Глава № 28 Сергей

Работа из дома шла тяжело и очень напряженно. Я слышал, как Лиза разговаривает и смеется по телефону в комнате, как прокрадывается в санузел на носочках, наливает воду на кухне. Слишком сильно пытался сконцентрироваться на задачах, но добился только головной боли и усталости. На экране ноутбука всё сливалось в единое пятно, и работая в режиме многозадачности, я не успевал ничего.

Счета, акты, договора, сверки, письма… Куча всего, плюс запросы от партнеров, клиентов, подчиненных. Казалось, что вся эта сотня людей стоит надо мной, дышит в затылок и что-то требует от меня. А я не мог даже подружиться с собственной головой, не то, чтобы решать проблемы других.

Наконец, я сдался. Бросил мышку, ручку и телефон, допил остывший кофе. Потер глаза и лоб, собирая мысли в кучу. Тихие шаги в коридоре заставили меня снова прислушиваться, гадать — что делает Лиза? Мягкая поступь по ламинату становилась громче, приближалась, пока в гостинной не оказалась стройная, красивая фигура с почему-то виноватым лицом.

— Давай я тебе помогу, — тихо сказала Лиза.

Какая же она красивая, когда не злится, не хмурится, смотрит спокойным взглядом с легкой улыбкой. Неужели она правда думала, что я не замечал этого? Как она вообще может сомневаться в себе, в своей внешности, в женском очаровании, которого у нее с избытком. Я увидел ее красоту с первого дня, но сейчас, когда она в моем доме, в моей футболке, с лохматой гулькой на голове, кажется совсем другой. Простой. Милой. Совсем юной. Ее особенность в каждой детали, которую я замечал: как хлопает длинными ресницами; смотрит на меня, чуть опустив подбородок; держится пальцами за локоть, будто до сих пор боится.

Это была не Рита, что гордо поднимала подбородок, показывая свою силу, а потом сжимала себя руками, стоило мне только повысить голос. И даже не та девушка в коротком платье, страстно отвечающая на поцелуй, будто нашла в моих губах источник жизни. Нет, это была хрупкая, ранимая Лиза со смущенным взглядом, неуверенным голосом, показывающим её дискомфорт от нахождения в чужом доме.

Я смотрел на все её образы одинаково. Мне нравилась и гордость, и страсть, и неловкость. Но в этот момент она казалась мне домашней, уютной. Никогда не думал, что посторонний человек будет так удачно вписываться в мою квартиру. И я хотел, чтобы Лиза осталась. Но не мог и не имел права предлагать, да и думать об этом не должен. Между нами всё слишком сложно, и меньше всего я хотел снова напугать её или обидеть.

— Нет, не стоит, — сказал я, а сам думал о том, что мне действительно не помешала бы помощь.

Лиза подошла ближе, и я понял, что от неё даже пахнет по-домашнему. Моим шампунем. Моим стиральным порошком. Моей туалетной водой. Она пропиталась моими запахами, и это ещё больше делало её такой уютной, теплой. Это не про страсть и физическое влечение, это про плед, разговоры за чашкой чая, объятия возле окна под свет звездного неба. Я никогда не был романтичным, да и ухаживать за девушками не умел, но впервые мне захотелось это сделать. Принести цветы после работы, купить ее любимое лакомство, пригласить в ресторан.

— Давай, — настаивала Лиза, пока я мысленно танцевал с ней под медленную музыку и зажженные свечи. — Отдохни. Только скажи, над чем работаешь.

И я повиновался, может, и правда мне нужен был отдых, чтобы разгрузить мозги и позволить себе ещё немного помечтать о таком простом человеческом счастье. Поднялся с кресла, и Лиза тут же заняла его, словно специально подставляя макушку для поцелуя.

— Почта перегружена, — тихо сказал я. — Не успеваю разбирать. Договора пришли, надо проверить. Ничего нового.

Лиза быстро кивнула и уткнулась взглядом в монитор. Я медленно отступил, позволяя ей сделать мою работу, позаботиться о себе. Это странное, незнакомое чувство я не испытывал ни разу с момента отъезда родителей. И мне хотелось его запомнить.

Я наблюдал за тем, как Лиза включилась в работу, щелкает мышкой и печатает тонкими пальцами на клавиатуре. Наверное, так и простоял был весь свой отдых, если бы не стук в дверь.

Рич гавкнул, я приказал ему ждать, и он покорно упал задницей на пол. Замер в ожидании гостя, пока я открывал дверь.

— Соколов! — поздоровалась Лизина подруга, снова изучая мой внешний вид с головы до ног.

— Ну привет, злая женщина, — хмыкнул я.

Анжела совершенно по-хозяйски шагнула через порог и за секунду её лицо изменилось.

— Собачка! — воскликнула она и присела рядом с Ричем. — Какая хорошая собачка!

Конечно, пес сразу забыл мою команду, соскочил, сбил Лику с ног, и она повалилась на пол, радуясь этому, как маленький ребенок. Потрепала Рича по морде, за уши, почесала спину и сделал столько телодвижений, что я не успевал смотреть.

— Я думала, у тебя доберман, а тут ретривер! Какой хороший мальчик, — умилялась Лика, сидя на полу.

Я снова вздохнул. Когда-нибудь люди будут приходить ко мне, а не только к моей собаке. Оставив подругу возиться с псом, я ушел собираться к детям. Лиза будет под присмотром, судя по бойкости Анжелы, она никому ее не даст в обиду.

В комнате я приготовил вещи и только стащил футболку, как дверь распахнулась, и показалось лицо Анжелы.

— Соколов, есть что поесть? Голодная, на работе аврал, даже некогда было задницу поднять со стула. — Она захлопнула рот всего на долю секунды и тут же снова открыла. — Ого, какая татушка прикольная! Лиза говорила, но я не думала, что…

— Лика, твою за ногу, а ну иди сюда! — рявкнула Лиза, и тут же голова исчезла из проема.

Я хохотнул и натянул рубашку, вспоминая, кого же она мне напоминает. Долго думать не пришлось — Пашка. Тот тоже молчать не умеет, все, что в голове, то и на языке.

Полностью одетый, я вышел к девчонкам, которые на полу гостинной теребили собаку. Рич дергал лапами, вывалив язык. Еще немного и у него случится приступ от счастья и количества свалившейся на него ласки.

— Да уж, два года дрессировки коту под хвост. — Я застегнул металлический браслет часов на запястье.

— Не ворчи, — сказала Лика. — Тут такой хороший мальчик, как его не теребить?

— Я уехал, — сказал я, понимая, что меня не особо-то и слушают.

Лиза подняла улыбающиеся глаза, и я понял, что ей хорошо. Небольшая, но радость вместо вечно хмурого лица.

— Сергей, привези с работы планшет. Не могу сидеть без дела, хоть немного помогу тебе.

Я кивнул. Наверное, это действительно не помешает. И мне легче, и ей не так неловко.

— И поесть. Жрать хочу, сил нет, — добавила Анжела, и Лиза снова шикнула на неё.

— Привезу. — Я улыбнулся обеим. — Дверь никому не открывайте. Никто прийти не должен.

— Даже твой симпатичный светленький друг? — с надеждой спросила Анжела.

— Лика! — возмутилась Лиза. — Ты можешь помолчать!

Я со смехом покачал головой.

— Нет, мой симпатичный друг без звонка не придет. К тому же, до вечера он на работе.

Анжела снова хотела что-то сказать, но Лиза пихнула её рукой, и она промолчала.

Я ехал к детям, думая о своем новом доме. О квартире, которая пять лет была пустой, не считая радостной собаки. Ко мне редко приходили гости, а чужой смех и вовсе звучал только от Пашки. Женщин к себе домой я никогда не приводил, тщательно охраняя свою крепость от посторонних.

Эту квартиру я взял в кредит, едва бизнес начал приносить первый доход. Я не стремился к роскоши, и планировал купить только одну комнату, но подумал о родителях. Когда-нибудь они захотят приехать в родной город, и селить их в гостиницу не мог.

Сразу после покупки квартиры я привел собаку. Рич в мое отсутствие грыз обои, плинтуса и старый линолеум, оставлял лужи и кучки, пока приучался к улице. Через полгода я сделал простенький ремонт, убирая последствия погрома, учиненного щенком. Если бы не собака, в моей комнате так и висели бы обои в цветочек, потому что я так редко бываю дома, что без разницы, чем украшены мои стены.

И вот впервые за пять лет в моей квартире остался чужой человек. Не пьяный или расстроенный после ссоры с женой Пашка, а кто-то другой. Отрицание, которое я ожидал, не случилось. Наоборот, пришло понимание: одиночество — это не всегда комфорт.

Второй мой дом здесь. Рядом с детьми. Пройдя привычный ритуал очищения, я сразу прошел в реанимацию к Марьяне. Она сидела на кровати и водила маленьким пальчиком по книжной странице, читая вслух. Провода ещё тянулись от её тела и рук, но выглядела девочка бодрее, чем неделю назад, когда она только очнулась. Я смотрел на её задумчивое лицо через окно, и внутри зарождалась нежность к этому маленькому, но такому сильному ребенку.

В палату я вошел с обработанной, чистой куклой без волос на голове. Барби стала лысой не только в целях безопасности, но и чтобы поддержать маленькую леди, которая уже смотрела на меня с улыбкой.

— Ты пришел, — сказала Марьяна с облегчением, будто могло быть иначе.

Я протянул девочке куклу, она взяла игрушку дрожащими ручками и провела пальцами по лысой голове. Я провел ладонью по её макушке.

— Она как ты, — сказал я.

— Спасибо. — Марьяна прижала к себе игрушку и посмотрела уставшими глазками.

Сколько бы ни было в ней сил, а болезнь отбирала последнее. Марьяна не жаловалась на боль, но все знали — она чувствует. И ей больно. Держится. Храбрится. И почти никогда не плачет.

— Дядя Сережа, я вчера слышала на процедуре, что у меня мало времени осталось. Это правда? Я скоро умру?

Больные дети не понаслышке знают, что такое смерть. Она ходит рядом с ними, забирает сверстников, становится чем-то обыденным. Каждый боится её, но когда болезнь нещадно пожирает изнутри, страх уходит.

Так было и с сестрой. Полгода она со слезами говорила, что не хочет умирать. Через девять месяцев лечения стала воспринимать смерть как освобождение. За месяц до последнего вздоха начала ждать. И это самое тяжелое для близких — видеть, как человек сдается. Как готов к неизбежному.

— Нет, — произнес я с дрожью, попытавшись улыбнуться. — Мы ищем донора, а когда найдем, тебе станет легче.

Я врал. И должен был не давать ложных надежд, а поговорить с ней, как со взрослой. Объяснить, что шанс есть, но все зависит от организма — как он примет донорский материал, как пройдет восстановление после очередной терапии. Но я не мог. Я хотел верить только в хороший исход, не принимая никакие другие.

— Что за книга? — Я попытался перевести тему, и Марьяна с удовольствием показала мне яркую обложку. — А мне почитаешь?

Она кивнула, взяла книгу за корешок, а вторую ручку положила на страницу. Ведя пальчиком по строчкам, начала медленно читать. Я слушал её тихий, тонкий голосок, погружаясь в сказку. Отбросив все мысли и страхи, я заставил себя быть здесь. С ней.