я пыталась освободить птицу, но меня освободить не может никто. И пока я сама не перережу веревки, так и буду сидеть на жердочке, жалуясь на сломанное крыло.

Я крутила в руке фужер, думая, как поступить правильно. Но решение не приходило. Любое мое решение может быть неправильным.

— Дай бутылку вон квадратную, — заголосили рядом со мной, и я резко повернула голову.

Рядом со мной стоял Павел, опираясь руками на барную стойку.

— Паш, привет, — сказала я с легкой улыбкой.

Он с удивлением посмотрел на меня, потом на Лику, уже выглядывающую из-за моего плеча.

— Марго! — произнес он и обернулся.

Я проследила за его взглядом, и внутри похолодело. Соколов тоже здесь. А рядом с ним две хорошенькие девицы.

— Как дела, девчонки? — пробормотал Паша странно испуганным тоном.

— Отдыхаем, — ответила я.

— Приятного вечера! — улыбнулся Павел и поторопился уйти.

Я смотрела, как он возвращается за столик. Рядом с Соколовым сидела рыжая девчонка и что-то ему говорила, облокотившись ладонью на его руку. Я стиснула челюсти и отвернулась.

— Это что, они? — зашептала Лика. — Матерь божья, теперь я понимаю, почему ты запала.

— Прекрати, — шикнула я. — И не смотри!

Подруга снова повернулась к бармену и допила коктейль. Но то, что слова крутились на языке, было понятно по её дерганным рукам.

— Что они делают? — спросила я через пару минут, когда жгучая ревность дошла уже до горла.

Лика хмыкнула и аккуратно посмотрела в сторону столика парней.

— Соколов зажимает рыжую, тискает её и целует.

Я резко обернулась под тихое хихиканье подруги. Соколов не только не трогал девчонку, он уставился в стакан. Его вообще мало волновало происходящее, пока он не поднял глаза.

Наши взгляды встретились через весь зал. Он смотрел так, будто увидел ожившего мертвеца, медленно поднимая подбородок. Именно так он и смотрел на меня, когда орал в офисе. И больше всего я боялась именно этого взгляда.

Опасность. Готовность к атаке.

Но отвернуться не могла до тех пор, пока наши взгляды не разорвали проходящие мимо гости.

— Лик, давай уйдем? — попросила я.

— Что? Зачем?

— Не нравится мне здесь.

Подруга положила руку мне на плечо и заглянула в испуганные глаза.

— Все хорошо, ты чего? Он ничего тебе не сделает!

Сделает. Если захочет, обязательно сделает.