Глава 11

Когда дед Вахтанг с хмурым видом дал мне прочитать письмо от отца, я сразу заподозрил неладное. А когда прочитал, не выдержал и выматерился, чем изумил деда до икоты. Он даже подзатыльник попытался дать, от которого я успел увернуться. Первый раз, кстати, он попытался меня ударить, до этого словами как-то обходился. Вот и сейчас, промахнувшись, он ткнул в меня пальцем и сурово произнес:

— Не смей ругаться! Чтобы я больше такого не слышал.

Я на это только и смог, что кивнуть, и только немного погодя добавил:

— Да как тут не ругаться? Только же обжились и тут такое.

— Ну, с этим ничего не поделаешь, придётся делать как приказано.

— Деда, давай не будем торопиться, в письме же написано, что отправляться в путь можно весной, когда дороги просохнут. А просохнуть они могут и в середине лета. Как раз за зиму и весну я немного разгребусь тут с делами, все налажу, тогда и поедем.

— Это с какими делами тебе разбираться надо?

— Ну посуди сами. Коньячный завод не построен, подвалов для выдержки нет. Тёте Тамаре самой будет очень сложно здесь крутиться. Да и вообще: зачем спешить? Что изменится, если мы приедем чуть позже?

— Что-то ты темнишь, Ваня, может, уже расскажешь все как есть?

— Как есть? Что же, можно и как есть.

Я немного изучил деда Вахтанга и уже хорошо понимал, что этому человеку можно доверить любую тайну и не переживать за её сохранность. Поэтому сейчас я спонтанно решил с ним немного пооткровенничать. Нет, рассказывать о своём попаданстве я не собираюсь никому и никогда, а вот «помощью предков» мне поневоле придется пользоваться активнее. Похоже, без лапши на уши не обойтись, как минимум с дедом, да и с отцом тоже. Да и надоело мне, если честно, играться в песочнице, вместо того чтобы заниматься серьезными делами и готовить для себя любимого нормальный задел на будущее. Я много размышлял о своём попаданстве и моем месте в этой жизни, и передо мной мало-помалу не просто начал вырисовываться план будущих действий, но и в целом появилась цель, которой нужно хотя бы попробовать достичь. Ведь я, как ни крути, попаданец, а значит по определению должен мутить что-нибудь ну очень значимое. Вот и буду пытаться, а жизнь сама всё расставит по своим местам. Но опять же, при любом раскладе надо торопиться не спеша, чтобы не надорваться. Не зря же говорят, что слона надо есть по кусочку. Так что особо о своих планах распространяться не нужно. Всему свое время. Исходя из этих соображений, я и начал свой монолог.

— Если говорить начистоту и по правде, боюсь, сказанное вам может не понравиться. Да что там, точно не понравится. Поэтому, может, не надо? — на всякий случай уточнил я у деда, подспудно надеясь всё-таки отложить объяснения на будущее. Всё-таки сложно без подготовки и обдумывания разговора вести его правильно, чтобы, как говорится, не спугнуть.

Дед ещё больше нахмурился и произнес словно выстрелил:

— говори.

— Ну, я вас, если что, предупредил, — уточнил я и начал свой рассказ.

— В двенадцатом году Наполеон — это французский император — нападёт на России и приведёт к нам полумиллионую армию. Мы, конечно же, победим, но западные губернии будут разорены, да что там, даже Москву разграбят и сожгут. В битве под Бородино (это деревня такая), отца тяжело ранят, и он умрёт. Деньги, которые я всеми правдами и неправдами стараюсь заработать, нужны мне для подготовки к этой войне.

Я замолчал, обдумывая надо ли рассказывать ещё что-нибудь или, может, уже достаточно, и дед Вахтанг воспользовался возникшей паузой, чтобы спросить:

— Это тебе предки подсказывают?

— Да, но они не только предрекают будущее, но делятся некоторыми знаниями.

— Со знаниями понятно, на виду все эти спиртные напитки и пули твои хитрые, а вот знать о грядущем — это другое, нужно тебе с отцом поделиться всем этим. Почему же ты раньше не рассказывал?

— Потому и не рассказывал, что боялся навредить. Я ведь точно знал, что он вернётся из похода в Европу живым и здоровым, — ответил я деду, а про себя подумал: «вот жучила старый, на стрельбище с нами не ездит, а про пули знает». Дед между тем произнес даже с какой-то обидой:

— Мне-то мог рассказать.

Я посмотрел на него весело и ответил:

— Не мог, потому что об этом узнал бы и отец тоже, а оно мне надо в таком юном возрасте сиротой оставаться, вдруг он, зная грядущее, начал бы действовать по-другому, и это привело бы его к гибели? И не надо мне говорить, что ты не передал бы это отцу. Точно все рассказал бы.

Дед Вахтанг поначалу встрепенулся и напрягся, но почти сразу расслабился.

— Да, ты, наверное, прав. Рассказал бы, не удержался. Но мне непонятно, чем ты недоволен? Ведь в столице, куда тебе велел ехать отец, будет гораздо больше возможностей что-то сделать.

— Дед Вахтанг, возможностей действительно больше, но и глаз лишних — тоже, — ответил я, поморщившись. — Здесь я по-тихому лет за десять наворотил бы такое, что народ из столицы захотел бы приехать сюда жить, а теперь все планы коту под хвост. Даже не знаю, как быть и что делать.

— Да что здесь можно наворотить? Небогатый, мягко сказать, край.

— Да, небогатый, но если немного приложить руки и, главное, голову, можно сделать его очень даже богатым. Но теперь что об этом говорить, надо хоть что-то успеть порешать до отъезда.

Тут неожиданно мне в голову пришла интересная мысль: «а почему бы, собственно, не устроить здесь что-то вроде базы? Оставить тут деда Вахтанга с подробным инструкциями, что и как делать, и пусть работает не только на моё благо, но и регион развивает».

Дед, уловив мой устремленный на него задумчивый взгляд, беспокойно заерзал и вдруг произнес:

— Даже не думай.

Я аж закашлялся и спросил:

— Эмм, о чем не думать?

— Ни о чем не думай, когда ты так смотришь, значит что-то задумал такое, что мне точно не понравится.

Я улыбнулся подумав: «а у деда есть чуйка». Сам между тем ответил:

— Да я ничего такого и не думал. Просто раз уж у нас пошёл такой разговор, может, тогда нам попробовать слегка поиграть с судьбой и не рушить все планы на корню? Если, допустим, я распишу подробно, что здесь и как делать, а вы с тётей Тамарой воплотите их в жизнь, все может получиться.

— Что значит «вы с тётей Тамарой»? Ты хочешь, чтобы я отправил тебя к отцу, а сам остался здесь? Нет и ещё раз нет. Я обещал твоему отцу быть рядом с тобой и слово сдержу.

Увидев, что я хочу что-то возразить, он, повысив голос, сказал как обрубил:

— И даже не заводи больше разговор на эту тему.

Плохо, что дед такой категоричный, тёте Тамаре одной не справиться. С заводом ещё как-то ладу даст, да и купец поможет, а вот с сиротским домом мужик нужен, притом грамотный, любящий детей и заинтересованный вырастить из них нормальных людей. Вот тоже ещё головная боль, а все из-за того, что не зная брода нефиг лезть в воду. Кто же знал, что в России владельцы игорных заведений обязаны помогать сиротским домам. Нет, можно, конечно, тупо передавать деньги местному начальству и не заморачиваться. Но беда в том, что конкретно здесь сиротского дома вообще нет, а о том, что мои деньги дойдут до детишек в других городах, я и мечтать не буду, знаю же, в какой стране живу. Вот и решил я сдуру открыть здесь свой сиротский дом, ведь детишек, оставшихся без родителей, в этих краях хватает, а дело это оказалось совсем не простое.

Нет, если подходить к этому как в этом времени принято, то ничего сложного, но ведь я знаю, как можно все устроить гораздо лучше, поэтому и говорю, что все непросто.

Конечно, я полез в это дело не только потому, что не хотел отдавать свои деньги всяким дармоедам, но ещё и для того, чтобы из этих детей воспитывать себе будущих помощников. И, думаю, если бы не приказ отца ехать к нему в Петербург, потихоньку я бы отладил работу этого заведения. А как быть теперь, даже не знаю. Была надежда на деда Вахтанга, из него получился бы замечательный директор сиротского дома, но, похоже, не судьба. И что с этим делать, я пока действительно не знаю.

Я снова внимательно посмотрел на деда, и мне вдруг пришла в голову новая интересная идея: почему бы мне все равно не перевалить решение этой задачи на деда? Не хочет сам оставаться здесь, ну и пусть решает этот вопрос, ищет толкового человека, у него возможностей всяко больше, чем у меня. Конечно, при таком раскладе я спалюсь с казино, но чего уж теперь, придётся сдаваться.

Дед между тем снова беспокойно заерзал на стуле — вот же чуйка у человека! — и спросил:

— Что опять придумал?

— Дед Вахтанг, раз не хотите здесь оставаться, может, тогда поможете хоть с сиротским домом?

— Каким ещё, гхм, сиротским домом… — начал говорить дед и аж поперхнулся, — его же купец… Подожди, какое ты имеешь отношение к нашумевшему игорному дому?

— Ну, оно моё чуть больше, чем на две трети.

Дед зарядил длинную матерную тираду на грузинском языке, а потом произнес каким-то обреченным голосом:

— Господи, что я отцу-то твоему скажу?

— Можно, конечно, ничего не говорить, — ответил я и, поймав яростный взгляд деда, добавил: — Но мы, конечно, расскажем, и он поймёт, почему я это затеял.

— Только на это и надежда, — ответил дед с тяжелым вздохом. — Ладно, что там тебе за помощь нужна?

Я попросил его подождать пару минут и по-быстрому сбегал в свою комнату за бумагами, на которые переносил свои мысли по этому поводу.

Всё-таки с дедом приятно иметь дело. Он очень быстро вник в мои задумки, одно забраковал, другое похвалил, а в итоге остро посмотрел мне в глаза и неожиданно спросил:

— Дружину себе подготовить хочешь? — и, не ожидая ответа, добавил: — Боюсь, отец твой будет против. Но это ему решать, даже если не разрешит, все равно дело хорошее, поэтому я помогу и людей правильных подберу.

— Дед Вахтанг, а что с сиротским домом-то ему может не понравиться?

— Не с домом, а с теми, кого ты хочешь получить, что видно из предложенного тобой плана воспитания. Отец тебе сам расскажет, о чем ваш род договорился с царским.

«Очень интересно будет узнать, что там за договоренности», подумал я и спросил:

— Может хоть немного намекнете?

— Отец расскажет, — отрезал дед и закончил разговор, сказав, что ему теперь надо хорошо подумать над свалившимися на него проблемами и как-то шустро выпроводил меня из своего кабинета.

Собственно, я и сам был не против, всё-таки сегодня воскресенье, мне ещё своих ребят вести на стрельбище. Но время ещё оставалось, и мне нужно было рассказать тёте Тамаре о разговоре с дедом. Поэтому, едва выйдя из кабинета, я сразу направился на её поиски. Зная деда, он наверняка теперь начнёт выяснять, как это у меня получилось провернуть аферу с казино и кто мне в этом помогал, вот и надо предупредить тетку, чтобы она не подставилась.

Разговор с тётей Тамарой получился каким-то будничным, больше похожим на производственное совещание.

Она внимательно меня выслушала и легкомысленно махнула рукой.

— Пусть пробует узнать, все равно ничего у него не получится, если, конечно, ты не проболтаешься. А вот то, что тебе придётся уехать, — это плохо. Надо нам обязательно записать, что и как делать с этим коньяком потом, когда он настоится. Как готовить спирт и настаивать я поняла, но это же ещё не все?

— Не все, конечно, и мы обязательно запишем, что и как делать. Мы же не завтра уезжаем, будет время поговорить на эту тему.

Собственно, после этого я намылился умотать по своим делам, но тётка задержала меня.

— Тебе надо поговорить с Сасуном Давидовичем. Видела его недавно, жалуется, что уже спать дома боится из-за того, сколько там хранится денег. Предлагает либо увезти их куда-нибудь, либо нанять серьёзную охрану. Твоих солдат и его родственников уже недостаточно.

Вот тоже проблема. Денег тьма, а девать их некуда. Были мысли большую часть средств вкладывать на месте и мутить здесь индустриальную революцию, но теперь это утопия. А вопрос надо решать, притом срочно.

Я немного подумал и ответил:

— Тёть Тамара, я вас попрошу, передайте ему, пожалуйста, пусть начинает подбирать в охрану людей. Абы кого брать нельзя, пусть надежных набирает, денег при этом не жалеет и готовится к дальней дороге. Появились у меня тут идеи, как распорядиться деньгами, да и нужно попробовать помочь ему с его врагами. Не верю я, что два подряд каравана, притом идущие по разным маршрутам, могли быть разграблены случайно. Я уверен, что в компании нашего купца есть предатель, надо попробовать его вычислить.

Тётка на это только головой кивнула и сказала:

— Передам, конечно, но тебе с ним всеравно надо встретиться.

— Вот завтра и встретимся, как всегда на базаре, сегодня уже никак не получится.

Интерлюдия

— Сурхай, я предлагаю верное дело. Мои люди долго наблюдали и узнали все, что нужно, для успешного набега. Конечно, нападать рядом с городом опасно, но там охрана небольшая и все можно сделать быстро. Только подумай, два десятка детей, среди них не меньше половины из богатых семей. Выкуп можно будет требовать не просто большой, а огромный.

— Взять детей, может, и получится, но вот сможем ли мы уйти с ними, не потеряв их? Ведь будет погоня, и организуют её быстро. Не получится у нас уйти с детьми, Ахмет.

— Я всегда говорил, что ты умный, поэтому и предлагаю тебе идти в набег. Не переживай за отход. С нами пойдет Исмаил со своими людьми. После того, как возьмем детей, они налетят на окраины города и там немного пошумят, чтобы увести погоню в другую сторону. Он обещает привести полсотни бойцов. Если считать и наших с тобой людей, получится больше сотни. Захватив детей, отправим с Ахметом по десятку всадников, ему семьдесят человек с лихвой хватит, чтобы посеять панику в городе. Пока разберутся, что к чему, мы спокойно уйдём. Да и Ахмету ничего не помешает скрыться. Подготовим в укромном месте сменных лошадей, и в горы он уйдёт без проблем, а там, сам знаешь, его уже не достать.

— Я вижу, что ты все хорошо продумал, осталось договориться о разделе добычи, и я, пожалуй, в деле.

Конец интерлюдии.

Расставшись с тётей Тамарой, я отправился к себе в комнату с мыслью, что надо всё-таки, пока есть время, плотно подумать обо всем, что происходит, ведь я, прочитав отцовское письмо, действовал спонтанно, больше на интуиции и эмоциях, а это неправильно. Я до сих пор не уверен, что правильно поступил, рассказав деду Вахтангу о казино. Всё-таки это, как ни крути, перебор для княжеского сына. Нет, отмазаться и сказать, что я только дал денег для работы и сам этим не занимался, можно. Но это так себе, детский лепет. Последняя мысль заставила меня улыбнуться, ведь я и правда еще ребенок.

У себя в комнате, размышляя о своих дальнейших действиях, я неожиданно уснул. Наверное, слишком уж перенервничал во время разговора с дедом или, может, перенапрягся, не знаю. Но когда меня растолкали, я проснулся в настроении, которое можно назвать пофигистическим. Иди оно все лесом, надо действовать по принципу «вижу цель, не вижу препятствий» и решать проблемы по мере их возникновения. Не убьёт же меня отец на самом деле за это казино? Или убьёт?

Вот же понапридумывали ограничений и условностей будто специально, чтобы нагадить нормальному попаданцу.

Все это пронеслось в голове со скоростью света, пока я протирал глаза после сна.

Тётя Тамара, которая меня разбудила, дождавшись, когда я посмотрю на нее уже осмысленным взглядом, произнесла:

— Обыскались тебя все. Там твои подопечные скоро паниковать начнут от того, что их лишают развлечения.

Я улыбнулся, поблагодарил за то, что разбудила и начал по-шустрому собираться. Стрельбы — это ведь правда для пацанов сродни празднику.

Увидев возле оружейный комнаты столпотворение бьющих копытами от нетерпения пацанов, на миг даже смутился, что все это из-за меня, но виду, конечно, не подал. Рявкнул по привычке, чтобы навести порядок, и начал выдавать им оружие. Как бы в компенсацию за свое опоздание выдал каждому по два десятка патронов к винтовкам и ещё десяток для пистолетов. И да, патроны между собой различались: в винтовочных навеска пороха была побольше, соответственно, и патрон длиннее, хотя пули при этом были одинаковые. Естественно, подбирали навеску пороха методом тыка и в конце концов пришли к такому результату.

На стрельбище мы выдвинулись, как и всегда, в пешем порядке в отличие от нашего сопровождения, которое передвигалось верхом. Тоже ведь какая-никакая тренировка. До стрельбища идти примерно километров пять, и половину этого расстояния мы зачастую преодолевали бегом.

В этот раз в сопровождении из взрослых были только четыре человека, мои отставники практически на постоянку поселились у Сасуна Давидовича и охраняли накопленные капиталы. Поэтому уже чуть не два месяца на стрельбище мы ходили без них, вот как сейчас. Да двух грузин и пары казаков было вполне достаточно. Это поначалу за ребятами нужен был глаз да глаз, сейчас они уже опытные и особого пригляда не требуют.

Добравшись на места, мы только и успели, что обновить мишени и зарядить оружие, как прозвучал заполошный крик одного из казаков:

— Бегите, мальцы! Разбегайтесь кто куда, мы их задержим!

Обернувшись на крик, я на миг даже потерялся от открывшейся картины. К нам сразу с трех сторон как угорелые неслись три отряда горцев, так что бежать нам, по сути, было некуда.

Среагировал я мгновенно.

— Отставить бежать! В одну шеренгу лицом к противнику становись. Приготовиться к стрельбе с колена. Разобрать цели, как вас учили! — проорал я и, дождавшись, пока все изготовились к бою, скомандовал: — Огонь! — и после залпа снова заорал: — Заряжай, огонь по готовности!

Все происходило на такой безмуной скорости, что я даже испугаться не успел.

После второго совсем не дружного залпа последовал третий, а потом и четвёртый, после которого я понял, что перезарядиться мы не успеваем, и проорал команду бросать ружья и доставать пистолеты.

Так получилось, что в момент нападения я находился с левой стороны от наших ребят (если смотреть со стороны противника), а все взрослые сопровождающие были справа за линией нашего строя. Наверное, поэтому напавшие на нас всадники, нарвавшись на довольно плотный огонь, в последней фазе атаки начали забирать чуть больше в мою сторону. Мои ребята, надо отдать им должное, не дрогнули и из пистолетов стреляли уже чуть не в упор. Естественно, я тоже не стоял столбом и разрядил свои пистолеты, выбив из седла двух нападавших, а вот что было дальше, я не знаю, потому что внезапно свет потух.

Очнулся я как-то резко и с дикой головной болью. Мгновенно понял, что связан по рукам и ногам. Попытавшись повернуться, чтобы осмотреться, я тут же снова потерял сознание от прострелившей голову боли. Но перед этим я успел подумать: «неужели мы всё-таки проиграли?»