Глава № 23 Лиза и Сергей

— Лиза —

Холодный фужер совсем не охлаждал разгоряченную, влажную кожу ладони. Лицо пылало от волнения, от прожигающего взгляда на своей спине. Он там, с красивыми девушками, что ему нужно от меня? Почему я становлюсь маленькой и беззащитной, даже когда мы просто в одном помещении?

Не выдержав жара, я ушла в туалет, держа взгляд строго перед собой. Не оборачиваться! Не смотреть! Всё это — лишь плод моего воображения, больная фантазия. Я просто хочу, чтобы он смотрел на меня, а не на других. Но убеждения не срабатывали.

Холодная вода потекла на руки, но я ее почти не чувствовала. Мне нужен был лед или холодильник, чтобы убрать жар. Ладони прикоснулись к лицу, и от контраста температур пробрала дрожь. Но я не остановилась. Прижимала холодные руки к щекам, и всего на миг становилось легче.

В туалет рядом с раковиной открылась дверь, и ворвался до боли знакомый запах. А с ним и тихое, ровное дыхание. Большая, грозная фигура застыла возле входа, и я резко подняла голову.

Глаза Соколова смотрели на меня пристально, с легким алкогольным блеском. Три пуговицы на рубашке расстегнуты, оголяя загорелую, мощную грудь. Я растерялась. Попыталась сглотнуть ком в горле, но он не ушел.

— Сергей Алексеевич, это женский туалет. — Я сделала голос как можно тверже, чтобы не показывать свой страх.

— Тебе можно врываться в мужскую раздевалку, а мне в женский туалет — нет? — Он язвительно хмыкнул, приподняв один уголок губ.

Наощупь я оторвала бумажное полотенце и приложила к лицу. Он следил взглядом за моими руками, не отходя от двери. Отрезал мне путь к отступлению, лишая возможности побега.

— Что-то случилось? — спросила я, выбрасывая полотенце.

Соколов сделал шаг ко мне, и мое тело вытянулось, напряглось. Как в тот раз, в его кабинете. Я не хотела показывать свой страх, но машинально отступила. Этот человек непредсказуем. Именно этого я боялась больше всего — неизвестности.

— Случилось, — произнес Соколов тихим, низким голосом, от которого тело покрылось мурашками.

Он надвигался на меня, снова прижимая к стене. Только в этот раз он был пьян, и это пугало еще больше.

Спина встретилась с холодной стеной, а скрывать дрожь становилось все сложнее с каждым его шагом. Он не торопился, двигаясь медленно, даже грациозно, прекрасно понимая, что пугает меня. Это его цель? Заставить бояться? И у него это чертовски здорово получается!

— Что вы делаете? — прошептала я, вжимаясь в стену от безысходности.

Соколов нависал надо мной, его глаза бегали по моему лицу, метались между глазами и губами.

— Я хочу закончить начатое, — тихо произнес он, проводя пальцем по моей шее.

Я превратилась в каменную глыбу, борясь то со страхом, то с приятным теплом от его прикосновений. Он аккуратно, почти ласково откинул волосы с моего плеча и уставился на синяк, проверяя — на месте ли его печать. Прикоснулся пальцами легко и невесомо, задевая бретельку платья.

— Нет! — твердо сказала я и уперлась руками ему в грудь.

Мои пальцы коснулись оголенной кожи и, кажется, сделали только хуже. Дыхание Соколова стало рваным, резким, в глазах появился животный голод.

— Почему? — Он убрал руки, оставаясь слишком близко ко мне.

Я сильнее уперлась ладонями, пытаясь оттолкнуть. Но проще было сдвинуть стену, чем его.

— Разве ты не за этим здесь? — Он шумно вдохнул воздух рядом с моей шеей, лишая меня контроля над собственным телом.

— Что вы… — произнесла я дрожащим голосом.

Соколов убрал лицо от моей шеи и посмотрел в глаза.

— Недотрогу из себя строишь, — ухмыльнулся он. — А сама скольких мужиков ты через себя пропустила?

— Как вы смеете! Что происходит?! — Я сделала очередную попытку сдвинуть его, но Соколов лишь слегка качнулся.

— Мне интересно — с главредом ты тоже спишь?

Руки машинально расслабились, все мышцы превратились в мягкое желе. Слова Соколова прогремели так громко, что еще долго эхом звучали в ушах. Взгляд заметался в поисках смысла произнесенной фразы.

— Что молчишь, Лиза? — добавил он, и мои руки соскользнули с его груди. — Или Рита? Или Ольга? Ты сама помнишь свое настоящее имя? И кто ты вообще — помнишь?

Я медленно подняла взгляд на озлобленные глаза перед собой. Первое разоблачение оказалось еще хуже, чем я его представляла. Внутри все сжалось до боли от осознания, что теперь он меня никогда не отпустит.

— Ты знал… — прошептала я очевидную вещь.

— С самого начала, — бодро ответил Соколов и отошел на шаг. Я сделала глубокий вдох. — Я не просто знал, я приманил тебя. И все это время наблюдал, как ты, подлая, лживая дрянь пытаешься отнять у меня то, что я так долго строил!

Он снова сделал шаг ко мне, его кулак взлетел в воздух, я зажмурилась, но костяшки прилетели в стену рядом с моей головой. Я вздрогнула от хруста кости, но Соколов даже не заметил боль и рассеченную кожу на пальцах.

— Подстилка… — прошипел он, и обида крикнула внутри. — Ты даже этим местом не смогла отработать, как положено. Способна только на воровство и шантаж!

Я тяжело сглотнула нахлынувшие слезы. Нет, показывать свою слабость перед ним я не имею права!

— Ты просто чудовище. — Слова вырывались с дрожью.

— Да! — выкрикнул Соколов. — Потому что ты не знаешь, куда запустила свои грязные руки!

Он тяжело вздохнул, задирая подбородок и прикрыв глаза. Руки нырнули в карманы брюк, и затеребили подкладку.

— Иди и делай то, ради чего ты пришла ко мне. А потом… — он перевел взгляд на меня, и в его глазах плескалась боль. — Когда ты узнаешь правду, я надеюсь, что твоя совесть сожрет тебя живьем.

Не разрывая зрительного контакта, Соколов попятился к двери и быстро вышел, оставив меня одну. Я пару секунд смотрела на опустевшее помещение, а потом сползла по стенке вниз, закрывая лицо руками.

За собственными рыданиями не услышала, как зашла Лика. Она подхватила меня за локоть, подняла на ноги и увела.

Как она привезла меня домой и уложить спать я не запомнила.

— Сергей —

Бар остался далеко позади, а я шел и не мог остановиться. Надо было вызвать такси, но ждать уже не оставалось ни сил, ни желания. Прохладный вечерний ветер забирал жар с лица, и тот гнев, что чуть не убил меня, медленно отступал.

Я хотел напугать Лизу, но удовольствия от этого не получил. Её страх для меня больше не топливо, а скорее наоборот, забирает энергию. Усталость накрывала с головой, внутри — пустота. И мысли о Марьяне, о том что уже завтра у меня начнется новая война. За свое дело. За свободу.

Я винил себя. Зря подпустил к себе, к своему делу. Хотел наказать, проучить, а в итоге остался ни с чем. С болью в груди, сожалением и пониманием, насколько я глуп. Что будет дальше — бесконечные проверки, звонки, пресса? Каждая минута превратится в час ожидания начала конца. Всё, что я так бережно строил, отдавая себя до последнего кусочка, умрет в моих руках.

В кармане трезвонил телефон, но я не брал трубку. Это Пашка. Боится, что я наделаю глупостей, но я и так уже наделал. Обещал ему не трогать Лизу. И я не тронул. Почти. Лишь легкие касания, потому что сдержаться было ровно пытке. Я хотел запомнить, какая у неё кожа на ощупь, потому что больше мы не встретимся.

Ноги привели меня к дому, я забрал собаку, чтобы провести на улице ещё пару часов. Знал, что спать сегодня не получится, а мучать себя мыслями больше не мог. Лучше в парке, в ночной тишине, под звук сверчков, чем дома.

Рич бегал за палкой, что я закидывал, и приносил мне обратно. Радостно вилял хвостом, почувствовав мою руку у себя за загривке. В этот момент я думал, кому отдать собаку, если история примет худший поворот. Отправить родителям? Пожалуй, это хороший вариант.

Родители… Что я им скажу? Они не знают про фонд и детей. Не думаю, что одобрят мою затею постоянно вскрывать старые раны.

Прогулка не сделала лучше, и домой я вернулся все с тем же настроением. После душа и горячего чая завалился на кровать, но уснуть смог только через два часа, продолжая видеть под закрытыми веками испуганный взгляд Лизы.

На работу я приехал с головной болью и полным отсутствием настроения. Меня встретила тихая, пустая приемная с небольшим рабочим столом. На нем лежала стопка документов, стояла подставка с несколькими ручками и планшет. Здесь всё замерло в том порядке, как оставила Лиза.

Я подошел к столу, чтобы забрать документы и планшет, что одиноко дожидались своего следующего владельца. Провел рукой по деревянной поверхности, впитывая тепло дуба и запах, которым пропитался весь кабинет. «Ангел и Демон», — вспомнил я. Даже название духов ей чертовски подходит, как и запах. Красива, как ангел, но внутри…

Рабочий день шел из рук вон плохо. Я дергался на каждый телефонный звонок, каждые пять минут обновлял страницу желтой газеты в соцсетях. Ожидание удара стало болезненным и маниакальным.

Но его не случилось. И на следующий день тоже.