Глава пятнадцатая. Харпер

Проснувшись утром, я первым делом поворачиваюсь и смотрю на другую половину кровати.

Она пуста.

Дрю ушел на пробежку. Или уехал.

Я все же не верю, что он так поступит. Независимо от того, что у нас происходит – горячий секс или неловкость, как прошлой ночью, – я не думаю, что Дрю уедет без моей просьбы. Он не покинет свадьбу до ее окончания. Отчасти я презираю в себе эту полную уверенность в нем. Было бы куда легче и понятнее считать Дрю просто способом отвлечься.

Я с трудом доверяю людям – и папа в этом не виноват. Я многих называла друзьями, но лишь единиц – настоящими. И не знаю когда, но Дрю прочно закрепился во второй категории.

Узнав о Кэт, я буквально сбежала из комнаты – и не горжусь. Поступила как трусиха. Учитывая, как я обычно веду себя с мужчинами, это просто смешно. В небоскребе, где я работаю, есть охранник, который уже много месяцев предлагает мне сходить на свидание. Вообще-то, это своего рода шутка, но бывают и неуютные ситуации, когда я понимаю, что он говорит серьезно. При этом я хожу мимо него каждый рабочий день (обычно не раз), а не пользуюсь черным входом, чтобы избежать встречи.

Вчера же я, словно ревнивая девушка, прокралась на первый этаж, чтобы написать речь (которую так и не закончила), – лишь бы не принимать, насколько мне неприятно оттого, что бывшая Дрю хочет к нему вернуться.

Кэт.

Интересно, какое у нее полное имя? Возможно, Кэтрин. Наверняка светская красавица, которая отлично вписывается в окружение Дрю. Подруга жены его товарища по команде. Вероятно, бывала на хоккейных матчах, в том числе тех, где играл Дрю.

И вот тут границы нашей дружбы становятся размытыми. Друзьям ты желаешь счастья и замечательных людей рядом. А мысль о том, что Дрю будет радовать другая девушка, не вызывает у меня никаких приятных чувств. Только тошноту.

Узнав о существовании Кэт, мне пришлось осознать тот факт, что моя влюбленность в Дрю никуда не делась. Я целую неделю общалась с ним, доверяла ему, спала рядом с ним – и это значит для меня больше, чем просто способ отвлечься от неприятных событий.

Теперь же мне плохо оттого, что торжество уже заканчивается. Раньше мысль об отъезде меня успокаивала, а сейчас…

Мне будет грустно.

Вот не знаю, что делать со своими эмоциями! Особенно сегодня. Внизу уже настоящая суматоха – хлопки дверьми и крики. Все готовятся к предстоящей церемонии бракосочетания и празднику. Сегодня моя сестра выходит замуж.

Я со вздохом сползаю с кровати и иду в ванную. Выполнив обычные утренние ритуалы, направляюсь к дивану, который успел превратиться во временный шкаф для одежды.

Подружкам невесты сразу после завтрака будут делать прически и макияж, поэтому я пропускаю оба шага – просто натягиваю спортивные шорты и роюсь в чемодане. Амелия попросила нас надеть что-нибудь, что можно спокойно снять, не испортив прическу.

Мой взгляд падает на белую рубашку, которая была на Дрю вчера, – она комом лежит на диване. Я не раздумывая беру ее. Гладкий хлопок словно ласкает мою кожу. Рубашка пахнет Дрю – дымом с нотками специй. Аромат, который я запомнила совершенно случайно.

И так каждый раз. С Дрю я ничего не планирую специально – но все выходит само собой. И вот сейчас я надеваю его рубашку. Во-первых, она соответствует дресс-коду, который Амелия отправила подружкам невесты по электронной почте: выберите верх, который можно снять, не испортив прическу, и не надевайте платья ранее чем за час до церемонии. Во-вторых, такой «наряд» немного сглаживает бушующую внутри меня ревность, которая не утихала с того момента, как я увидела, кто ему звонит.

Рубашка мне велика, и я заправляю ее в шорты. Наверное, выгляжу по-дурацки, но мне плевать. Я спускаюсь вниз.

Как я и ожидала, на первом этаже царит настоящий хаос. Туда-сюда носятся люди с кучами скатертей, букетов и раскладных стульев.

Я по привычке направляюсь на кухню. На тумбе лежат сконы[2] с голубикой, и еще осталось немного кофе.

Я беру завтрак и выхожу на улицу. Погода чудесная – теплая, на небе ни облачка, сияет солнце. Она была замечательная всю неделю: ни одной грозы с той ночи, когда я встретилась с Дрю. Наверняка это знак, пусть я в них и не верю.

Я не хочу завтракать на террасе и иду ближе к воде. Завтра я вернусь в город. У Нью-Йорка собственная особая атмосфера, однако мне ближе не бетон, а природа. Согретая солнцем трава, гладь озера чуть поодаль. Я буду скучать по этим видам. И по парню настолько заботливому, что он ради меня вчера ночью оставил свет в комнате включенным.

Я хочу вдохнуть эти ощущения, впитать их кожей, запечатлеть в памяти навечно…

Я так сосредоточена на дороге и на том, чтобы не пролить кофе и не уронить скон, что до последнего момента не замечаю его.

Я резко останавливаюсь и бесстыдно перевожу взгляд с лица Дрю на его футболку и сетчатые шорты. Не смотрю в глаза, а наслаждаюсь другим видом. По моей коже, словно разгорающийся от свежего топлива лесной пожар, медленно проходит тепло.

Знаете одну из главных причин, по которой я жалею, что сбежала прошлой ночью? Я ужасно хотела переспать с Дрю.

– Привет!

– Привет, – отвечает Дрю, оглядываясь на Джареда и Роуэна.

Его компаньоны страшно вспотели и тяжело дышат. Дрю же будто и вовсе не бегал.

– Доброе утро, Харпер! Умираю от жажды, – выдыхает Джаред и идет дальше.

Через секунду удаляется и Роуэн. Мы с Дрю остаемся наедине – ну, насколько это возможно, когда по поляне снуют дюжины людей. Кто тащит коробки, кто расставляет столы. До свадьбы остались считаные часы.

Я перевожу взгляд на пирс, где собиралась позавтракать, а затем смотрю на Дрю. Он глядит куда-то мимо меня – на здание. И для меня все это кажется метафорой.

Может, Дрю действительно было скучно в Порт-Хэвене, или же он настолько любит помогать людям. Или я выглядела совсем уж безнадежно, когда рассказывала о свадьбе, попивая на крыльце дешевую текилу.

Он приехал сюда, чтобы оказать мне услугу. Заняться чем-то интересным в конце лета, прежде чем вернуться к хоккейным будням.

Причина его прибытия на турбазу не так уж важна. Завтра мы оба уедем – только он смотрит в будущее, а я оглядываюсь на прошлое.

Наша жизнь станет такой же, как и прежде. Я продолжу заниматься рутиной в Нью-Йорке, а он – каждый день слушать, как тысячи людей кричат его имя в Сиэтле. А каждый ли вечер проходят хоккейные матчи? Понятия не имею. Может, только раз в неделю. Однако в любом случае мои будни совершенно другие. И я даже не знаю ничего о хоккее – еще один знак, что мне нет места в жизни Дрю.

– Хорошая погодка для свадьбы, – говорит Дрю, осматривая полную занятых рабочих площадку.

– Ага, – сглатываю я.

Глаза Дрю – оттенка зеленого, который невозможно описать и забыть, – смотрят в мои.

– Ты в порядке?

– Ага, – киваю я. – Просто день сегодня будет… насыщенным.

По лицу Дрю видно, что он отлично меня понимает. День действительно намечается богатый на чувства. Свадьба – событие само по себе эмоциональное и волнительное. А еще на месте моего папы будет ощущаться огромная пустота. Он должен был подвести Амелию к алтарю, разделить с ней второй танец. Рядом с озером, которое так любил.

После нашего с Амелией последнего разговора я поняла, что об этом думала и моя сестра. Да, наверное, и мама. Но на этом список, пожалуй, заканчивается. Наверняка многие друзья Амелии и родственники Тео даже не подозревают, что отсутствует кто-то важный. Считают Саймона нашим отцом – как Линкольн. По внешним признакам это не опровергнешь. Мы как семья из сериала: ее члены похожи друг на друга, хотя актеры не в родстве.

Дрю опускает взгляд. Судя по всему, он только сейчас заметил, во что я одета. На его лице – смесь изумления и удовлетворенности. Первое я ожидала, а вот второе – нет.

Я открываю рот, думая, что слова произнесутся сами собой. Прикусываю щеку до боли.

– Так вот, я…

– Харпер! – кричит Клэр.

– Хар-пер! – нараспев зовет меня Саванна.

Они подбегают ко мне и улыбаются Дрю.

– Ну же, мы тебя обыскались! – говорит мне Саванна. – Фотограф рано приехала. Ты первая на макияж и укладку.

Я смотрю на нетронутый скон. Живот печально урчит.

– Я даже поесть не успела. Может, с кем-то поменяюсь местом в очереди?

Клэр качает головой – и рыжие кудряшки разлетаются во все стороны.

– Ты будешь на всех семейных снимках. Амелия почти готова, а ты следующая.

– Ладно. – Я выдыхаю и смотрю на Дрю. – Увидимся?

Знаю – вопрос дурацкий. Конечно, мы с Дрю увидимся. Но мне нужно какое-то подтверждение, и поскорее. Мне надо извиниться за свое поведение прошлой ночью, да и вообще всю неделю. Бо́льшую ее часть я показывала себя не с лучшей стороны. Обычно с парнями, которые мне симпатичны, я не такая.

Говорят, перед тем, кто нравится, нужно быть собой. Однако вряд ли имеется в виду худшая версия себя, а в последнее время я нередко была пьяной, склочной, неуверенной. Хоть я и очень благодарна, что Дрю не оставлял меня в эти моменты, мне бы очень хотелось повернуть время вспять и вести себя иначе. По многим причинам.

– Увидимся, – кивает Дрю и, кажется, ничуть не считает мой вопрос глупым.

Затем он неожиданно подходит чуть ближе и целует меня в висок. Жест нежный, не соблазнительный, однако стоит губам парня коснуться моей кожи, как моя голова перестает работать, а низ живота сводит. Я вдыхаю тот же запах, который исходит от моей рубашки, смешанный с по́том и солнечным светом.

– Классная рубашка, – шепчет Дрю.

Бабочки в животе вытесняют голод. Дрю отстраняется, и я почти не замечаю, как умиленно вздыхает кто-то из девушек. Смотрю в глаза парня, с трудом не поддаваясь соблазну послать макияж и прическу куда подальше и пойти с ним наверх – сказать, что если он хочет вернуть вещь себе, то пусть сам ее с меня стягивает.

– Ладно, хватит миловаться.

У меня отбирают тарелку и кружку, хватают за руку и куда-то тащат. Я успеваю лишь краем глаза увидеть ухмылку Дрю, а затем Саванна утягивает меня к домикам, причем для такого хрупкого телосложения с недюжинной силой – два раза я едва не упала. Сзади семенит Клэр с моим завтраком. Мы пересекаем грунтовую дорогу, усыпанную сосновыми иглами, и подходим к одному из домиков. Я ни разу не рассматривала их вблизи – и сейчас не успеваю, потому что Саванна тут же подталкивает меня вверх по крыльцу и в само здание.

Внутри домик напоминает нашу с Дрю комнату, только чуть больше: спальня, гостиная, ванная. Всю мебель – диван, кресла, столы – отодвинули к стенам, освободив место для туалетного столика, на котором закреплено зеркало с лампочками вдоль рамы. Рядом стоит вращающийся стул, где сейчас сидит Амелия. Ее макияж выглядит безупречно, а волосы частично закреплены в сложной прическе. Когда я захожу, сестра легонько, но искренне улыбается мне. Если присмотреться, то видно, что она волнуется. Я улыбаюсь в ответ, а затем забираю у Клэр завтрак и сажусь на диван.

Забегает Дафна, организатор свадьбы, спрашивает что-то у Амелии и тут же уносится обратно. Я же уплетаю скон, пью кофе и мысленно составляю список всего, что хочу сказать Дрю. Он – не мой. Если другая девушка поняла, что зря ушла от него, то кто я, чтобы ей мешать? Я плоховато помню наш разговор прошлой ночью. Я слишком старалась притвориться безразличной, чтобы действительно вникать в слова Дрю. Однако он точно сказал, что они встречались несколько месяцев. Это вам не одна неделя.

Кажется, девушка не стала переезжать в Сиэтл. Интересно: она не хотела или Дрю ей даже не предлагал?

Саванна падает на диван. Рядом с ней сидит блондинка лет восемнадцати.

– Харпер, помнишь Лорелей?

Я круглыми глазами смотрю на младшую сестру Саванны. Какая же я старая! Кажется, в последний раз, когда я ее видела, она еще училась в средней школе – носила брекеты и прямую челку.

– Конечно! Как жизнь, Лорелей?

– Хорошо, спасибо, – смущенно улыбается та.

– Лори приехала утром с родителями, – добавляет Саванна.

Я киваю.

– Чем занималась на каникулах?

Лорелей заправляет прядь волос за ухо и теребит свои руки. Внешне Саванна с сестрой похожи, но характеры у них – как небо и земля.

– Ездила в научные лагеря. Подрабатываю в «Ледяной мечте». – Это тот самый киоск с мороженым, куда я часто ходила в детстве. – А еще подаю заявления на поступление в университет.

– Все мозги в семье ей достались, – нарочито громко шепчет мне Саванна.

Я улыбаюсь, после чего доедаю скон и осушаю остатки кофе.

– Кстати! Я рассказала папе, что сюда приехал Дрю, – и он чуть не упал. Я даже не знала, что ему интересен хоккей! А ты? – поворачивается Саванна к Лорелей.

– Нет, – отвечает девушка. – А кто такой Дрю?

– Парень Харпер.

«Он не мой парень!» – едва не отвечаю я. Однако молчу, ведь все здесь считают иначе.

– Дай-ка фотку покажу, – говорит Саванна.

Она достает телефон и открывает «Инстаграм»^◊. Ее пальцы летают по экрану, набирают имя Дрю и нажимают на его аккаунт.[3]

– Почему ты на него не подписана? – рассеянно спрашивает Саванна. – Тебя нет в списке общих друзей. В отличие от… – она немного пролистывает вниз и смеется, – …всех остальных гостей. Даже Клэр с ее отвращением к спорту.

– М-м, я не… я… он на меня тоже не подписан. Мы не из тех парочек, которые афишируют отношения в соцсетях, – сбивчиво пытаюсь объяснить я.

Саванна бросает на меня непонимающий взгляд:

– Вообще-то подписан.

– Что?!

Она показывает мне телефон. Да, я и правда в списке тех, на кого подписан Дрю, – первая из шестидесяти восьми человек.

– Оу.

Я уже несколько месяцев ничего не выкладывала. На моей страничке – в основном снимки города и пара фоток нас с Оливией.

– Лучше закрой профиль, – советует Саванна. – Если о ваших с Дрю отношениях узнает публика, на тебя начнут подписываться толпы не пойми кого.

– Да всем будет пофиг.

– Да-да, конечно, – хмыкает Саванна.

Тут она вдруг ухмыляется, закрывает профиль Дрю и переходит в другой аккаунт.

– Вот это он, – говорит она, показывая телефон Лорелей.

Глаза девушки до смешного округляются.

Дрю что, снимался в рекламе нижнего белья?

– Что ты ей показываешь? – спрашиваю я, не в силах скрыть любопытство.

Саванна с усмешкой дает мне телефон. Там – фотография Дрю с аккаунта его команды. Он на тренировке и смеется над чем-то с темноволосым парнем, которого на снимке толком не видно. Дрю вытирает лицо краем хоккейного свитера, так что открывается отличный вид на его живот – как раз на кубиках пресса и делается акцент на снимке.

И… что, вид действительно достоин внимания. Я смотрю на количество лайков под фото – и… у меня падает челюсть.

– Десять миллионов лайков?!

– Угу-м, – Саванна протягивает последний звук и забирает телефон. – Все еще думаешь, что всем пофиг на его личную жизнь?

– Могла бы другую фотку выбрать, – бормочу я.

Саванна ухмыляется:

– Это ж его команда выложила. Надо было фанатскую страничку показать?

– Кто-то посвятил ему аккаунт?

– Да таких много, если честно, – Саванна хихикает и пихает меня в плечо. – Ладно тебе, Харпер, да он в тебя влюблен по уши – это очевидно. Мы просто по приколу смотрели на днях его соцсети.

– Харпер! Твоя очередь!

Я встаю и иду к туалетному столику, так и не оправившись от шока.

Я знала, что Дрю знаменит, однако лишь сейчас очень наглядно увидела насколько. Просто в голове не укладывается!

Преследуют ли его папарацци, как кинозвезд? Есть ли у него телохранители? Может ли он хотя бы сходить в магазин, не встретив по пути фанатов?

Я думала, что если у нас начнутся отношения, то самой большой проблемой станет расстояние. Однако теперь я переживаю: а смогу ли я быть с тем, кто постоянно находится под столь пристальным вниманием общественности?

Я нервничаю все время, пока мне делают макияж и укладку. Затем меня выгоняют из домика и приглашают других подружек невесты.

Первый, кого я вижу на крыльце, – это мама. Она смотрит на меня и, кажется, удивлена, что я здесь. Будто не ожидала.

– Одета ты интересно.

Такова уж моя мама: ее эмоции почти нечитаемы. Комплименты из ее уст могут звучать как угрозы, а рациональные суждения – как сарказм.

– Просто следую указаниям невесты, – ровным, как у нее, голосом отвечаю я.

– М-м, – кивает мама и смотрит на озеро.

Интересно, каково ей снова быть здесь? У нас с Амелией воспоминания о поездках на озеро со временем притупились. Когда родители купили дом в Порт-Хэвене, мне было двенадцать, а Амелии – десять. Все, что было до этого, постепенно забывалось. Отчасти потому, что в детстве все казалось иным, а еще потому, что в более взрослом возрасте я слишком отчаянно хваталась за прошлое.

Будь я храбрее, спросила бы, что мама чувствует. Однако бесстрашна я с кем угодно, только не с ней. Мы никогда не были близки, а время лишь сильнее развело нас порознь.

– Прости меня, Харпер.

У меня снова падает челюсть. Мама смотрит на меня, я быстро беру себя в руки и закрываю рот. Чтобы мама хоть раз перед кем-то извинялась? Не могу вспомнить ни единого случая.

– Мне не следовало так говорить с тобой в доме, – продолжает она.

Мама не объясняет, о каком доме и разговоре речь, но я понимаю и так. Их с Саймоном роскошный особняк всего в паре улиц от дома, где я выросла, был свидетелем не одной нашей ссоры. Однако сейчас мама говорит о доме в Порт-Хэвене, о прошлых выходных, когда она приехала после того, как мы с Дрю напились на крыльце.

– Все нормально, – бормочу я, не зная, что еще сказать.

– Ваш отец хотел бы, чтобы дом унаследовали дочери. Твое пребывание в нем нельзя назвать незаконным. И в принципе… – Мама тяжело сглатывает. – Надо обсудить, как быть с имуществом. Теперь, когда Амелия выходит замуж, вы с ней можете…

– Мне не нужен этот дом.

Мама грустнеет; печаль застилает ее лицо, словно медленно опускающаяся вуаль. Меня это изумляет… и заставляет задуматься: может, раньше я не замечала в ней этого чувства? Не хотела замечать, как сказала Амелия.

– Он хотел, чтобы дом достался тебе.

– Тогда ему стоило подумать об этом раньше.

– Харпер, он не думал. – Мама качает головой, прокашливается, поправляет идеально уложенную прическу. Пытается скрыть искренние эмоции, каких я не видела у нее уже давно. – Я лишь хотела убедиться, что ты в порядке. Сегодня ведь день Амелии.

– Я в порядке.

Я не лгу. Ссоры с матерью – что об стенку горох. Почти все ее слова от меня словно отскакивают. Как, например, эта фраза об Амелии – намек на то, что перемирие со мной это лишь снисхождение ради моей сестры, – почти не делает мне больно.

В другой раз я бы просто ушла, но сейчас внимательно смотрю на маму. Глаза у нее бегают. Она явно нервничает. Я невольно задумываюсь: стоит ли присмотреться не к произнесенным ею словам, а к тому, что за ними стоит? Я ведь и сама знаю, насколько легче придумать отговорку, чем сказать правду.

Пожалуй, есть крошечный шанс, что у нас с мамой не так мало общего, как я думала.

– Тебе стоит переодеться, – бросает мама. – Скоро придет фотограф.

– Хорошо, – киваю я, а затем спускаюсь по ступенькам крыльца и иду по тропинке.

Людей вокруг куча; я пытаюсь найти в толпе нужного мне человека. Однако Дрю нигде нет: ни на улице, ни в доме. Я снимаю его рубашку и шорты и натягиваю голубое платье, которое Амелия выбрала для подружек невесты. Оно длинное и стелется по полу, пока я не надеваю каблуки, на одной стороне подола – высокий разрез.

Когда я возвращаюсь к берегу озера, мама, Амелия и Саймон уже там. Я жду упрека за то, что всех задерживаю, – но… напрасно.

Дафна вручает мне букет лаванды и синеголовника, а затем начинает объяснять фотографу, как нас снимать. Я направляюсь к семье – они стоят рядышком у начала пирса. Раньше я считала, что без меня они смотрятся полноценно – три амбициозных, успешных юриста. Я в эту картину не вписываюсь. Однако сейчас мне кажется иначе. Когда я подхожу, все трое словно испытывают… облегчение? Будто я не балласт, а важная часть семьи.

– Ты… ты прекрасно выглядишь, Харпер, – говорит мне мама, изумляя меня второй раз за утро.

Я крепче сжимаю букет:

– Спасибо, мам.

И застываю в напряженном ожидании, когда вся эта хрупкая конструкция разрушится. Ко всем чертям! Непременно. Например, что мама захочет познакомить меня с каким-нибудь сыном подруги или предложит слегка поправить прическу. И спохватываюсь – ведь я приехала на свадьбу не одна и провела сорок пять минут у профессионального стилиста. И все же я ожидаю хоть чего-то…

Мама лишь смотрит на меня с улыбкой.

Наверное, впервые я не знаю, как вести себя. Обычно на пассивно-агрессивные реплики у меня уже готов колкий ответ. Однако как реагировать на молчаливую улыбку? К этому я не готова и смотрю на маму, пытаясь понять, не перепила ли она коктейлей «Мимоза». Затем перевожу взгляд на Амелию: в свадебном платье она просто ослепительна!

– Эми, как же ты прекрасна!

Глаза у Амелии вспыхивают от детского прозвища. Я почти никогда ее так не называю – но это часто делал папа.

– Спасибо, Харпер.

– Итак! – привлекает наше внимание фотограф Лиза. – Пожалуйста, встаньте рядышком. Невеста – посередине.

Так мы и делаем. Лиза просит Саймона придвинуться ближе, а Амелию – убрать фату набок.

Затвор раз за разом щелкает, и спустя несколько минут готовы сотни фотографий. Мы вчетвером. Я и Амелия. Амелия с мамой. Амелия с Саймоном.

Тут фотограф предлагает:

– Харпер, а теперь давай тебя с папой!

Я смотрю на Лизу, а потом – на маму. Она вся напряжена, словно ждет неизбежного взрыва.

И тут я понимаю: взрыв – это я.

Мама ожидает, что я поступлю так же, как и всегда. Я отказываюсь от семейных ужинов, а когда прихожу, сижу угрюмая. Я ясно даю понять, что в шаблон «счастливой семьи» вписываться не собираюсь.

– Это не обяза… – начинает Амелия.

– Хорошо! – говорю я. – Почему бы и нет?

Я подхожу к Саймону. Он, как и мама с Амелией, потрясен до глубины души.

К Саймону я отношусь неплохо. Хотелось бы, чтобы мама заново вышла замуж не так скоро. Однако я понимаю: она пыталась хоть немного вернуться к нормальной жизни, успокоиться. Они с Саймоном знакомы более десяти лет – вместе работают в окружной прокуратуре. Никогда не видела, чтобы они вели себя как влюбленная пара, однако выглядят они счастливыми. Раньше я полагала, что мама вышла за первого попавшегося мужика, но теперь думаю, что при мне они могли вести себя иначе. Ведь быть рядом со мной – все равно что ходить по тонкому льду.

Я встаю рядом с Саймоном и легонько улыбаюсь – и он отвечает мне тем же. Он никогда не пытался хоть как-то встроиться в мою жизнь – просто был где-то на заднем плане и уважал мои границы. Я всегда это ценила, а сейчас вдруг стыжусь. Возможно, мне стоило больше постараться принять его как члена семьи.

Стоять рядом с Саймоном, не касаясь, пока Лиза делает снимки, – неловко. Однако это все же прогресс, шаг вперед после долгого застоя.

Когда пятна от вспышки перед глазами пропадают, я смотрю в сторону основного здания. Дрю в сером костюме стоит на крыльце. Он держит руки в карманах и гордо улыбается.

Мои легкие словно стягивает, не оставляя ни грамма воздуха.

Как я хочу, чтобы он так смотрел на меня вечно!

Я приподнимаю край подола и иду к Дрю прямо через траву. Замедляюсь лишь в метре от него. Нарочито громко присвистываю, стараясь окончательно прогнать напряжение с прошлой ночи.

– Вау! Умеешь же наряжаться, Галифакс!

– Взаимно, Уильямс.

Мы глупо улыбаемся друг другу – словно влюбленные подростки перед школьным балом.

– А можно сфотографировать вас вдвоем?

Я смотрю на Лизу, а затем – на Дрю. Он кивает и подает мне руку. Я сжимаю его ладонь, сплетаюсь пальцами, а затем веду его на пирс – туда, где мы только что делали снимки всей семьей.