Глава № 27 Сергей и Лиза

— Сергей —

Ночь прошла тяжело. Спать на диване я не привык, он показался мне маленьким и слишком жестким. Еще и Рич при каждом моем шевелении садился рядом и дышал в лицо, думая, что уже утро и пора на прогулку. Обычно он спит всю ночь, подстраиваясь под мой режим, но появление нового человека сбило четко работающий механизм.

Дождавшись звонка будильника, я поднялся, кинул взгляд на закрытую дверь в своей комнате и приступил к обычным утренним ритуалам. Сначала прогулка с нетерпеливой собакой для бодрости, потом душ, и напоследок — приготовление завтрака.

Я разбил яйца на сковородку, запустил кофемашину и услышал громкое «гав», а следом — смех. Выругавшись сквозь зубы на неугомонного пса, я прошел в коридор и увидел настежь открытую дверь в комнату.

На кровати лежали оба. Довольный Рич, уронив язык на бок и не менее довольная Лиза, почесывающая собака пузо. Пес дергал задними лапами от удовольствия, и на мое появление не отреагировал ровным счетом никак.

— Рич, блин, а ну слезай с кровати! — возмутился я.

Пес на секунду вспомнил, что ему все-таки нельзя прыгать на мою постель, но тут же Лиза обхватила его рукой, и он забыл все команды.

— Не прогоняй его, — сказала она.

Я лишь вздохнул, наблюдая, как Лиза обнимает Рича, целует его мохнатую голову и гладит по грудке. Еще ни разу я так не завидовал собаке. Я был готов тоже молча лежать на спине, пока меня обнимают, целуют и кладут ногу.

Мой взгляд, против моей воли, опустился вниз и остановился на задранной футболке. На голом бедре и ноге. Господи, дай мне силу воли и терпения, пожалуйста. Не позволь сигануть на кровать, прогнать собаку и провести рукой по нежной коже. Только потрогать и все. Я мысленно фыркнул — кого я обманываю? Если я прикоснусь, то уже не остановлюсь.

Она такая милая, улыбчивая. Без той хмурости, с какой она ходила на работу. Совсем другая. И если она мне понравилась сердитая, то когда она смеется, я вообще потеряю голову. Вот, оказывается, какая настоящая Лиза. Не как я себе представлял.

— Сергей, ты уснул? — позвала меня Лиза.

Я с трудом оторвал взгляд от ноги и вырвался из плена собственных мыслей.

— Говорю, горелым пахнет.

— Черт, яичница! — спохватился я и побежал на кухню.

Не надо было давать свою майку. Лучше купить ей шорты. Нет, закрытую пижаму.

Под мысленное ворчание я выключил сковородку с уже подгоревшей яичницей и достал тарелки. Как я буду жить с ней в одной квартире? Еще и завтрак спалил. Злясь на собаку и себя, схватил лопатку, попытался соскребсти яичницу и тут же обжег палец о край сковородки. Одернул руку, уронил лопатку на пол и зашипел от боли.

— Давай я помогу. — Лиза подошла ко мне спины и ловко перекинула яичницу на тарелку вилками

Я машинально опустил взгляд вниз. В брюках, слава богу. Я засунул палец под холодную воду, а Лиза по-хозяйски накрыла на стол, спотыкаясь о собаку, которой не хватило утренней ласки.

Мы сели за стол, Рич пристроился рядом с Лизой, пытаясь разжалобить ее голодными глазами.

— Не верь ему, он ел, — сказал я, отламывая кусок. — И у него аллергия на все, кроме корма.

Лиза улыбнулась псу с теплом. И как она так быстро умудрилась перетянуть его на свою сторону?

— Зачем ты это делаешь? Помогаешь мне?

Я посмотрел в глаза, ждущие ответа, и не знал, что сказать.

— Нас втянули в это, так что мы в одной лодке. Ну и… я был несправедлив к тебе.

— Несправедлив? Ты поступил так, как поступили бы все, зная кто я. — Лиза опустила взгляд в тарелку. — Но все же надо было рассказать мне о детях с самого начала.

— Слушай, Лиз, я не хотел, чтобы в больницу шастала пресса. Меня однажды уже заметили там, и потом под видом посетителей выпытывали у персонала с какой целью я приходил. Хорошо, что все обучены и знают, что говорить. А так будут пугать и детей, и персонал.

Я отложил вилку и отпил глоток кофе.

— Ты же тоже не сказала мне правду, когда пришла.

— Да? — фыркнула Лиза. — И что же я должна была сказать? Я пришла тебя соблазнять, чтобы ты рассказал мне свои тайны о бизнесе?

От этих слов она смутилась и уткнулась взглядом в тарелку. Ковырялась вилкой в остатках яичницы.

— Не особо-то ты меня и соблазняла. — Я попытался избавить ее от смущения, разрядить обстановку, но сделал только хуже.

— Обычно все по-другому происходило, — с грустью произнесла Лиза. — Мужчины сами показывали заинтересованность. А ты… просто убил мою и так еле живую самооценку.

— Лиза. — Я поставил стакан, и она подняла печальные глаза. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Не хочу сказать, что ты слепая, но… ты себя в зеркале видишь? Я все понимаю, детские травмы, но о каких комплексах вообще может идти речь?

Она медленно выдохнула и подняла голову с улыбкой.

— Ты говоришь, как Лика. В юности она подводила меня к зеркалу и заставляла повторять своему отражению, что я красивая. Описывать внешность, искать в себе женские черты.

— Расскажи, почему так произошло?

Я хотел знать о ней как можно больше. О настоящей Лизе, которая сидела передо мной.

— Разве подруга не выложила тебе всю мою биографию? — со смехом сказала она.

— Нет, она только наорала, назвала мудаком и козлом, хотела влепить пощечину. — Я задумчиво посмотрел на стену. — Вроде всё.

Лиза снова засмеялась, и глаза наполнились нежностью.

— Как-нибудь потом расскажу. Тебе на работу пора, — сказала Лиза, забрала обе тарелки и поставила в раковину.

— Я сегодня из дома поработаю. Надо убедиться, что вчера мы приехали без хвоста, и никто сюда не явится.

— Сергей, не нужно меня охранять… — За спиной послышался шум работающего крана.

— Я не тебя, а собаку. Знаешь, сколько я за него отдал? А за дрессировку? Корм так вообще дороже человеческой еды.

Она хохотнула и не ответила. Я привез Лизу домой не для того, чтобы ее снова пугали. Хочу, чтобы здесь она чувствовала себя в безопасности.

— Лиза —

Я слонялась без дела по комнате, не зная, чем занять себя. Дома всегда находились дела — уборка, стирка, поход по магазинам. А чем заняться в чужом доме, когда его хозяин работает за стенкой, я не знала. Чувствовала себя глупо и неуютно. Даже Рич устал от моих объятий и ушел спать к Сергею в ноги.

А ещё меня теребила Лика, требуя подробностей. Но я и так рассказала всё, а она продолжала писать и звонить, настаивая на встрече. Не выдержав настырную подругу и зудящую скуку, я бесшумно вылезла из комнаты и прокралась к гостинной.

Соколов сидел с ноутбуком, одной рукой щелкая мышкой, второй отвечая на звонки. Серьезный, не замечающий ничего и никого вокруг. Я застыла у двери, прижавшись к наличнику, наблюдая за уставшим лицом. Дождалась, пока он закончит разговаривать по телефону и тихо начала говорить:

— Сергей, а можно Лика привезет мне вещи? И она хочет убедиться, что я в порядке. Если её не впустить, она возьмет квартиру тараном.

Он коротко «угукнул», не поднимая взгляд, и я поняла, что он даже не расслышал меня. Со вздохом отошла от гостинной и, поддавшись внезапной идее, направилась готовить кофе. Двойной с ложкой сахара. Соколов не отрывался от работы уже больше трех часов, и небольшой перерыв ему точно не помешает. Заодно и внимание на меня обратит, чтобы я получила ответ на свой вопрос.

Кофемашина сварила напиток, и я аккуратно понесла его работяге. Поставила на стол и слегка подвинула к руке Соколова.

— Спасибо, — произнес он и потер глаза пальцами. — Да, пусть подруга приезжает после обеда. Побудет с тобой, а я к детям поеду.

Значит, слушал все-таки. От этой мысли я улыбнулась и хотела уйти, чтобы не мешать, но взгляд упал на стену. Она почти вся обклеена детскими рисунками, и я, словно притянутая магнитом, подошла к ним.

Картинки, созданные детскими ручками и яркими карандашами вызывали одновременно и грусть, и радость. На рисунках они изображали себя до болезни — счастливых, здоровых, с густыми волосами, дома, собаку. И в каждом чувствовалась любовь — та самая, которая не требует ответа. Детская. Искренняя. Самая теплая.

Я провела пальцами по рисунку, будто могла прикоснуться к детям. Подарить им частичку заботы, какую они не получали в детдоме.

— Похож? — сказал Сергей за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности.

Я повернула к нему голову, и он кивнул в сторону рисунка. На нем был нарисован мужчина с бородой. На многих картинках было похожее изображение, отличалась только стрижка на лице.

— Почему ты начал помогать детям? — Я не оборачивалась, и так чувствуя, что он совсем близко.

Сергей протянул руку рядом со мной и коснулся пальцами рисунка с надписью «Я люблю тебя». Там тоже был он и маленькая девочка возле желтого дома.

— Это рисунок мне подарила младшая сестра за месяц до смерти.

Я непроизвольно ахнула от тайны, что он раскрыл, и боли в его голосе.

— Ей было семь. Она умерла от лейкоза шесть лет назад. Я пообещал себе, что когда у меня будут деньги, помогу одному ребенку. Когда бизнес более-менее встал на ноги, я нашел Кристину через благотворительный фонд и выяснил, что она детдомовская. Я полностью оплатил её лечение, но чувство, что я… искупил свою вину перед сестрой, не пришло. Так и начали появляться другие дети, которых я брал под свое попечение.

— Вину? — тихо произнесла я. — Но в чем ты винишь себя?

Сергей шумно выдохнул, и его дыхание упало на мои волосы.

— Мне было двадцать четыре. Мог заработать больше, увезти Леську в другую страну, где давали шанс. Ее не взяли благотворительные фонды, и помощи мы никакой не получили. Продали с родителями все, что только можно было, но и этого оказалось недостаточно.

Я повернулась к нему в попытках найти слова поддержки. Но что я могла? Я со своей жизнью не справилась, и помогать другим точно не вправе. И его грустный, пристальный взгляд делал только хуже. Хотела обнять Сергея, такого же сломанного человека, как и я.

— Эти дети, — я обвела рукой рисунки, — Разве это не искупление вины? Мы не подвластны времени и многим болезням, и дело совсем не в деньгах. Иначе не умирали бы богатые и влиятельные. Ты делаешь важное дело, и твоя сестра, если есть небеса, смотрит на тебя с гордостью.

Он кивнул, продолжая смотреть на меня и стоять так близко, что сводило дыхание. Уже знакомый жар поднимался по телу, и если раньше его охлаждал лед в глазах Соколова, то теперь холода не было. Я не могла пошевелиться, тело окаменело под пристальным, манящим взглядом.

Сергей дернулся в мою сторону, я сделала вдох, но звонок телефона заставил его остановиться. Он на секунду прикрыл глаза, сжал руку в кулак и отступил к столу. Под бешено стучащее сердце я бесшумно ушла из гостиной обратно в комнату.