Глава № 29 Лиза

Лика — мой персональный ураган, бродила по гостиной и рассматривала рисунки на стенах. Я стояла возле неё, и мы обе молчали, как перед мемориальной доской.

— У тебя есть его фотка? — внезапно спросила Лика.

— Нет. Зачем тебе?

— Вместо иконы повешу и поклоняться ему буду. — Лика провела рукой по рисунку с изображением девочки рядом с высоким деревом. — Вот тебе и монстр.

Я согласно кивнула. Его сердце такое огромное, что наверняка с трудом умещается в груди. Он дает детям не просто надежду, а частичку себя и тепла, которого им так не хватает.

Я не была больна и не росла в детдоме, но понимала этих детей, потому что хотела ласки, как и они все. Нуждалась в ней с самого детства, да так и не получила, как и тепло. Лишь моя ворчливая, непоседливая подруга со своей безусловной любовью спасает от чувства ненужности.

— Пошли вещи разбирать, а то я сейчас реветь начну, — сказала Лика, сдвинув брови.

Она подхватила пакет, который бросила на пороге и вытряхнула содержимое на кровать. Мысли о больных детях ещё теребили ее ранимую душу, и вещи она выкладывала без привычной болтовни.

— Так, вот вещи для дома и на выход. — Лика кинула мне топики и короткие шорты.

Я посмотрела на кусочки ткани в своих руках, не сдержав возмущенного вздоха.

— Я тебя просила вещи для дома, а не пляжа.

— Прости, растянутые треники с дыркой на заднице я выбросила.

Я подняла вещи, кажущиеся игрушечными или детскими, и снова уронила руки. Лика, увидев мое расстроенное лицо, уперла руки в бока, как злая мачеха.

— Я тебе принесла то, что ношу сама! Ты же знаешь, что в моем гардеробе нет пятилетних штанов, отобранных у бомжей!

— Лика… — цокнула я и засмеялась. — Я не отбираю вещи у бомжей!

— Ага. Я помню, как ты в тринадцать лет стащила шорты у моего бати и носила их потом два года.

Я захохотала ещё громче, до боли в животе. Вот в этом вся Анжела — с ней уходит любая тревога и мысли. В любой момент она найдет способ развеселить меня, даже когда смеяться совсем не хочется.

— Вижу, в чем ты пришла сюда. Эти брюки даже на помойке никто подбирать не станет. Прячешь такую фигуру в этих мешках! — Лика вздохнула и вытащила из пакета комплект белого белья. — Вот ещё. Я давно себе покупала, но так ни разу не надела.

Я взяла кружевное белье, потрогала мягкую, гладкую ткань и взгляд зацепился за бирку.

— А ценник вчера был приклеен, — хмыкнула я.

— Да. Давно это было!

Я покачала головой.

— Лик, зачем мне это? Неужели ты думаешь, что я буду тут в таком белье ходить?

Подруга сгребла вещи в сторону и села рядом со мной. Ее упрекающий взгляд сразу поменялся на материнский — такой, какой обычно бывает перед наставлениями.

— Ты не понимаешь, да? Это не для него. — Лика кивнула в сторону двери. — Это для себя. Чтобы ты надела белье перед зеркалом и увидела себя красивой. Выпрямила спину, подняла подбородок. А потом весь день ходила с такой же гордостью, потому что даже под мешковатой одеждой ты великолепна.

Она провела рукой по моим волосам и сдернула резинку, распуская гульку.

— Женщина должна выглядеть красивой прежде всего для себя. Потом для других. Ты можешь нравиться ему даже в пакете, но когда глаза напротив тебя горят с восхищением, ты понимаешь, что красивая. А для твоей самооценки это очень важно. Я не предлагаю тебе надеть вечернее платье или ходить в боди. Но снять свой спортивный лиф, распустить гульку, а потом натянуть красивое белье и сделать аккуратную прическу ты обязана.

Я с улыбкой посмотрела на подругу. Ее слова всегда как бальзам на душу — теплый и приятный.

— Лик, я бы лучше домой уехала…

— Почему? — слишком быстро отреагировала она.

— Я боюсь привыкнуть.

Подруга закинула вещи обратно в пакет, думая над моими словами.

— Я же не могу жить здесь вечно.

— Не можешь, — кивнула Лика. — Тебе жить осталось всего-то лет восемьдесят в лучшем случае.

— Хочешь сказать…

— Я хочу сказать, чтобы ты перестала думать и начала чувствовать! Перестала бояться собственной тени и позволила себе быть счастливой. Он нравится тебе, ты — ему, и что вам ещё надо? Сидите, как два дурака. Ты такая: ой, я боюсь привыкать. А он: ой, я боюсь… не знаю, чего он там боится. Выдумываете себе проблемы, которых нет.

Подруга, как всегда, права. Только говорить со стороны всегда проще, когда ты сам не в такой ситуации. Да и что я могу? Что я хочу? Страхи мешают нам жить, и бороться с ними нужно не разговорами, а поступками.

Я знала только одно — мне нравится в этом доме, несмотря на неловкость. Но все же я чужая здесь.

Мы просидели с Ликой до вечера, и когда услышали щелчок замка, вышли встречать Сергея. Он зашел грустный, не глядя ни на нас, ни на Рича, что крутился возле его ног. Сунул мне в руки планшет, и от его осунувшегося лица поднималось неприятное предчувствие. Он попытался уйти, спрятаться в комнате, но я загородила ему путь, не давая ему закрыться в себе.

— Что случилось? Как Марьяна?

Только после моих слов он поднял глаза на меня, и от грусти в серой глубине мне стало больно.

— Стабильна. Ждет донора.

Сергей обошел меня и все же спрятался в комнате. А я хотела поддержать, помочь ему справиться с тревогой. Он не обязан переживать это в одиночестве.

Лика, увидев как я пристально смотрю в закрытую дверь, схватила меня за руку и затащила в комнату. Сергей сидел на кровати, смотря на шкаф перед собой. Не отреагировал на наше появление, и мне стало ещё хуже.

— В моей компании работает больше двухсот человек, — сказала Лика. — Говори, куда нам приехать для проверки на донорство.

Сергей медленно повернул голову в нашу сторону, думая, что Лика шутит.

— Давай, договаривайся с больницей. Я кину клич сегодня, у меня начальник — огонь, отпустит.

Глаза Сергея ожили, забегали между нашими лицами, и в них появилась тихая надежда.

— Я могу организовать выездную бригаду. Если у вас есть медицинский кабинет…

— Есть, — кивнула Лика.

— Да, можно привлечь персонал и нашей… твоей компании, Сергей! — воскликнула я. — А это уже около четырехсот человек!

— А если и среди них не найдется, то я кину инфу в городскую группу, — добавила Лика.

Сергей коротко кивнул, и хоть печаль с его лица не ушла, он стал чуть бодрее.

Лика сжала мое плечо, попрощалась с нами, и уже через пару секунд хлопнула входная дверь. Я осталась в комнате, решая — оставить Сергея наедине со своей печалью или разделить её с ним.

Сделала два шага к кровати, потом ещё и села рядом.

— Пока есть шанс ты не имеешь права сдаваться, — тихо сказала я. — Ты должен верить ради этой маленькой девочки, которая верит тебе.

— Она спросила про смерть. Думает, у неё осталось мало времени. А я не смог сказать ей правду.

— Правда в том… — Я провела пальцами по его ладони. — Что мы ещё поборемся. И не отдадим Марьяну.

Сергей повернул голову ко мне, и я прикоснулась к его колючей щеке. Он прикрыл глаза и прижался к моей ладони. Я так хотела поцеловать его, но мы оба понимали — не сейчас. Не тот момент.

Следующие два прошли в суматохе. Сергей уехал с медицинской бригадой к Анжелиным коллегам, я напросилась помочь в его компании. Собрала весь коллектив, дернула даже тех, кто был на выходном. Удивительно, настолько отзывчивы бывают люди. Никто не спорил, не возмущался и не задавал лишних вопросов. Я сказала правду о Марьяне — девочке, выросшей в детдоме, и когда упомянула, насколько она важна их руководителю, от сдачи крови не отказался никто. Работа была приостановлена, всем дали дополнительный выходной, но персонал был готов на безвозмездную помощь.

Я помогала врачам с заполнением анкет, подписывала пробирки и принимала активное участие в распределении очереди. На сдачу крови ушел почти весь рабочий день, и под вечер, отпустив последнего сотрудника, я передала медсестре свою анкету. Вероятность, что я подойду, была ничтожна мала, но хотела, чтобы именно так и получилось. И тогда я очищу свою совесть за все гадости, что сделала людям.

Сергей приехал за мной, когда я уже проводила медицинскую бригаду. Уставший, но воодушевленный, он зашел в каждый кабинет и поблагодарил своих подчиненных. А я была счастлива быть с ним в такой тяжелый момент, и вносить свой вклад в его такое важное дело.

Увидев повязку на моей руке, он провел по ней пальцем и кивнул с улыбкой. Но его благодарность мне не нужна, мы все хотели помочь маленькой девочке, заслужившей право на жизнь. Возможно, если бы много лет рядом с семьей Сергея оказалось столько же отзывчивых людей, Олесе удалось бы спасти. И я понимала, почему он так переживает за Марьяну — страх очередной потери слишком силен и не отпустит его.

Мы вместе вышли из бизнес-центра, я кинула быстрый взгляд на свою машину, уже больше недели стоящую на парковке и села в Ауди Сергея. Мой автомобиль не тронули, может из-за камер, или не нашли его здесь. Я хотела спросить, что с моей квартирой, но решила отложить вопрос. Сейчас важно другое.

— Заскочим в одно местечко, потом домой.

Домой… Из его уст это слово звучало по-особенному. Будто это был и мой дом тоже. И от этого так тепло становилось внутри, так хорошо, как никогда раньше.

Мы подъехали к огромному сервисному центру, рядом с которым стояла машина скорой помощи. У входа нас встречал Павел с довольной улыбкой.

— Марго! — воскликнул он и обхватил меня за плечи. — Давно тебя не видел.

Я с удивлением посмотрела на Сергей: его друг не знает, кто я?

— По привычке, — тут же откликнулся Паша, отвечая на мой немой вопрос. — Но Марго тебе больше подходит, если честно.

— Ты тоже знал? — Я подняла на Павла глаза, и он подмигнул мне.

— Конечно.

Знал и защищал меня? Так бережно относился, хотя я могла разрушить их компанию?

— Смотрите, — воскликнул Павел и выпрямил руку. На сгибе локтя был приклеен пластырь с машинками. — У них нашелся детский пластырь!

Он задрал футболку, и на боку красовался ещё один пластырь, но со смайликами.

— Порезался, и симпатичная медсестра подарила мне ещё один пластырь!

Я засмеялась над его ребячеством, Сергей с улыбкой покачал головой.

— Так, у нас двести пятьдесят три человека, — продолжал болтать Паша. — Но завтра ещё пригони бригаду. Я друзей созвал, они своих приведут. Ещё… человек двести точно наберем.

— Итого больше тысячи потенциальных доноров, — выдохнула я.

— Мы даже клиентов дергали, пока они свои машины ждали! Никто не отказался! Конечно, мы всем сделали скидку, но все же.

Сергей вздохнул так, будто с его души свалился огромный груз. Протянул другу ладонь, и тот крепко вцепился в неё.

— Спасибо, Паш.

— Да брось! Это… — Павел поднял палец вверх. — Наш гражданский долг!

С уже ярко горящей надеждой, что нам удастся спасти Марьяну, мы поехали домой.