Глава 12

Интерлюдия.

— Почему вы здесь, живы и здоровы, а мальчик похищен? Я понимаю, что в пылу сражения все может произойти, но почему вы во время нападения находились в стороне? — отчитывал подчинённых дед Вахтанг, задавая им вопросы по делу, и сейчас его поведение совсем не походило на привычное. Глаза горели недобрым огнем, голос грохотал словно бежала вниз по горе лавина, а тело было как туго сжатая пружина. Сейчас он меньше всего напоминал умудренного жизнью наставника. Это был воин, готовый вступить в сражение с кем угодно на любых условиях.

Перед ним, понурив головы, стояли трое сопровождавших мальчишек на стрельбище подчинённых, вид которых оставлял желать лучшего. Мало того, что один из них был ранен и сейчас баюкал наспех перевязанную руку, от всех них сильно разило горелым порохом, и они были грязные, будто специально валялись в пыли.

— Не горячись, дядя Вахтанг, ты ведь им не даёшь ответить, — вмешалась в разговор Тамара, выдержала паузу и приказном тоном добавила: — Рассказывайте все подробно.

Говорить почему-то начал единственный из троицы казак, два его товарища-грузина так и стояли, молча повесив головы.

— Горцы внезапно налетели с трех сторон, тремя разными отрядами. Хотя бежать детям было некуда, мы все равно велели им разбегаться, а сами решили дать бой и задержать нападавших, сколько сможем. Шансов замедлить врагов у нас не было, слишком уж их было много. Княжич тут же отменил приказ и велел детям строиться.

Казак на секунду запнулся, сглатывая слюну, и продолжил говорить:

— Чтобы не попасть на линию огня, нам пришлось отойти немного в сторону. Все было настолько быстро, что мы с трудом успели чуть сдвинуться, как раздался первый залп. Естественно, с линии огня мы ушли к ближнему от нас флангу строя, из-за этого оказались в стороне от княжича. Ребята успели дать четыре зала и погубили немало супостатов, даже заставили часть из них развернуться. Но другая часть всё-таки добралась до них, и её встретили уже выстрелами из пистолетов. Горцы в ответ тоже успели выстрелить и даже попали в Сидора, убив наповал. Ребята, стреляя из пистолетов чуть ли в упор, положили почти всех прорвавшихся к нам горцев, а они и в последний момент повернули ближе к флангу, где стоял княжич. Один богато одетый горец в последний момент перед тем, как княжич в него выстрелил, успел стегануть в ответ кнутом и попал. Второй горец подхватил падающее тело княжича, перебросил его себе через седло и ускакал. Зацепив край фланга, всадники стоптали нескольких ребят, и двое юношей погибли, а ещё троих сильно поломали. Всего ушло пять человек, они увезли княжича. В погоню мы сразу отправиться не смогли, потому что отвернувшаяся до этого часть горцев, увидев, что их люди прорвались к нашему строю, снова решили атаковать, и нам пришлось отражать нападение. Вернее командовать детьми по примеру княжича. Отбились мы без большого труда. Хорошее оружие придумал княжич, очень эффективное. Всего мы положили семьдесят трех горцев и, как мы выяснили у пленников, всех троих пошедших в набег предводителей. После боя, понимая, что втроём нам княжича не отбить, даже если догоним, мы сразу посадили несколько ребят на лошадей убитых горцев и отправили их к вам за помощью. Сами занялись допросами раненых и пленных и собрали трофеи.

На этом казак рассказ закончил, а дед Вахтанг пробормотал себе под нос:

— Собрали они трофеи, ты посмотри на них.

Он хотел ещё что-то сказать, но тётя Тамара его перебила:

— Что делать будем?

— Что делать, спасать будем Ваню! — взорвался дед. — С минуты на минуту здесь будет отряд в пару сотен бойцов. Пойдём крошить селения этих наглецов. Случись что с княжичем, и я залью кровью эти горы, а иначе как мне Петру Ивановичу на глаза показаться?

— Может, попробовать через купцов договориться о выкупе?

Дед Вахтанг вскинулся было что-то сказать, но не стал, казалось, он за мгновение сдулся, как воздушный шарик, и ответил:

— Можешь, конечно, попробовать, но я ждать не стану, выеду сразу, как соберутся люди. А ты ещё знаешь что сделай? Кинь на базаре слух, что если нашего княжича не вернут в целости и сохранности, родам, которые участвовали в нападении, объявят кровную месть, и за головы любых членов этих родов назначат очень большую награду.

Дед осмотрел комнату каким-то остекленелым взглядом и добавил сквозь зубы:

— Вырежу их всех от мала до велика и жить буду только ради мести.

Даже тётя Тамара вздрогнула от того, сколько силы вложил дед Вахтанг в эту фразу.

Конец интерлюдии.

Второй раз я очнулся уже без головной боли, будто проснувшись после долгого сна. Да и чувствовал я себя замечательно, как после сна, хотелось в туалет и, как ни странно, есть. Всё-таки обычно после сна есть не особо хочется, а тут…

Только когда я бодренько так вскочил на ноги, до меня дошло, что все плохо. Вспомнил, что я, похоже, в плену. И, более того, прямо сейчас я вроде бы в каком-то полутемном месте, похожем на яму? Блин, неужели и сейчас есть зинданы? Если так, то все хуже, чем могло бы быть. Из ямы сбежать куда сложнее, если это вообще возможно.

Размышляя, я попутно обследовал свое временное, надеюсь, пристанище. Всё-таки приперло неслабо, и надо срочно определиться, куда тут можно гадить и куда нельзя ни в коем случае.

Несмотря на царящий здесь полумрак, если не сказать хуже, я быстро выяснил, что я и правда в яме, и в ней я ничего кроме соломы и бараньей шкуры на ней не обнаружил.

Не в силах особо терпеть, я отлил у дальней от импровизированной лежанки стенки, упал на баранью шкуру и задумался.

По большому счету, если меня не прибили сразу, значит, шанс на спасение есть. Я ни капли не сомневаюсь, что дед Вахтанг приложит все усилия, чтобы меня освободить. Да и сам я не собираюсь щёлкать клювом, сбегу при первой же возможности. Поэтому на первый взгляд, ничего совсем уж страшного с этим пленением не произошло. Придётся, конечно, посидеть в зиндане, но ничего, переживу это небольшое неудобство. Посмотрим, как будет. В любом случае я не собираюсь изводить себя раздумьями о том, что все плохо. Я жив, здоров, и пока это так, все хорошо, хоть и неприятно.

С этими мыслями я сам не понял, как снова уснул. А проснулся от того, что на меня что-то свалилось, ощущение было, будто кто-то снежком зарядил. Открыв глаза и рывком перевернувшись на спину, я увидел вверху сдвинутую в сторону плетеную крышку и две ржущие бородатые рожи. Осмотревшись, рядом с собой я увидел небольшую лепешку, которую, похоже, и скинули на моё спящее тело.

Один из бородачей, продолжая смеяться, произнес на ломаном русском:

— Сейчас опущу кувшин с водой, отвяжешь от него верёвку.

И тут вниз ко мне начал опускаться на веревке довольно большой, литров, наверное, на пять, керамический кувшин. Естественно, я подскочил на ноги, поймал слегка раскачивающуюся посудину, из которой выплескивалась вода, и аккуратно отвязал верёвку. Да там и надо было только дёрнуть за короткий конец этой веревки.

Собственно, на этом все и закончилось. Верёвку вытащили обратно, крышку вернули на место, и я снова остался в одиночестве.

Есть мне хотелось сильно, поэтому я решил тут же перекусить и чуть зуб не сломал, когда пытался отгрызть кусок от от этого, как выяснилось, сухаря. Лепешка была настолько твёрдой, что у меня даже мелькнула мысль попробовать её в качестве лопаты, чтобы выцарпать в стене выемки и подняться по ним наверх.

Понятно, я не стал проводить подобные эксперименты и вместо этого попробовал размягчить это горское гостеприимство в воде. Нельзя сказать, что с особым удовольствием, но с горем пополам лепешку я одолел. Съел её всю, решив не откладывать на потом. Фиг его знает, что будет дальше, а силы в любом случае понадобятся. Да и разницы я особо не видел, съесть её всю сразу или растягивать удовольствие на сутки, если, конечно, это суточный рацион.

Перекусив, я снова улегся на свое ложе и принялся размышлять. Сначала обдумывал свои дела на Кавказе, потом маленько повспоминал о маме с сестрёнкой и своих начинаниях на Смоленской земле, в общем, убивал время как мог, пока у меня не возникла интересная мысль: а почему мы вроде как князья, но без своего княжества?

Вопрос этот меня неожиданно как бы задел. Нет, ну правда, кто нам мешает замутить свое княжество?

Я начал было думать о Кавказе и быстро плюнул на это дело. Затевать такое здесь — это даже не смешно. В этот плавильный котел из кучи разных народов только сунься с подобной идеей, замучаешься разгребать. А вот поразмышлять немного в другую сторону очень даже не помешает.

Хотя о Кавказе тоже думать надо, но в другом плане: как отбить у горцев охоту похищать людей. Ведь понятно же, зачем они это все затеяли. Два десятка детей богатых родителей — это серьезные деньги.

Нужно что-то придумать, чтобы они при одной мысли о рабах во сне вздрагивали. Они тут уважают силу, так я им покажу эту силу, да так, что тошно станет. Вот только выберусь отсюда, так и займусь решением этого вопроса. Может, конечно, это и утопия, но и оставлять все это просто так я не намерен.

Размышляя подобным образом, я неожиданно поймал себя на мысли, что какой-то я слишком уж кровожадный стал в этой жизни. Немного покатал эту мысль в голове и плюнул на все эти рефлексии. Пофиг, какой есть, таким и буду. Не зря же говорят про жизнь с волками, мол, если к ним попадёшь, надо выть как они. Вот и буду выть, да так, чтобы этим волками плохо пришлось.

А вот про свое княжество надо подумать поплотнее. Ведь в мире сейчас ещё уйма «ничейных» земель, при желании можно отгрызть себе кусочек. Конечно, денег на это понадобится дофига и больше, но ведь это реально. Да и с деньгами вопрос можно решить относительно быстро. Пока раскидать свои казино по России, а после войны с Наполеоном и Европу окучить. Так можно не на одно княжество заработать, а построить рай при жизни на отдельном кусочке земли.

Конечно, обирать вроде как своих людей, что называется, не комильфо. Но если будет стоять выбор: сохранить несколько сотен жизней во время будущей войны, при этом обеспечив себе условия для воплощения своих планов в жизнь, или обобрать нуворишей-соотечественников… для меня выбор очевидный и безальтернативный.

Идея меня настолько увлекла, что я потерял покой и начал метаться по дну ямы как неприкаянный.

Ведь если разобраться, даже на нашем Дальнем Востоке неосвоенных земель дофига и больше, не говоря про всякие Америки с Африками. По-любому можно замутить что-нибудь достойное, что позволит называться князем не только по праву рождения, но и по факту тоже.

В подобных думах я провел остаток дня и уснул уже только поздно ночью.

А вот пробуждение у меня получилось в этот раз необычным. Проснулся от звуков заполошной стрельбы и истошных криков. Притом на улице, судя по всему, было ещё темно, ну или, может, не совсем темно, но и не ясный день.

Похоже, на горцев кто-то напал, и я пока даже не знаю, радоваться мне или пока не спешить. Если это деда Вахтанга работа, то тогда, конечно, буду рад, а вот если какие-нибудь конкуренты пришли на разборки, то даже не знаю, хорошо ли это. Ещё продадут в какую-нибудь Турцию, и думай потом: просто рабом будут держать или, не приведи господь, евнухом сделают. От последней мысли меня даже передернуло, во чего бойся.

В общем, решил пока сидеть тихо, а там видно будет, чем все закончится.

Стрельба довольно быстро затихла, а вот крики только нарастали и вскоре к ним добавился какой-то животный вой. Кто-то кричал так громко, да с подвыванием, что у меня даже мороз по коже пробежал.

Длилась эта вакханалия довольно долго, а потом крышка, закрывавшая зиндан, отлетела в сторону, будто её какой великан оторвал, и я увидел сплошь знакомые рожи своих охранников, казаков и грузин. Наверху раздался рык деда Вахтанга, и он, растолкав в стороны подчинённых, заглянул в яму и выдохнул:

— Жив!

После этого и минуты не прошло, как в яму опустилась, странная, как по мне, лестница, и я полез на свежий воздух, где и попал в лапы деда. Реально думал, раздавит, настолько бурно он проявлял радость. Но перед тем, как обнимать, он ощупал меня всего и спросил, где болит а уж потом сжал так, что даже екнуло что-то внутри. В общем, бурная получилась встреча после недолгого расставания. Ну, это я думал, что недолгого, оказывается три дня прошло, как меня умыкнули.

Вообще интересная история получилась с моим пленением и особенно освобождением, можно сказать, познавательная и поучительная: вот как жадность фраеров губит.

Благодаря тому, что в этом селении, где нашли моих похитителей и где я пребывал в плену, удалось взять сразу двоих участников памятного налёта живыми, цепь событий после того, как я потерял сознание, удалось восстановить чуть ли не поминутно.

Оказывается, налетчики опоили меня беспамятного какой-то фигнёй, от которой меня выключило больше чем на двое суток. Потому-то, наверное, и голова перестала болеть, помню ведь, как было, когда очнулся первый раз. Странно, что на черепушке даже следа от удара не нашлось, хотя, по идее, он должен быть, все таки чем-то же я получил в голову, что меня так надёжно вырубило.

Но это ладно. Вырвавшись из боя и встретившись со своими товарищами, оставшимся в живых, эти деятели не нашли ничего лучше, чем помчаться за сменными лошадьми, которые дожидались их в укромном месте. Вот, собственно, из-за этих самых лошадей они и не смогли увезти меня в горы. Скорость движения с табуном упала, ну и решение устроить распродажу этих самых лошадей в одном из селений, где у них жили родственники, сыграло свою роль. В итоге дед с собранным на скорую руку внушительным отрядом не только выследил и догнал оставшихся в живых горцев, но и организовал моё освобождение, не дав и тени шанса мне навредить. Правда, часть виновников сбежали и в этот раз, но, по мнению деда, это неважно, а вот мне очень даже важно. Узнав о гибели и ранениях моих пацанов, я прям реально впал в ярость, но не во всепоглощающую, как это бывает, когда хочется рвать и метать, а в какую-то холодную, когда начинаешь мыслить, как компьютер, безэмоционально. Вот и я так начал мыслить, и подслушай сейчас нормальный человек эти мои мысли, по-любому бы ужаснулся. Вернусь в город и постараюсь познакомить местных непримиримых с настоящим террором. Объясню, что моих людей трогать нельзя ни в коем случае, да так, что здесь это надолго запомнят.

Уже по дороге домой, а передвигались мы очень медленно, обремененные многочисленным трофеями, я обратил внимание на то, что все наши люди (я имею в виду людей, находящихся у нас на службе постоянно) вооружены карабинами и пистолетами, которые изготовлены для моих ребят. Естественно, я не удержался и, когда выдался удобный момент, спросил у деда Вахтангу, что бы это значило.

— Ваня, ну ты уж совсем людей дураками не считай. Люди ведь не слепые, тем более сопровождающие вас воины, они понимают, что к чему. Твои ребята начали бить с расстояния, когда обычные ружья применять бесполезно, и воины это оценили. Тем более оценили скорость перезарядки нарезного оружия.

Дед, увидев, что я напрягся, а мне очень не хотелось, чтобы слухи о моих пулях разошлись, добавил:

— Не переживай ты так, видел я, как ты трясся над секретом своих пуль. Поэтому из всех убитых горцев и лошадей пули твои солдаты вырезали. Но имей в виду: по возвращении всем нашим людям закажем такое же оружие. И не спорь. Секреты секретами, а безопасность важнее.

Собственно, я и не собирался спорить, тем более что от этого в какой-то мере зависит и моя жизнь тоже. Но вот ещё один волновавший меня вопрос я задал.

— Дед Вахтанг, а откуда взялись все эти люди? — спросил я, кивнул я на наш отряд.

— Часть — это люди моих друзей и знакомых, а ещё примерно половина — это твой армянский товарищ армянин, не знаю, откуда он их взял, нанял или уговорил, да и неважно, главное, что бойцов он привёл отменных. Сам только в погоню не пошёл.

Я про себя только и подумал: «надеюсь, он хоть какую-то охрану оставил, а то так можно остаться у разбитого корыта. Надо побыстрее решать проблему с наличными деньгами, а то ведь я так могу и доиграться».

Добирались мы домой двое суток, так что времени на разговоры с дедом Вахтангом у меня было полно. Как-то так получилось, что я в одном из разговоров задал ему вопрос, так зацепивший меня тогда в зиндане. Понятно, что в целом ситуация мне понятна, но послушать мнение кого-то ещё мне было интересно, поэтому я прикинулся дурачком, спросив:

— Скажите, а почему мы вроде как князья, а своего княжества у нас нет?

Дед задумчиво на меня посмотрел и ответил:

— Вот встретишься с отцом, ему этот вопрос и задашь.

— Это из-за договоренностей с царями, да? — не унимался я.

Дед не стал отвечать вслух, но кивнул. Я на этом не остановился и задал ещё один вопрос:

— Нельзя иметь княжество на территории России, а если за её пределами, то можно?

Дед напрягся, глаза у него остекленели, и он надолго ушёл в себя. Я уже думал, он не ответит, но нет, через какое-то время он, будто очнувшись от своеобразного транса, начал говорить:

— Я не могу ответить на твой вопрос однозначно. Вроде таких запретов точно нет, но никто об этом не думал. Да и не нужно это было никому. С отцом тебе надо разговаривать об этом, я мало что знаю.

Понятно, что дед лукавил, все он знает, только по какой-то причине говорить не хочет. Но это ладно, придет время, и я обо всем узнаю. Сейчас мне пока нужно просто сопеть в две дырки и делать свои дела, а как все будет дальше, я со временем пойму и определюсь.

По прибытии домой я сначала угодил в руки тёти Тамары, которая меня отмыла, переодела и вообще затискала. Окружила заботой, как не всякая мать своего ребёнка, и я только удивлялся, как в этой большой женщине уживаются совершенно несовместимые черты характера. Вот уж действительно Женщина с большой буквы, разная и загадочная.

А вот вечером, можно сказать, уже ночью, в день нашего возвращения домой у нас образовался неожиданный банкет. Просто родители моих ребят, узнав, что я жив-здоров и что меня освободили из плена, пошли к нам в гости прямо косяком, притом, будто сговорились, все без исключения. Надо ли говорить, чем это закончилось? Даже песни в итоге пели. Что меня удивило и озадачило, все несли мне подарки и благодарили за своих детей, дескать, я их научил, как быть воинами, и они, находясь рядом со мной, меняются прямо на глазах. Но больше всего меня приморозило к земле, когда пришли родители погибших ребят и попросили взять к себе младших детей. Вообще жесть жесткая. До слез довели, и я ещё больше уверился, что мстить буду изо всех своих сил и возможностей. Вообще странная ситуация.

В прошлом мире это было бы фантастикой, здесь же все будто как и должно быть.

Пообещал, конечно, принять в команду младших ребят, а заодно уведомил, что скорее всего ненадолго, потому что скоро мне придётся уехать к отцу в столицу. Но вот если вдруг они отпустят детей со мной, то тогда, может, и надолго. Ну и обозначил, что верные люди со мной многого могут добиться, правда нескоро, мне ведь ещё вырасти надо, а ещё предупредил, что опасно рядом со мной по жизни идти.

Прикольно, наверное, со стороны смотрелись эти мои разглагольствования, но народ почему-то не смеялся, а один из дагестанцев сказал:

— Если надо, поедут с тобой куда скажешь.

Вот так вот не более и не менее.

Через неделю после вышеописанных событий к нам пришёл обоз из Крыма, в котором привезли черенки виноградной лозы нужных нам для изготовления коньяка сортов. Именно в Крыму у нас в стране в оптовых масштабах выращивают подходящий виноград, поэтому там мы и заказывали необходимый посадочный материал. Нет, здесь тоже есть подходящий виноград, но пока в мизерных количествах. Поэтому пришлось тратить немаленькие деньги, чтобы решить вопрос виноградников более-менее быстро.

До весны, когда их можно будет высаживать, ещё достаточно много времени, так что пришлось нам все это размещать в подвале, чтобы не загубить. И так есть некоторые сомнения, что все будет хорошо, всё-таки по дороге что-то могло подмерзнуть, но так ли это, мы узнаем только весной. Сейчас просто сделаем все от нас зависящее, чтобы сохранить привезенное.

После этого я наконец решил плотно заняться казино, от которого очень многое зависело в ближайшей перспективе. Вернее, не самим казино, а расширением этого бизнеса, притом значительно. Накопленные капиталы пора было вкладывать ещё вчера, поэтому моего компаньона ждёт дальняя дорога и куча работы, благо он к этому готов. Но прежде я займусь местью и перевоспитанием местных рабовладельцев, а мой компаньон перед отъездом мне в этом поможет.