Глава № 25 Сергей

Лиза сдержала слово, и новость обо мне не появилась ни на следующий день, ни через пять. Я с облегчением выдохнул и расслабился, мысленно благодаря за то, что она поступила мудро. Возможно, даже благородно. Имея на руках такой сильный компромат, она могла отомстить и закопать меня по самую макушку. Но она отступила.

Всю неделю после нашей последней встречи я думал о её словах. О том, что её бывшие «клиенты» были не чисты на руку. Лиза оказалась права в одном — я копал под неё, но не додумался узнать о тех, с кем она работала. Поверил анонимному сообщению, пришедшему на мою почту о начале охоты на мой бизнес. В нем расписали подробно: придут, подставят и раздавят. Довольно доходчиво и страшно.

Я пробил только бизнесменов, о которых писали в желтой газете. Читал их интервью, где они красиво выгораживали себя. Но пресса — это зло. Там невозможно отличить правду от лжи, поэтому я давно перестал читать новости.

Но анониму поверил. И решил проверить. Когда Лиза действительно пришла на собеседование, представившись другой, пазл сложился. Остальное меня не волновало. Может, поступи я по-умному, не пришлось бы скатываться до того, куда я скатился.

Я думал о Лизе каждый день. Заходил в пустую приемную и где-то в глубине души надеялся увидеть её. Вздрагивал на каждый стук двери, но она не пришла. Да и зачем ей приходить? Она права — у нас разные пути, после пережитого не получится даже обычного общения.

Утопая в собственных мыслях, я пытался работать. Печатал договора, письма, но получалась откровенная ерунда. Надо выставить вакансию секретаря, но совсем нет времени позвонить в отдел кадров. Может, не времени, а желания.

Совершенно неожиданно в кабинет распахнулась дверь без стука, и влетела девушка. Я открыл рот, чтобы спросить кто это, но она так быстро пересекла кабинет и оказалась возле меня, что не успел.

— Ты мудак! — крикнула она, и я удивился ещё больше. Нечасто ко мне врываются с такими заявлениями. — Ты козел!

Она замахнулась на меня рукой и попыталась влепить по лицу, я с трудом успел перехватить её запястье.

— Я убью тебя! Ты изверг! Ты… ты… это ты виноват!

— Да кто ты? — возмутился я, поднимаясь с кресла.

— Я самая злая женщина в мире! — сказала она совсем недружелюбным тоном. Её карие глаза прожигали и убивали. — Ты отправил в газету разоблачение! Знаешь, что я с тобой сделаю за это?!

Это немного прояснило ситуацию. Я подтолкнул девушку к стулу и силой усадил.

— Ясно, — сказал я. — А у злой женщины есть имя?

— Анжела, — буркнула она и скрестила руки.

Подруга, значит, пришла на защиту. Та самая охотница, о которой говорил Влад?

— А теперь спокойно объясни, что произошло. — Не теряя Анжелу из поля зрения, я вернулся в кресло.

Она тоже не сводила ненавистного взгляда, и была готова наброситься в любую секунду.

— После того, как ТЫ разоблачил Лизу в газете, её начали травить! Ей жизни не дают!

Я потер пальцами лоб, пытаясь представить, что это значит.

— Ты виноват во всем! Ты…

— Это не я сделал, — остановил я тираду Анжелы, и она захлопнула рот. — Не я доложил в газету.

Она смотрела с сомнением, но успокаивалась, переставая осыпать меня оскорблениями.

— А кто тогда?

— Не знаю. — Я откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по столу.

Анжела продолжала рассматривать меня, как экспонат. Нет в ней ни застенчивости, ни смущения.

— Что с Лизой? — спросил я, чувствуя растущее волнение.

— Плохо с ней. — Анжела опустила уголки губ и поправила темные волосы. — К ней ходит кто-то, в двери стучит. Машины испортили. Горящую бумагу под дверь кидали.

— Почему не уедет из дома?

— Ей некуда. Ко мне не хочет, боится за меня. А больше у неё никого нет. — Анжела вздохнула и пожевала губу. — Она не спит и сходит с ума.

Я стиснул зубы, пытаясь держать эмоции в узде. А делать это было очень трудно.

— Я была с ней два дня, а потом она меня выгнала и не разрешает приезжать. Она за меня боится, черт бы её побрал! А мне что делать — сидеть и смотреть, как они убивают её!

Анжела соскочила со стула, швырнула сумку, и та со звоном рухнула на пол. Но девушка не обратила внимание, она начала рассекать кабинет, двигаясь туда-сюда, как маятник.

— И мудак этот бросил её, а обещал защиту. А как её раскрыли, так он выбросил её на помойку. Никогда он мне не нравился, сколько я говорила: Лиза, уходи из этой газеты, найдем мы деньги! Но разве она будет слушать!

— Стоп. — Я пыталась понять хоть что-нибудь из её слов. — Давай по порядку. Мудак — это кто?

— Главред! Юра! — Анжела остановилась возле меня и попыталась разжевать, как маленькому. — Противный мужик до жути!

— Так, а деньги?

Она снова уставилась на меня таким взглядом, будто я рубашку задом наперед надел. Даже некомфортно стало от пытливых глаз.

— Слушай, я не должна тебе ничего рассказывать. Я вообще не должна здесь быть. Лиза узнает — убьет меня. Но она говорила, что ты типа благодетель, сам Иисус, спустившийся к нам с небес.

Я хмыкнул, а она прищурилась.

— Так вот деньги — это долг. Пару лет назад её мать пережила тяжелый инсульт. А она и так была… — Анжела покрутила пальцем у виска. — А после этого вообще с катушек слетела. Врачи обещали восстановиться, вот Лиза и влезла в долги, чтобы помочь. Только поздно поняла, что не справится с этой ямой и связалась с придурком.

— А почему ее мама в доме инвалидов? — осторожно задал вопрос, который так долго волновал меня.

— Потому что она не адекватная. Она и раньше была с приветом, Лизке жизни не давала — била её, унижала, а после инсульта совсем тронулась. Кидалась на всех, ночами орала. Её в психушку хотели запрятать, а Юра помог и пристроил в дом престарелых. Но это все дорого!

Я медленно кивнул. Ещё на один вопрос я получил ответ, только легче от этого не стало. Пока я ненавидел Лизу за подлость, она спасала себя и других от нездорового человека. Который, к тому же, унижал её. Внутри защемило.

— Я очень долго вытаскивала её из депрессии. Самооценку поднимали ещё дольше. И сейчас… она возвращается к своему состоянию до.

Анжела говорила медленно, дрогнувшим голосом.

— И да. — Она снова подняла уверенный взгляд. — Лиза не подстилка, как ты говоришь. Чаще всего обходилось флиртом или работой на человека. У неё было только два… романа, скажем. Когда других вариантов не оставалось. Но каждый раз после этого она приходила разбитая.

Меня снова укусила совесть. Сколько же преждевременных выводов я сделал.

Анжела достала из сумки связку ключей и положила на стол передо мной.

— Я стащила дубликаты перед уходом. Она не откроет, если стучать. Помоги ей, если ты… мужчина. И если она хоть что-то значит для тебя.

Я хотел спросить: а я что-то значу для неё? Но побоялся услышать ответ. Я столько дерьма ей сделал, она имеет право ненавидеть меня.

— Если не собираешься в это вмешиваться, лучше сразу скажи, и я заберу. — Анжела кивнула на связку.

Я посмотрел на ключи и положил ладонь поверх них. Она ободряюще кивнула и быстро ушла.

Я остался с ключами в руках, понимая, что должен был помочь ей сразу после больницы. Не отпустить, предложить помощь. А не смириться с тем, что это конец игры.

Игре не конец. Но теперь она будет по нашим правилам.

Схватив ключи, я поспешил к машине. Сердце сжималось от тревоги, от понимания, насколько ей страшно. И если я не защищу её, то никогда себе не прощу этого. Пришла пора искупить свою вину и заслужить прощение. Даже если Лиза в этом не нуждается.

Я всю дорогу думал, что сказать ей. Мысли роем кружились в голове, но так нормальной идеи не пришло. Мне предстояло ворваться в её личное пространство, в её крепость. В тот момент, когда страх витает в воздухе. Она не захочет меня видеть, попытается выгнать, потому что я не лучше тех, кто сейчас пугает её. Не лучше матери, что травила её. Но теперь я понимаю, почему она так боялась меня. Мои унижения возвращали в детство, в травму. И за это я ещё больше ненавидел себя.

Дорога казалось бесконечной, но когда я увидел две изуродованные машины на парковке, тошнота подступила к горлу. Стараясь думать головой, а не чувствами, поднялся на лифте и несколько секунд мялся у двери. Имею ли я право? Может, постучать? Поговорить через дверь?

К черту… Я решительно вставил ключ в замочную скважину, открыл замок и вошел в квартиру. В нос сразу ударил уже знакомый запах фруктов. Прислушался, но везде была тишина и полумрак. Ушла? Или спит?

Я сделал шаг, услышал тихий всхлип и прошел в комнату. Шорох за кроватью. Пытаясь унять бешеное сердце, подошел ближе и замер.

Лиза, как маленький зверек, сжалась в углу на полу, подхватив колени. Она дрожала и всхлипывала, пока не заметила меня. Испуганно отпрянула и подняла заплаканные глаза.

— Лиза… — тихо сказал я, и горло свело спазмом.

— Уходи! — крикнула она. — Как ты попал? Уходи!

Я осторожно сел рядом с ней и протянул руку.

— Идем. Я помогу тебе.

Она замотала головой, ещё больше вжимаясь в стену от моей руки.

— Ты превратил мою жизнь в ад, а теперь предлагаешь помощь?!

Я не знал, что делать. Мне хотелось только одного — утешить, подарить безопасность. Убедить, что со мной ей нечего бояться.

И я силой притянул её к себе, прижимая голову к плечу. Лиза дернулась, попыталась оттолкнуть, я только крепче сжал руки на её спине.

— Это не я рассказал газете. Я бы так не поступил.

Я говорил тихо, почти шепотом, и Лиза медленно, мышца за мышцей расслабилась. Уткнулась лбом в мое плечо и позволила обнять себя.

— Я отвезу тебя в безопасное место, и мы поговорим.

Она лишь кивнула. Я кивнул в ответ и провел ладонью по взъерошенным волосам.