Глава четырнадцатая. Дрю

Все эти дни турбаза относительно пустовала, и видеть на ней такую толпу как-то непривычно. Я даже не очень понимаю, когда они успели приехать. Видимо, между нашим с Харпер возвращением с утренней рыбалки и тем моментом, когда я надел этот костюм. Пока я помогал носить стулья и расставлять столы.

Я оттягиваю воротник: уже несколько месяцев не надевал рубашки на пуговицах и не могу сказать, что по ним соскучился. Я из тех, кто предпочитает разношенные футболки.

Я осушаю банку пива и кидаю ее в ближайшую мусорку – одну из голубых коробок, расставленных по поляне рядом с баками. По их содержимому вполне можно оценить достоинства ужина: панцири лобстеров, обертки кукурузных початков, картофельные очистки.

Поляна, где раньше была лишь трава, заставлена столами. Гирлянды, которые мы часами оборачивали вокруг стволов деревьев, теперь подмигивают, отражаясь в поверхности озера. Я играю в корнхол[1] с Джаредом и Люком. Парни по-доброму поддразнивают меня, но я пропускаю все мимо ушей – слишком занят тем, что поглядываю на Харпер. Та отжигает с Клэр и Уиллой на импровизированном танцполе на другом конце поляны.

Правда, отвлекает она не только меня. Я злюсь и в то же время недоумеваю – честное слово, прежде никогда испытывал к девушке подобных собственнических чувств.

Видимо, до сегодняшнего дня.

Платье у Харпер без лямок и просто слишком красивое – очень короткое, невероятно сексуальное, манящее. Крошечные лампочки гирлянд отражаются от шелковой ткани, отчего та вся сверкает. Харпер радостно машет руками, волосы девушки – буйная волна темной карамели – покачиваются в такт ее движениям. Как и ее грудь.

Когда же это произошло? С каких это пор мимолетный взгляд Харпер завораживает меня больше, чем полное внимание кого-либо еще?

Я понимаю, что отвлекся слишком сильно, когда замечаю: к нашей компании успел присоединился Тео и, кажется, уже несколько раз пытается задать мне один и тот же вопрос. Они с Джаредом обмениваются веселыми взглядами, а затем Тео повторяет:

– Так ты с нами?

– В каком смысле?

– Поедешь на катере? Амелия хочет, чтобы мы прокатились вместе с семьями.

Я в недоумении уставился на него. А я-то здесь каким боком? Тео, конечно, чел что надо, но мы познакомились всего пару дней назад. Слово «семья» с ним точно не вяжется.

– Ты же с Харпер приехал, – продолжает Тео. – Поэтому я и подумал…

Не знаю, что он там подумал, а объяснять он не стал.

Мы с Харпер никогда не обговаривали даже фальшивые отношения, не то что настоящие. Однако наше совместное появление на свадьбе явно наводит всех на определенные мысли.

Взгляд вновь невольно устремляется к Харпер. Девушка больше не на танцполе – стоит на траве и разговаривает с матерью. От прежнего веселья не осталось и следа: тело напряжено, руки скрещены.

– Ага, – сглатываю я. – Я с вами.

– Отлично! – радостно отвечает Тео.

Такой энтузиазм был бы приятен, но мне кажется, что Тео просто хочется взять с собой не относящийся ни к одной из семей «балласт». Я почти не общался с его родителями, а с Франческой – тем более. Возможно, поездка обещает быть крайне неловкой.

Мы с Тео движемся сквозь толпу. Чуть ли не каждый второй человек на нашем пути останавливает парня и поздравляет со свадьбой. В семи из десяти случаев узнают и меня. Другими словами, идем мы очень медленно. Когда мы добираемся до пирса, все остальные уже там. Алекс, брат Тео, уже сидит в катере вместе с родителями – мы познакомились с ними, когда раздавали закуски. Сейчас они точно так же молчат и улыбаются.

Харпер стоит рядом с деревянным стулом, где сидела вчера. Вместе с ней – Амелия, Франческа и мужчина с черными с проседью волосами. Полагаю, Саймон Паркер. Моих родителей приглашали на их с Франческой свадьбу – она состоялась где-то через год после смерти Пола. Харпер почти не рассказывала мне об отчиме да и, кажется, вообще ни разу его не упоминала. Чем ближе я к небольшой компании, тем больше меня охватывает беспокойство. Какой же будет эта поездка?

Первой меня замечает Франческа. Взгляд у нее острый, оценивающий. По ней и не поймешь, ожидала ли она меня здесь увидеть.

– Здравствуй, Дрю. Рада встрече. – Она приветствует меня кивком.

– Здравствуйте, – отвечаю я.

Я невольно ищу взглядом Харпер. Когда она видит меня, на ее лице читается облегчение. Это отчасти заглушает и мою тревогу. Я подхожу к ней и касаюсь ее пальцев своими. Харпер хватает мою ладонь и крепко сжимает – от этого нам обоим становится спокойнее. И тут она поднимает мою руку, кладет себе на плечи и плотно ко мне прижимается, не отпуская ладонь. Меня словно укутывают в теплое одеяло – и ревность в моей груди тут же рассасывается.

На лице Франчески на секунду появляется изумление, но она быстро приходит в себя. Мужчина рядом с ней протягивает мне руку и улыбается.

– Саймон Паркер. Рад знакомству.

Я крепко пожимаю ему руку:

– Дрю Галифакс. Взаимно.

Между кустистыми серыми бровями нового знакомого залегает складка.

– Ты… в футбол играешь?

– В хоккей, сэр.

– Хоккей! Точно.

Саймон неуверенно смеется. Он явно чувствует себя не в своей тарелке: пальцы теребят манжеты пиджака, кадык дергается от нервных глотков.

– Вы готовы? – зовет нас Тео с катера.

– Да! – отвечает Амелия и топает к краю пирса.

Голос у нее фальшиво веселый – она явно ощущает неловкость происходящего и не уверена, хорошую ли затею предложила. Следом идут Саймон и Франческа. Харпер отпускает мою ладонь и хватается за плечо, наклоняется, поднимая ногу.

– Как же ступни болят! – тихо жалуется она. Одна из туфель с гулким стуком падает на доски пирса.

– Тео мне выбора не оставил. Могу не ехать, – шепчу я ей в ответ.

– Нет-нет, давай с нами! – следом летит и вторая туфля. – Но если не хочешь…

– Ну, я там выигрывал в корнхол…

Харпер прикусывает нижнюю губу, отчего думать становится тяжело.

– Да я шучу, – говорю я. – Погнали.

Мы идем к катеру. Такое чувство, что все смотрят только на нас, особенно когда мы забираемся в судно. Я устраиваюсь на сиденье из искусственной кожи, нагретой быстро заходящим за горизонт солнцем.

Харпер падает ко мне на колени, словно это совершенно обычное дело. Поступай она так хоть в сотый раз, мое тело бы все равно среагировало. Кровь устремляется вниз – и в брюках вскоре становится тесно.

Знаете, что меня больше всего смущает в наряде Харпер? Я видел, что под ним. И хочется полюбоваться всем этим снова – безо всякой цензуры из озерной воды.

Харпер не может не почувствовать, как упирается ей в задницу мой стояк, однако виду не подает – спокойно общается с матерью Тео, пока мы быстро скользим по водной глади. Я смотрю на озеро, наслаждаясь дуновением ветра.

Я давно принял решение жить там, где играю. Когда я был охваченным мечтой ребенком, казалось, что никакие расстояния не помеха. Теперь же мне почти тридцать. Большинство университетских друзей уже где-то осели. Кто-то помолвлен, некоторые женаты.

В моей жизни не ощущается пустоты. Однако понемногу я вижу в ней минусы, которые могут сравниться с плюсами. Хочется бо́льшую часть года жить на Восточном побережье – ближе к родителям. Купить коттедж вроде тех, мимо которых мы проплываем, – на самом берегу озера, с возможностью в любой момент полюбоваться прекрасным видом. Интересно, что бы сказала Харпер, если бы я поделился с нею мыслями? Мне хочется больше такой жизни – и времени с ней. Если, конечно, у меня будет возможность ставить отношения в приоритет.

Харпер утыкается носом мне в шею и довольно выдыхает. Сердце у меня наполняется теплом.

– О чем задумался? – шепчет девушка.

– Я так рад, что поехал сюда.

– Я тоже.

Я крепче обнимаю ее, прижимаю к себе так, что чувствую, как с каждым вдохом и выдохом движется ее грудь. Так мы и сидим, пока Тео не пришвартовывает катер у пирса.

Праздник у берега продолжается: в темноте светятся гирлянды, прожекторы, звучит музыка. Однако я больше всего желаю уединиться где-нибудь с брюнеткой, только что сидевшей у меня на коленях.

Харпер слезает с катера и, морщась, подбирает с пирса туфли.

– Не хочу я их надевать.

– Залезай, – говорю я и предлагаю сесть на спину.

Харпер даже не колеблется – запрыгивает и обнимает меня ногами за пояс. Не ожидай я этого, точно бы потерял равновесие. Я несу девушку по пирсу и, наконец, дохожу до поляны к остальным гостям.

– Ура, они вернулись! – кричит Джаред. – Дрю, давай к нам!

– Кажется, ты ему нравишься, – хихикает Харпер мне в ухо. – Если будешь его игнорить, когда уедешь, он страшно расстроится.

А вот и первое упоминание скорого завершения поездки. Я совершенно не понимаю, что Харпер чувствует по этому поводу, – а ее мысли мне, без обид, куда интереснее, чем Джареда.

Я ничего не отвечаю – не знаю, что сказать. Харпер слезает с моей спины и внимательно смотрит мне прямо в глаза, чуть наклонив голову, словно пытаясь там что-то прочитать.

– Дрю! – зовет меня Люк.

Я киваю в сторону досок для корнхола.

– Хочешь поиграть? – спрашиваю я Харпер.

– М-м, да. Давай!

Я протягиваю ей ладонь. Так, держась за руки, мы идем к кучам мешочков с бобами и двумя доскам, расположенным справа от танцпола.

* * *

Через пару часов гости расходятся к автомобилям, припаркованным по сторонам от грунтовой дороги. Я и Харпер вместе с остальными, кто провел здесь всю неделю, направляемся к основному зданию турбазы. Все слишком устали и для общения, и для других занятий, за которыми коротали прошлые вечера. Одни за другими люди удаляются в номера, подавляя зевки. Тут и там хлопают двери.

Харпер заходит в нашу комнату первой и тут же идет в ванную.

Я сажусь на краю кровати, провожу рукой по волосам и думаю, как бы подступиться к волнующей меня теме. Приглашать на свидание звучит не очень – тем более я не знаю, куда и когда позвать Харпер. Да и как-то несерьезно это, что ли? Ведь я хочу донести до нее нечто куда большее и важное. Показать, что для меня такие чувства необычны. Что я впервые в жизни не предвкушаю скорое начало сезона. Вспоминаю прошлый год, пытаясь понять, как вместить полеты в Нью-Йорк и видеозвонки в расписание, которое раньше было наполнено лишь хоккеем.

Отчасти я готовлюсь и к отказу. Утром я спросил у Харпер о ее бывших, и рассказывала она о них с полным безразличием. У нее ни к кому нет чувств, и это радует – но, с другой стороны, печально, что отношения для нее не в приоритете. Как, в принципе, и для меня. Если дело не касается Харпер…

Всю эту неделю я провел вольно. Почти каждое утро выходил на пробежку, но не следовал более строгому расписанию, которого придерживаюсь вне сезона. По идее, я должен был ходить в спортзал на силовые тренировки, отказываться от сахара и алкоголя. Однако забил на все это и действительно отдохнул. Может, на моей физической форме это сказалось и так себе, но на душевном состоянии – лучше некуда!

Правда, не знаю, что думает об этой неделе Харпер. Выхожу ли я для нее за рамки привычного? Да, какие-то чувства у нее ко мне есть. Но они могут быть мимолетными, маленьким летним романом.

Дверь ванной открывается. Харпер заходит в комнату – лицо у нее розовое и без макияжа, а платье она так и не сняла. Она идет ко мне. Я выпрямляюсь. Надо что-то сказать… Кровь из носу! Завтрашний день обещает быть еще более суматошным с утра и до самой ночи, а в воскресенье мы разъедемся. Когда обсуждать что-то, если не сейчас? А если Харпер коснется меня или начнет раздеваться, мои разумные мысли пропадут как по дуновению ветра.

Однако я уже заворожен, ведь девушка не спеша приближается ко мне в этом самом платье…

Телефон на кровати вибрирует – кто-то звонит. Я смотрю на экран и подавляю раздосадованный стон. Твою ж налево.

– Кто такая Кэт?

Я вздыхаю и мысленно матерюсь еще громче. Конечно, заметила.

– Моя бывшая, – признаюсь я.

– Оу. – Такое короткое слово, но сколько смысла в него вложила Харпер! Только понять бы, какого именно. – И часто вы общаетесь?

– Нет.

Я встаю и начинаю расстегивать рубашку – накрахмаленная ткань порядком меня достала.

– Если ты не хочешь об этом говорить…

У меня нет никакого желания обсуждать Кэт, особенно сейчас. Однако если я отвечу так, Харпер сделает выводы. Причем неправильные.

Она не спрашивала меня о прошлых отношениях. Очень надеюсь, это из ревности, а не потому, что ей все равно.

– Нет-нет, все нормально. Просто…

«Мне неуютно», – молча заканчиваю я.

Кэт – да и все другие девушки, с которыми я был, – словно испаряются, когда я с Харпер. Они все остались в прошлой жизни – той, что была до нее. А теперь я растворился в той, что идет после.

– Она хочет снова начать встречаться? – легко, непринужденно спрашивает Харпер.

Я смотрю, как она достает из чемодана пижаму, и пытаюсь понять, насколько искреннее ее равнодушие. Единственный признак, что в душе ей больно, – пижама шелковая и с узором, из тех, в которых она на самом деле не спит.

Я отвожу взгляд, пока Харпер переодевается. Пялиться на нее, пока у нас впервые назревает нечто вроде ссоры, как-то неправильно.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Она лучшая подруга жены одного из парней в моей команде. Полтора года назад я поехал к ним на новогоднюю вечеринку, а в гостях была и Кэт. У нас все как-то сразу закрутилось, а потом она уехала, а я остался у друзей. Мы несколько месяцев общались. В чемпионат наша команда не вышла, так что остаток весны и все лето мы с Кэт были вместе. Но в итоге… ничего не получилось. Наверное, по моей вине.

Не хочу приукрашивать Харпер, что такое быть со мной в отношениях. Она ведь и понятия не имеет, как выглядит мой распорядок дня. Если вдруг наши чувства перейдут на новый уровень, ей нужно знать, чего ожидать. Иногда я просто не смогу ставить ее выше хоккея.

Она подходит ко мне. На ней – розовая пижама в красный цветочек.

– Раз она тебе звонит, ты не так уж и сильно накосячил. Расскажи, что у вас случилось. Посмотрю на ситуацию женским взглядом, если хочешь, – Харпер снова улыбается. Не могу понять, искренне или нет, и это меня очень нервирует. – Должно же и с тобой на этой неделе случиться что-то хорошее.

– Харпер, мне здесь хорошо, – сердито отвечаю я, но она не обращает внимания. Игнорирует мой тон.

Харпер мне не верит. И тут я начинаю сомневаться. Во всем. Вдруг я принял отличный секс и романтичную атмосферу за нечто намного более значимое? О моих чувствах стоит забыть. Харпер явно относится ко мне куда равнодушнее, чем казалось.

– Так из-за чего вы расстались? – спрашивает девушка.

Она садится рядом со мной и выглядит совершенно спокойной, отчего моя уверенность расшатывается еще сильнее. Я выдыхаю, стараясь успокоиться. С Харпер это часто бывает нелегко – но обычно в хорошем смысле, а не в плохом.

– Мы будто не умели проводить время вместе. Немножко побудем рядом – и становится… неловко. Прошлой осенью, когда начался сезон, я закончил отношения. Кэт вроде как приняла все спокойно. Иногда мы переписываемся, но не общаемся. Правда.

Я умалчиваю, что Кэт всегда пишет мне первой. И что в последний раз она сообщила о скорой поездке в Сиэтл к лучшей подруге. Наверное, насчет этого и звонила. Я не говорю, что между мной и Кэт все изначально было не так, и теперь я мнения не изменил. И что единственная девушка, с которой я хочу проводить время, сейчас сидит рядом.

Надеюсь, Харпер хотя бы понимает намек. То, что с ней все по-другому: нет ни неловкости, ни скуки.

Неделя почти завершилась, но я не хочу, чтобы с ней закончились и наши отношения.

Харпер на секунду задумывается, а потом предлагает:

– Может, вам стоит говорить чаще.

Сердце ухает в пятки. Я стягиваю футболку и бросаю ее на дощатый пол.

Когда сегодня вечером на Харпер пялились другие парни, у меня все кипело, чтобы набить каждому из них лицо. А она… советует мне пообщаться с бывшей, которая предлагает сойтись!

Тут мы не то что не на одной волне. Мы аж в разных морях!

Я встаю с кровати. Мне просто необходимо куда-то уйти.

– Тебе ванная сейчас не нужна?

– Я… нет.

– Хорошо.

Я направляюсь к небольшой смежной ванной, грубовато задвигая за собой дверь.

Впервые с тех пор, как я приехал на турбазу, мне хочется себе отдельную комнату. Личное пространство.

Тяжело думать, когда везде ощущается присутствие Харпер. В ванной пахнет ею – в воздухе остался легкий аромат цветочных духов. Тумба рядом с раковиной заставлена лосьонами, средствами для умывания, косметикой. На сушилке для полотенец висит бикини, которое Харпер утром надевала на рыбалку.

Я хватаюсь руками за обе стороны раковины, глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю. Я злюсь, я запутался. Но в основном… разочарован.

До самого этого момента я и не понимал, насколько привязался к Харпер. К мысли, что наши пути больше не разойдутся. Мне тяжело осознавать, что я не представляю, когда мы встретимся вновь – если встретимся вообще. Единственное, что у нас останется, – это два соседних дома на Эшленд-авеню. Один из них мои родители, наверное, скоро продадут. А другой полон болезненных воспоминаний.

Сомневаюсь, что Харпер туда вернется. И я ее не виню. Будь я на ее месте, наверняка ни разу бы не осмелился.

А значит… никакой связи у нас больше не будет.

Когда я выхожу из ванной, то ожидаю, что Харпер уже уснула. Однако это не так: девушка стоит у двери, одетая в яркую пижаму, и держит в руках блокнот, в котором писала у воды.

– М-м… Пойду вниз, попробую составить речь, ладно?

Я невольно приподнимаю бровь:

– А вниз тебе зачем?

– Нужен свет. Не хочу мешать тебе спать.

– Ничего, мне нормально.

В любом случае сомневаюсь, что мне удастся уснуть. Буду лежать в кровати и думать обо всем, что случилось сегодня. В основном – об утре, когда мы явно двигались в совершенно другом направлении, не имеющем ничего общего с царящей сейчас неловкостью. Сцену в озере придется пропустить – секса у нас сейчас точно не будет. А я, как назло, возбудился от того, как Харпер выглядит в пижаме. Видимо, она меня привлекает в любой одежде.

Харпер качает головой:

– Мне стоит сменить обстановку. Тут я наверняка усну, а мне сначала надо закончить речь. – Она помахивает блокнотом, словно флажком. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – деревянным голосом отвечаю я.

Мой тон не ускользает от внимания Харпер. Она застывает, и я надеюсь, что подойдет. Однако вместо этого она лишь улыбается, быстро машет мне рукой, а затем ускользает в коридор. Дверь закрывается.

Я протяжно вздыхаю и наклоняюсь, чтобы поднять белую рубашку. Выпрямившись, я сминаю ее в комок и бросаю со всей силы. Она падает на диван. Не могу ни прицелиться, ни сосредоточиться.

Я раздеваюсь до боксеров и забираюсь в постель. Один светильник оставляю включенным – ведь рано или поздно Харпер вернется сюда спать. Я проверяю телефон. К пропущенному звонку от Кэт добавилось и сообщение.

Кэт: «Приветик, Дрю! Хотела сказать, что с 6 по 10 сентября буду в Сиэтле. Надеюсь, увидимся!!!»

Я выключаю телефон, вздыхаю, поворачиваюсь на бок и честно пытаюсь уснуть.