Глава 10

Интерлюдия

Пётр Иванович Багратион сидел над прочитанными письмами, которые получил по возвращении на родину, со стеклянным взглядом и пребывал в глубочайшей задумчивости. Будучи человеком горячим и порывистым, решения он зачастую принимал быстро, практически мгновенно, сейчас же напряженно размышляя он не мог до конца определиться, как ему воспринимать то, что он узнал из писем, и что в принципе можно сделать в подобном случае.

Читая письмо от дяди Вахтанга, он не мог понять, как так получилось, что сын сумел втянуть в свои денежные дела даже этого сурового старика, который в принципе не мог нарушить приказ. Да он и не нарушал, строго говоря: денег сыну не давал, заниматься торговым делами не позволял. И при этом все равно получилось так, что сын опять зарабатывает, притом значительные средства, и его при этом даже не смущает, что пользоваться сейчас своими деньгами он не сможет при всем желании.

Даже интересно, сколько он может заработать к совершеннолетию. Судя по тому, как здесь в столице восприняли эту его чачу, много, очень много. Сказал бы кто, откуда в мальце взялась такая страсть и талант к стяжательству? Может, из предков кто-то на него так влияет? А ведь были в роду люди, которые считали, что именно богатство надо ставить во главу угла, но и воинами они при этом были не из последних. Хотя сын, по словам дядьки Вахтанга, от занятий не отлынивает и учится воинскому делу с удовольствием. Но это все объяснимо, а вот другие вещи совсем непонятны.

Больше всего непонятно, откуда сын взял деньги, чтобы внести свою долю в новую компанию, ведь, по словам того же дядьки, он сам лично проверил все его вещи перед отправлением на Кавказ.

Но дядька Вахтанг — это ладно, он мог просто прикипеть к мальцу душой, а вот Тамара? Железная Тамара, которая, казалось, в принципе ненавидит все мужское в любом проявлении, она-то как пошла на поводу у мальца? Зная её, можно было ожидать конфликта и жалоб сына на эту женщину, а он пишет, что она очень добрая и вообще замечательнейший человек. Тамара и добрая, тьфу. Не знал бы её лично, мог бы поверить, а так ясно, что-то тут не чисто.

Про выходку сына в гарнизонной школе и вовсе непонятно, что думать, совсем ни в какие ворота.

Багратион, будто очнувшись от наваждения, встал и в сердцах произнес вслух:

— Да как его воспитывать-то?

Конец интерлюдии.

Больше года я уже на Кавказе, и надо сказать, это было насыщенное разными событиями время и, что греха таить, очень интересное. Сам не заметил, как прижился здесь и начал получать непередаваемое удовольствие от всего происходящего.

Тётя Тамара сдержала свое обещание и свела меня со своим знакомым купцом. Им оказался ещё не старый, одетый с претензией на роскошь мужчина со странным для меня именем Сасун Давидович Арзанян.

Договориться с ним оказалось несложно. Похоже, тётя Тамара подготовила его к разговору. Он сразу сказал, что всем поможет мне в моем деле, но возможности у него сейчас не то чтобы серьезные. Я в свою очередь успокоил, сказав, что помощи как раз и не нужно, надо просто зарабатывать деньги так, как я придумал, и жить в свое удовольствие, но при этом помнить: малейший обман, и все закончится плохо. Для него плохо — потому что прощения не будет. Поэтому ему стоит хорошо подумать, стоит ли ввязываться в это дело, потому что обратно пути не будет.

Он это все выслушал с какой-то легкой улыбкой и стал очень серьёзным, только когда в разговор вмешалась присутствовшая на переговорах тётя Тамара.

— Ты, Сасун, отнесись к словам княжича серьёзно и не смотри на возраст, его слово крепче стали.

В общем, он согласился, и мы обо всем договорились. Из-за бедственного положения купца, в котором он оказался, вкладываться деньгами в общее предприятие он не мог. Зато у него были сразу два особняка, как нельзя лучше подходящие для задуманного. Один, кстати сказать, он хотел продать, но я посоветовал ему пока не торопиться и чуть повременить, может, и не придётся с ним расставаться. Так вот, из-за того, что деньги в это все буду вкладывать только я, мы договорились о разделе будущей прибыли в пропорции семьдесят на тридцать, где семьдесят, понятно, получаю мне. Очень удачно все для меня сложилось. Моих денег на оборудование казино совсем уж в притирку, но все же хватило.

Естественно, что первое наше казино будет ориентировано на так называемую чистую публику. Поэтому нам пришлось неслабо тратиться не только на изготовление рулеток и привычных здесь карточных столов, но и на приличный по наполнению бар, приятную глазу одежду обслуживающего персонала и что-то вроде кафешки. Хорошо еще, что в доме можно было разместить все это без особых проблем. И повезло, что не пришлось думать о покупке посуды и прочих подобных вещей, у купца было все необходимое, притом с изрядным запасом.

Естественно, я не забыл обговорить с Сасуном Давидовичем, что о моем участии в этом деле никто кроме него и тёти Тамары знать не должен. Поэтому все необходимое оборудование ему пришлось заказывать самому, конечно же, используя нарисованные мной крайне подробные чертежи, притом двух разных рулеток. Одна практически классическая, а вторую я когда-то видел на одном вокзале. Простой волчок с гибким штырьком и набитые по кругу гвозди, которых касается штырек во время вращения, естественно, с расчерченными полями. Просто и эффективно. Но в нашем исполнении все будет выглядеть дорого и богато.

В принципе все получалось более-менее приемлемо за исключением одного важного момента. Обучить персонал было некому. Я понимал, как они должны работать только в общих чертах, а специалистов, знакомых с этой деятельностью, у нас не было.

Нет, я несколько раз посещал в прошлой жизни подобные заведения и рассказал компаньону все, что запомнил, но дьявол же, как известно, кроется в мелочах, поэтому я переживал из-за того, что нашим сотрудникам учиться придётся по ходу пьесы. Кстати, весь персонал был набран главным образом из родственников компаньона. От меня в будущее заведение было командировано в качестве охранников три моих отставных солдата. А деду Вахтанга я это представил как возможность дать моим людям дополнительно заработать в свободное время. Дед только и спросил со смешком, узнав об этом, не собираюсь ли я таким образом заработать деньги на совместное предприятие по изготовлению спиртного. Естественно, я ответил, что нет, про себя подумав, что очень даже да. Не так, конечно, как подумал дед, но…

Пока купец занимался изготовлением всего необходимого и переоборудовал согласно договорённости свой особняк, я тоже не сидел без дела. Мы с тётей Тамарой на пару уговорили дела Вахтанга заказать самогонный аппарат по нарисованным мной чертежам и попробовать сделать чачу. Обосновали это тем, что надо попробовать, что из этого получится, прежде чем вкладываться деньгами. На самом деле делали мы все с дальним прицелом: чтобы презентовать нашу продукцию богатым людям и посмотреть, как её воспримут. А лучше место для этого, чем казино, придумать сложно. Вот и развели дела Вахтанга на непредвиденные траты.

Конечно, использовать в качестве сырья вино — плохая идея, гораздо выгоднее делать ее из бросового материала типа жмыха, остающегося после переработки винограда, но для пробы мы решили пойти на преступление и использовать не совсем, по словам тёти, Тамары удачное вино, хранящееся у нас про запас.

Помимо всего этого мне одновременно пришлось заниматься ещё и навязанными мне для компании детьми, благо переговоры не сильно меня отвлекали, и времени у меня было навалом. Поначалу, правда, пришлось мне нехило помучиться, пытаясь уговорить ребят отнестись к учёбе со всем старанием. Эта компания с удовольствием занималась со мной всякой боевкой (пока они только бегали со мной, и наставники слегка нагружали их физкультурой) и категорически отказывалась учиться всяким другим скучным наукам. Вернее, они по-честному посещали занятия с моими наставниками (которым за новых учеников пришлось нехило доплачивать, чему дед Вахтанг был крайне не рад), но при этом тупо их не слышали или даже просто не хотели слышать.

Пришлось мне сначала в мягкой форме объяснять ребятам важность учебы, а потом, когда мне надоело уговаривать, уже жёстко говорить, что неучи мне рядом не нужны. Так или иначе, а я своего добился, и ребята начали учиться не на страх, а на совесть. Немаловажную роль в этом их желании сыграла и эпопея с огнестрелом.

Пострелушки, затеянные нами во время знакомства, закончились неслабым скандалом, и деду Вахтангу стоило немалых усилий разрулить это недоразумение. Как бы там ни было, все обошлось, но неожиданно эта история получила продолжение.

Ребята, которых собрали у нас в особняке, были детьми из довольно обеспеченных семей, так что они смогли уговорить родителей приобрести им такое же оружие, как у меня. Не все, конечно, но большинство.

Так что знакомый мне мастер-оружейник неожиданно для самого себя оказался засыпан заказами на пистолеты вроде моих, а передо мной встала задача не допустить среди детей несчастных случаев, связанных с огнестрелом. Дети ведь, и у меня чуть сердце не остановилось, когда один парень притащил с собой пистолет и начал в шутку направлять его на товарищей. Я сам не понял, как зарядил ему в челюсть и вырубил напрочь. Не помешало даже то, что пацан был старше меня на пару лет, а в таком возрасте это много. В общем пришлось мне всерьёз вести с ребятами занятия по технике безопасности при обращении с оружием и буквально вбивать им в головы, что можно, а чего нельзя делать ни в коем случае.

Деду Вахтангу в свою очередь пришлось собирать что-то вроде родительского собрания и объяснять, что бесконтрольное владение детьми оружием не есть хорошо.

В итоге приняли общее решение: изготавливать пистолеты можно, но пользоваться ими дети будут только в присутствии взрослых за городом в выходные дни. Для этого мы даже оборудовали импровизированное стрельбище. Примитивное, понятно, но зато безопасное для случайных прохожих. Там-то уж точно никто особо не ходит.

Нам, кстати, по моему требованию тоже пришлось неслабо потратиться на покупку оружия. Как уже говорил, не все родители могли позволить себе такие траты, и вместо них озаботиться этим пришлось нам, отчего дед Вахтанг реально взвыл, но скрепя сердце пошел навстречу этому моему капризу.

Он согласился, что плохо будет, если в толпе моих малолетних спутников начнется разделение на богатых и бедных, все они, пока находятся рядом со мной, должны быть в равных условиях, и точка.

Так вот, с появлением у детей собственного оружия, которым, как я говорил ранее, они могут пользоваться только по выходным за городом в присутствии взрослых, у меня появился хороший рычаг, заставляющий ребят в всерьез заняться учёбой. Все просто. Неуспевающие были лишены возможности стрелять по выходным. На стрельбище они присутствовали в обязательном порядке, но заниматься им было нельзя. Надо ли говорить, как это повлияло на успеваемость? Сильно повлияло. Пусть и не всем учёба давалась одинаково, но все старались учиться изо всех сил.

В общем, все у меня устаканилось, наладилось и вошло в упорядоченное русло, особенно после начала работы казино, которое, что называется, выстрелило. Ну или, говоря другими словами, свело с ума чуть не половину более-менее состоятельных людей в округе.

Случай это был или, может, божье провидение, как утверждает Сасун Давидович, но после того, как в первый же день работы один бухой в хлам капитан выиграл сразу пятьсот рублей и — а это главное! — без промедления получил свой выигрыш, (благо в кассе к этому времени набралась нужная сумма), казалось, народ сошёл с ума, и ажиотаж вокруг заведения возник пугающий.

Деньги потекли рекой не только в наши с Сасуном Давидовичем карманы, но и деду Вахтангу с тётей Тамарой. Чачу, выставленную на продажу в казино, народ воспринял более чем благосклонно, да настолько, что дед Вахтанг начал уговаривать тётю Тамару переработать все имеющееся вино, чему та отчаянно сопротивлялась.

Прибыль пошла такая серьёзная, что я даже возмущаться не стал, что меня нагло опрокинули с моей долей от чачи. Да и обижаться мне было грех и ещё по одной причине.

В какой-то момент большая часть моих учителей, будто сговорившись, подошли к деду Вахтангу и заявили, что им меня больше учить нечему. Дескать, все, что знали сами, они мне передали, и я это усвоил в лучшем виде. Честно сказать, они мне уже довольно давно ничего нового не давали, но признались в этом только сейчас. Я уж было обрадовался, что у меня будет ещё больше свободного времени, но не тут-то было. Дед Вахтанг нашёл выход из положения.

Так я начал изучать ещё два языка, которые изначально для меня отложили на будущее, — латынь и немецкий. А еще, чтобы мне жизнь мёдом не казалась, мне в крепости в качестве наставников наняли двух офицеров, которые стали преподавать фортификацию и артиллерийское дело. Ну и, как вишенку на торте, дед привлёк к обучению уже всей нашей толпы двух капралов, которые по часу в день муштровали нас в строевой подготовке. То ещё занятие, сразу вспомнилась армия из прошлой жизни и в особенности учебка с её курсом молодого бойца.

Так или иначе, а меня опять загрузили по полной программе, и свободного времени снова стало не хватать, что в конечном итоге похерило множество планов. Но был от всего этого и положительный для меня момент. У преподавателей-офицеров и их коллег нашлись кое-какие книги, и я, всегда любивший читать, маленько сбил оскому и вспомнил, как это — проводить время за чтением. И мне даже неважно было, что это в основном были труды по фортификации и артиллерийскому делу или рассуждения о всяких тактиках и стратегиях, главное — сам факт проведения времени за чтением.

Что касаемо всего остального то, когда пошла прибыль от казино, даже с учётом того, что львиную долю заработанного мы с Сасуном Давидовичем договорились вкладывать в расширение нашего бизнеса, у него скопилось довольно много моих денег, которые следовало бы пристроить в какое-нибудь дело. Я даже присмотрел несколько вариантов, куда можно приложить свои усилия, но пришлось обломаться. Без свободного времени нечего даже думать о начале нового проекта.

Зато деда Вахтанга я удивил напрочь, когда он, почуяв, что можно хорошо заработать на изготовлении чачи, решился всё-таки начать работу по предложенной мной схеме в развитии этого дела. Как-то он ехидно спросил, когда я внесу свою долю оговоренных средств. А я ответил, что он может их забрать у меня из комнаты хоть сейчас.

Думал, его кондратий хватит. Увидев подтверждение моим словам в виде толстого пакета ассигнаций, он только и прохрипел:

— Как? Откуда ты взял эти деньги?

— Где взял, там уже нет. Деньги есть, и рассказывать, как они у меня появились, я не собираюсь.

Не сразу дед смирился с таким положением вещей. Когда понял, что узнать у меня ничего не получится, он даже слежку за мной организовал, которую я срисовал чуть не мгновенно. Понятно, что и она ему не помогла, и, похоже, со временем он смирился.

В итоге, мы, как и планировали, купили изрядный кусок земли под виноградники, заказали доставку саженцев виноградной лозы нужных сортов, заключили договоры с будущим поставщиками винограда и построили небольшой цех для производства пока только чачи. Но небольшой этот цех только в моем понимании, для местных это целый завод. Немного помучились с необходимым оборудованием для этого цеха, но справились, и наш бизнес начал набирать обороты.

Благодаря тому, что деньги, заработанные на продаже чачи, вкладывать пока нам некуда (вернее есть куда, но торопиться с этим мы не будем), мне удалось провернуть одно небольшое дельце с ватагой моих ребят.

Когда мастер-оружейник изготовил ствол для будущей винтовки, мы с ним убили довольно много времени, работая над дизайном этой самой винтовки. Так появилось на свет подобие привычного мне карабина, только заряжаемого с дула и имеющего пистолетную рукоять. Вот захотелось мне иметь такое оружие, и все тут. Как память о прошлой жизни. Но это ладно. Главное, что точно такие же карабины я заказал и для своих ребят тоже, но не только. Ещё заказал привычную для меня по прошлой жизни одежду и экипировку, чем ввёл деда Вахтанга в реальный ступор. Если к ранцам, котелкам с флягами, ножам с ложками или ремням с портупеями он отнесся хоть с каким-то пониманием, то когда увидел образец одежды, только что пальцем у виска не покрутил, да и было от чего. Немного странно смотрелась в этом времени одежда с кучей карманов, да и простеганные бушлаты, сшитые по образцу армейских из прошлого мира, вызывали у него оторопь.

Как бы там ни было, а теперь все мои пацаны щеголяли в привычной мне одежде, пусть и не камуфлированной, а грязно-серой, зато очень удобной. Особенно ребят привели в восторг типа берцы, всё-таки в них правда удобно передвигаться по пересеченной местности.

Замутил я тему и с пулями Минье, но сделал все, постаравшись хоть как-то сохранить это в секрете. Пулелейки сразу на десяток пуль заказал у оружейника, не объясняя, что это и для чего. Понятно, что он может догадаться, а может и нет, не делают тут такого. Но это ладно. Главное, что отливали пули мои отставники и они же крутили патроны. Занимались они этим поти все свободное время, и у нас образовался приличный запас боеприпасов. Своим пацанам я строго-настрого запретил разбирать патроны, пообещав навсегда лишить оружия тех, кто нарушит приказ. Так себе угроза, но ребята рисковать и проверять, действительно ли я так поступлю, не стали, и патроны использовали строго по назначению.

Надо сказать, что стреляли мы много, пусть только в выходные, но все равно ближе к осени ребята научились очень даже неплохо обращаться с оружием. Да и в целом физически окрепли и стали серьёзнее, что ли. Во всяком случае, что такое дисциплина, они усвоил на ять.

Летом день рождения снова прошёл мимо меня. Если бы не праздник Ивана Купала, мог бы и не заметить, что повзрослел на целый год, а так поневоле вспомнил.

В общем, все у меня в жизни наладилось, я активно рос, делал тихой сапой свои дела. Даже пытался руководить через письма своими людьми, оставшимися в Смоленской губернии, хотя это я больше для самоуспокоения так говорю. На самом деле за все это время я только дважды получал корреспонденцию от мамы и моих компаньонов. Мама в первом письме рассказывала по большей части о том, как растет сестренка, о делах в поместье и ещё о тысяче мелочей, на которые в обычной жизни и внимания не обратишь. А вот второе её письмо было пропитано настоящим восторгом и радостью. Оказывается, отец попросил у государя разрешения жениться на матери его детей, и тот не стал препятствовать ему в этом стремлении. В общем, скоро отец станет и по бумагам отцом. Правда, мне от этого ни холодно ни жарко, но за маму я искренне рад. Компаньоны радовали своими отчётами о делах. У них все было на удивление благополучно, и моё благосостояние стремительно росло. Купец, кстати сказать, практически полностью перешел на торговлю зерном. Устройство зернохранилищ оказалось супер выгодным делом, хоть и напряженным. Все дело в том, что приходилось хранящееся зерно постоянно, что называется тревожить, перекидывая его с места на место. Занятие нудное трудозатратное но крайне необходимое и оно того стоило. По весне вложенные в это дело не великие капиталы практически утроились, правда по большей части, стараниями купца который чуть не через драку не позволил реализовать зерно за бесценок. Из-за чего мои компаньоны чуть не разругались в пух и прах. Но обошлось и в итоге они всё-таки сами, без стороннего вмешательства смогли между собой договориться. В своих ответных письмах я только и смог, что рекомендовать им максимально расширять начатое дело, но при этом уточнил, что на месте им виднее, как лучше поступать и я их не ограничиваю в принятии решений.

Все у меня было замечательно ровно до момента, когда пришла пора поступать в гарнизонную школу. Туда меня снова не приняли, теперь уже из-за офицеров, которые преподавали мне фортификацию и артиллерийское дело. Они-то были в курсе моих дел с наставниками, вот и сообщили об этом руководству. В общем, если говорить коротко, мне устроили что-то вроде экзаменов и по их итогам определили, что делать мне в школе нечего, чем чуть не довели до инфаркта деда Вахтанга.

Вообще странная ситуация сложилась я и сам не подозревал, что такое возможно, а оно вон как повернулось.

Дед Вахтанг запаниковал и написал очередное письмо отцу, в котором, как он сказал, спросил его, что дальше-то делать и как быть. Ведь сюда мы прибыли с расчётом, что я буду учиться в той же школе, что и отец когда-то, а потом пойду по его стопам, поступив на службу. Кстати, про службу для меня стало новостью. Но это ладно, главное, что теперь вообще непонятно, что со мной делать. Нет, будь моя воля, я бы нашёл, чем заняться, но это точно не то, чего от меня ждут. А деду Вахтангу самостоятельно не придумать, как со мной быть, поэтому он и спросил отца.

И самое поганое, что решение отца, которое он озвучил в ответном письме, мне совершенно не понравилось.