Глава 14

— Ать-два, ать-два, — задорно командовал капрал, а мы с моими ребятами, обливаясь потом, маршировали, с трудом удерживая на плечах тяжеленные ружья. Мысли мои при этом были нерадостными, да, что там, они были крайне злыми. Была бы моя воля, устроил бы в стране революцию семнадцатого года уже сейчас.

Сука, я думал, только Павел был таким дурным, что занимался муштрой по прусскому образцу, а оказывается, нет, не только. Сынок его, Александр, похоже, ничуть не лучше. Не зря читал про него в прошлом мире, что он знал о заговоре против отца и ничего не предпринял. Сейчас понимаю, что он, наверное, вполне на это способен.

— Ать-два, ать-два, — надрывался между тем капрал. Вот тоже урод, наверное, думает, что у него две жизни в запасе. Думает, что его издевательство над детьми пройдёт без последствий. Ничего, скунс вонючий, если до царя пока не дотянуться, то тебя, гаденыш, гвардия не охраняет. Аукнется тебе эта строевая подготовка, немчура поганая. Найдутся добрые люди, которые отблагодарят тебя за твоё рвение от всей широты русской души.

— Ать-два, ать-два, — продолжал капрал как заведенный, а я, стараясь отвлечься от навалившейся неподъемной ношей усталости, начал вспоминать недавние события, столь значительно повлиявшие на мою жизнь, которая в очередной раз сделала резкий поворот совершенно не в ту сторону, куда я стремился.

В дороге мы провели два месяца. А все потому что двигались не спеша, и на то было сразу несколько причин. Это и набранная в охрану сотня бойцов, который, что называется, притирались и налаживали взаимодействие между десятками, на которые их разбили. А главное, это мои ребята, которые поначалу не в состоянии были провести весь день в седле, а ехать в повозках мы изначально не планировали, хотя такая возможность у нас была. Нет, дед-то хотел забить на все и двигаться быстрее, но я убедил его не торопиться. Просто такой поход — это возможность для моих ребят приобрести бесценный опыт дальних переходов, вот и надо, чтобы они ощутили все прелести на своей шкуре. Кстати, передвигались мы с ними не только верхом, значительную часть пути мы и вовсе бежали на своих двоих. Хотя бы по пару часов в день мы проводили бегом и к концу пути ребята высохли как таранка, вывешенная на сквозняке.

Дорога прошла без проблем, никто в пути не заболел и тем более не умер, поэтому в столицу мы прибыли без труда. А вот в конечной точке маршрута начались наши приключения.

Хорошо, что перед городом мы встали лагерем, а не поехали все скопом сразу к отцу.

Оказывается, у него в Петербурге нет своего жилья, принадлежащего ему лично, и он снимает квартиру, пусть и огромную, как по мне, но разместить в ней всех наших людей невозможно.

Поэтому и хорошо, что наши люди остались за городом, а к отцу сначала отправился только дед Вахтанг с парой охранников. Он хотел и меня сразу взять, но я, честно сказать, слегка оробел. Сам не знаю почему, но решил пока остаться с обозом, обосновав это тем, что отца может и не быть на месте, он ведь на службе. Поэтому надо типа узнать, где он находится и только тогда…

Не угадал я. То ли повезло, то ли наоборот не повезло, но отец был дома, как и мама с сестрёнкой, и они не стали кого-то отправлять за мной. Нет, они поступили по-другому: загрузились в карету и примчались к нам в лагерь.

Рассказывать о самой встрече не буду. Мама поплакала, затискав меня как живую куклу, но отметила, что я изрядно подрос. Сестрёнка зыркала на меня недоверчиво своими синющими глазенками. Она, кстати, больше походила на мать, и от отца ей достались только чёрные вьющиеся волосы, так что вырасти она должна настоящей мужской погибелью. Довольно редкое это сочетание, когда чёрные волосы и синие глаза, и очень красивое.

Отец в этот раз тоже подошёл и приобнял, но так, скупо, будто украдкой.

Потом пришлось срочно решать, как быть с уймой приехавшего народа и с самим обозом. Всё-таки разнообразного имущества, как и всяких товаров мы привезли немало, одних только подарков набралось аж на две телеги.

Отец поначалу хотел отправить всех в расположение гвардейского егерского батальона, которым он с недавних пор командовал, но, немного подумав, отказался от этой идеи. Слишком много народа с нами прибыло, превращать воинскую часть в цыганский табор — не самая хорошая идея. Потом они с дедом Вахтангом начали обсуждать вариант аренды какого-нибудь жилья, но это тоже казалось не самым хорошим решением, всё-таки разместить всех в одном месте было сложно, а дробить на части не хотелось.

Понятно, что я не смог остаться в стороне и предложил самое простое и, по моему мнению, очевидное решение:

— Может, просто купить какую-нибудь подходящую усадьбу?

Отец осмотрелся и ответил:

— Слишком дорого. Тысяч в двадцать обойдётся.

— Ассигнациями или на серебро?

Отец посмотрел на меня с подозрением, дед Вахтанг хмыкнул в бороду, мама улыбнулась, но тем не менее именно она ответила:

— На серебро, сынок. Здесь вообще все дорого.

В принципе, если продать все мои драгоценности, можно и вытянуть такую покупку. Так я, конечно, почти без денег останусь, но со временем, когда я распродам свою кучу дорогого хлама, все с деньгами наладится. Будет, конечно, не так, как я привык, но мне хватит. Поэтому, обдумав по-быстрому все эти расклады, я произнес.

— Предлагаю несколько дней постоять здесь лагерем и поискать подходящую нам усадьбу. Если получится по-быстрому кое-что продать, то мы без проблем купим её за мои деньги.

Отец, как-то протяжно протянул «тааак!» и при этом посмотрел на деда Вахтанга очень острым взглядом. У мамы глаза расширились до неимоверных размеров. И только сестренке было пофиг, она увлеченно облизывала леденец, который я преподнес ей в подарок.

— «Кое-что продать» — это что? — поинтересовался отец

— Долгая история, и в двух словах её не расскажешь. Может, потом? — легкомысленно отмахнулся я.

Было видно, что отцу такое моё поведение не понравилось, но нагнетать он не стал, а вместо этого спросил:

— А сколько у тебя сейчас деньгами?

Я секунду подумал и ответил:

— Ну, тысяч двенадцать, может, пятнадцать наберётся, — сказал я после секундного размышления и, увидев на лице отца непонимание, добавил: — Часть денег в иностранной валюте, ее ещё менять на рубли надо будет.

— Тогда и думать не будем, сегодня же займёмся поисками и будем покупать, — тут же ответил отец.

Собственно, после этого разговора дед Вахтанг отдал кое-какие распоряжения, и мы, взяв с собой телеги с подарками, отправились к новому для меня месту проживания.

В этот день о делах особо поговорить не получилось. Меня, если так можно выразиться, приватизировала мама и замучала вопросами о том, как я жил на этом диком Кавказе, что там делал и так далее и тому подобное. В общем, затерроризировала напрочь.

Да и с моими подарками мы разбирались довольно долго, всё-таки привёз я целую кучу самых разных вещей, начиная от всяких ковров и тканей и заканчивая дорогой посудой и богато украшенным оружием для отца. Про сестрёнку, кстати, тоже не забыл, и она чуть ли не больше всех радовалась своему подарку — деревянной кукле с кучей сменной одежды. Специально ведь старался всем угодить, вот и про сестрёнку не забыл.

Вообще я, конечно, родных неслабо удивил количеством, да и качеством подарков. Не ожидали они такого, ведь по всем раскладам я должен был приехать если не совсем уж нищим, то как-то близко к этому. Наверное, ещё и поэтому отец нет-нет да и поглядывал на меня искоса, как бы намекая, что мне нелегко будет объясниться. Я понимал, что разговор предстоит непростой, но не парился по этому поводу, сейчас все внимание было занято родными, и отвлекаться на обдумывание ещё и взаимоотношений с отцом я был в принципе не готов и не согласен.

Только на следующий день с самого утра состоялся конкретный разговор с отцом, к которому я теперь был готов целиком и полностью. Как и следовало ожидать, начался он с наезда, ведь дед Вахтанг доложил ему, что и как.

— Ну, рассказывай, сын, как ты зарабатывал деньги, несмотря на мой запрет.

— Вообще на самом деле я сам не зарабатывал, даже палец о палец не ударил, только подсказывал добрым людям, как это можно сделать, а они меня взамен благодарили. Видя, что отец тут же нахмурился и, стараясь не доводить дело до неизбежного скандала, я поспешил добавить:

— Можно спросить? — дождавшись кивка в ответ, я продолжил: — А почему, если мы князья, у нас нет своего княжества?

— Хочешь увести разговор в сторону, чтобы избежать наказания за свои проделки? — тут же просек тему отец.

— Нет, да и не за что меня наказывать, если только не для того, чтобы просто указать мне моё место.

Тут уже отец посмотрел на меня каким-то повеселевшим взглядом и ответил:

— Не представляю, как тебе избежать наказания за это твое казино. Я даже придумать не могу, какова должна быть причина, чтобы оправдать это твоё нарушение всех писаных и неписаных правил.

«Да уж, вопрос ребром ставит. Ну что же, будем удивлять, благо дед Вахтанг, похоже, сдержал слово и не стал делиться с отцом моими предсказаниями», — подумал я и начал говорить.

— Я сейчас постараюсь коротко рассказать, что и почему я делал, а уж верить мне или нет — это только вам решать. Но в любом случае я уверен в своих словах целиком и полностью.

После такого вступления я, прикрыв глаза (как бы вспоминая), начал рассказывать о будущей большой войне, о сражениях этой войны, о ранении и смерти самого Багратиона, а закончив, спросил:

— Разве желание повлиять на ход будущей войны в попытке спасти сотни тысяч душ от смерти — это недостаточное оправдание того, что я делаю?

— Ну и причем тут деньги? Я так понимаю, опять про предков заговоришь? — тут же засыпал меня вопросами Багратион. Он, услышав о будущей войне, мгновенно построжел и превратился в военного.

— Да, предки подсказывают.

— Так с этим всем надо идти к государю, а не деньги зарабатывать!

— Хорошо, допустим, мы придём к государю и все расскажем. Как он на это отреагирует? Я думаю, постарается оградить себя от вас, списав это все на постигшее вас сумасшествие. Хорошо если только отстранит от воинской службы, а то ещё в ссылку куда-нибудь отправит, а у вас маленькая дочка, которая эту ссылку может и не пережить. Поэтому идею к кому-то идти и обсуждать с посторонними подобные предсказания я считаю несусветной глупостью. Мало того, что не поверят, так ещё и травить будут и обзывать нехорошими словами.

— Да, может быть и так. Но чем здесь помогут деньги?

— Сами по себе деньги, конечно, не помогут, а вот заводы, построенные на эти деньги, где будут изготовливать кое-какое оружие, необходимое в будущей войне, очень даже помогут.

— Это ты про свои, как ты их называешь, карабины с хитрой пулей?

— Про них тоже, но не только. Мне предки много чего подсказали из того, чем можно будет удивить Наполеона. Но на изготовление нужны деньги, и, что важно, на государство в вопросе подготовки надеяться нельзя. Стоит нам показать кому-то новое оружие, и оно очень быстро появится и у Наполеона тоже. Поэтому его надо будет изготавливать в тайне. Да и людей, которые его будут использовать, тоже лучше подготавливать к бою вдали от большого количества людских глаз. Поэтому хорошо бы все это затеять где нибудь на окраине империи, желательно там, где людей поменьше.

Было видно, что отец к подобному разговору оказался не готов, и я его неслабо ошарашил. Надо отдать ему должное, он не стал ничего предпринимать немедленно или даже как-либо комментировать услышанное, вместо этого он начал в подробностях расспрашивать меня, что мне поведали предки о будущей войне. Понятно, я рассказал все, что только помнил, и это произвёло на него впечатление. По окончании моего рассказа он почему-то сразу же сказал, что ему надо подумать, и поспешил закончить разговор, сославшись на какие-то свои неотложные дела.

Правда перед тем, как мы расстались, он произнес:

— Без ведома государя производить серьёзное оружие нельзя. Так и на виселицу угодить можно, если ему донесут об этом в неблагоприятном свете.

Я на это только плечами пожал, да мне и правда пофиг, будет об этом знать государь или нет. Главное, чтобы Наполеон не узнал раньше времени.

Вопрос с покупкой усадьбы нам удалось решить быстро, и приобрели мы ее даже дешевле, чем рассчитывали. Не знаю, кого отец озадачил этим вопросом, но очень быстро нашлось сразу несколько больших домов, выставленных на продажу. Все они располагалась на окраине города, можно даже сказать, за городской чертой и стоили приемлемых денег, потому что это были именно усадьбы с небольшими участками приусадебной земли. Такие себе дачи на минималках, совсем не имения. Но нас это целиком и полностью устраивало ещё и потому, что мама, посмотрев один из этих домов, сказала, что и сама не отказалась бы пожить здесь летом. После этих её слов вопроса, покупать или нет, в принципе не стояло.

Вообще я заметил, что мама привязала к себе Багратиона и стала для него если не смыслом жизни, то близко. Достаточно было увидеть, как эти двое глядят друг на друга, чтобы понять, что такое семейное счастье, и я за них искренне рад.

Кстати сказать, отец поначалу хотел набранную нами в охрану сотню отправить обратно на Кавказ, но после моего рассказа о грядущих событиях, хоть они наступят ещё не скоро, решил повременить.

Вообще он несколько дней после памятного разговора ходил слишком уж задумчивый. Да настолько, что даже пообещал взять меня с собой в Царское Село и показать дворец, в котором сейчас обитал государь. Оказывается, его егери, которыми отец командовал, там тоже несли службу по охране царской семьи. И, как ни странно, он выполнил свое обещание уже через пару дней, притом ехали мы туда в сопровождении моих ребят. Уж не знаю, что ему стукнуло в голову, но он решил и им тоже показать дворец царской семьи. Только предупредил, что посмотрят они его издали, на территорию дворцового комплекса никто их не пустит.

Надо ли говорить, как радовались ребята, узнав о такой возможности? Это мне было немного интересно посмотреть, но при этом пофиг на всех царей, вместе взятых, для ребят же это сравни тому, чтобы посмотреть на место обитания бога, о котором слышали, что он есть, а видеть не видели.

Как признался уже по дороге отец, его очень впечатлил рассказ деда Вахтанга о бое с напавшими на нас горцами и о том, как себя при этом повели эти, по сути, ещё дети. Вот и захотелось ему сделать им своеобразный подарок в виде этой экскурсии.

В Царском Селе ребята в сопровождении пары пребывающих со мной везде и всюду грузин и одного егеря-гвардейца поехали осматривать достопримечательности, предварительно издали посмотрев на дворец, в котором жила царская семья, вернее, на макушку его крыши. Как-то с видом на дворец из-за деревьев получилось не очень, но ребята все равно были довольны.

Так вот, отправив ребят на экскурсию, мы с отцом и двумя оставшимся из сопровождающих его егерями направились прямиком к царскому двору. Там, пока отец занимался своими делами, я в сопровождении выделенного для этого прапорщика мог посмотреть на парк и каскад прудов. По словам этого прапорщика, в это время никого из венценосных особ и их родственников быть там не должно.

Так получилось, что прапорщик в этом парке зацепился языком с парой патрулирующих территорию гвардейцев и чуть от меня приотстал, а я неожиданно встретился чуть не с десятком гуляющих здесь разодетых в богатые одежды господ. Они как-то дружно вышли из-за поворота тропы, обрамленной густым кустарником, и деваться мне с их пути было некуда, только и оставалось, что посторониться, давая им дорогу.

Эти скунсы вместо того, чтобы спокойно пройти дальше по своим делам, неожиданно остановились и уставились на меня, как на привидение, чем слегка меня озадачили.

Я вроде одет прилично, выгляжу — в местном понимании — вполне на уровне, а все равно в этой ситуации ощутил некоторый дискомфорт. Слишком уж пристально эти люди меня разглядывали, притом с выражением, будто они были какие-нибудь этимологи, изучающие странное насекомое. Понятно, мне это не понравилось, но переносил я это их внимание молча, понимая, что простым смертным здесь не место.

Это рассказывать долго, на самом деле все произошло довольно быстро, да и разглядывали меня, понятно, не часами. Пара мгновений, и один из этой толпы спросил:

— Ты ещё кто такой?

— А вы с какой целью интересуетесь? — ответил я не задумываясь.

Секундная пауза и взрыв хохота, который, как я подозреваю, услышали и гвардейцы с сопровождавшим меня прапорщиком, потому что я тут же услышал приближающийся со спины топот. Я в это время чисто на автомате сделал короткий шажок поближе к кустарнику и мужик, задавший мне вопрос, неожиданно рявкнул:

— Стоять!

Я все также неосознанно ответил:

— Стою, — чем вызвал ещё более бурную реакцию этих неадекватов, которые гоготали как гуси перед кормлением.

Немного посмеявшись, все тот же настырный господин, повернувшись к своим спутникам, спросил:

— Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь сейчас происходит и кто этот юноша?

Ему ответил сопровождавший меня прапорщик.

— Позвольте мне, Ваше Величество, барон Сердобин.

— Рассказывайте, барон.

Пока прапорщик, оказавшийся целым бароном, объяснял, как выяснилось, государю, кто я и как здесь оказался, я только и думал: «твою мать, вот и думай теперь, чем эта встреча закончится».

А закончилась она для меня не сказать, что плохо, но и не совсем хорошо. Государь выслушал прапорщика и задумчиво произнес:

— Князь Багратион здесь? Хотелось бы его увидеть.

— Я передам, — тут же ответил прапорщик.

Государь ещё раз окинул меня странным взглядом и продолжил идти в сопровождении своих спутников и спутниц, ничего больше не сказав.

Когда они удалились довольно далеко, прапорщик произнес:

— Государь не в духе, похоже, нам с тобой, брат, влетит — и вытер платком появившуюся на лбу испарину.

— Да вроде весело смеялся, — заметил я и нарвался на отповедь прапорщика.

— Как бы нам плакать не пришлось от его смеха. Точно говорю, он не в духе.

Барон как в воду глядел. Отец по дороге домой со смехом рассказал, что государь велел ему привить мне понимание субординации и познакомить с правилами поведения в приличном обществе, а сделать это следует, начав со строевой подготовки под руководством опытного специалиста. Этого специалиста он, кстати, тоже порекомендовал. Я, не понимая пока в полной мере, чем мне это грозит, только плечами пожал: надо, так пусть прививают и объясняют. Не чувствовал я за собой вины, даже не убегал ведь, только и того, что не узнал государя, так откуда бы мне знать, как он выглядит.

В принципе, по словам отца, государь отнесся к моему появлению в парке с иронией, но при этом попенял Багратиону, мол, не следует превращать его место жительства в проходной двор. На самом деле я действительно просто попал под горячую руку. В любое другое время на меня просто никто не обратил бы внимания. Здесь просто звезды так сошлись, и, что странно, отец даже не злился, что так все случилось. Наоборот отнесся к произошедшему с юмором. Но вот приказ царя он исполнил, как по мне, с перебором.

Мало того, что привлёк рекомендованного царем капрала, да ещё пруссака по происхождению, так ещё и старую каргу-графиню нанял, которая реально задолбала меня этикетом, изучением танцев и музицированием. Надо ли говорить, как я от неё огребаю, пытаясь играть без музыкального слуха как такового. Правда, это я так думаю, она думает, что я ленюсь.

Пока я вспоминал о произошедшем, капрал, похоже, наигрался и отпустил нас с пацанами отдыхать. Вот тоже засада. Накосячил, по сути, я, хотя так и не понял, как, а страдаем все вместе. Это уже отец так решил, аргументировав это тем, что раз я взял на себя ответственность за ребят, и мне поневоле приходится вращаться в высшем обществе, значит, и мои товарищи должны соответствовать. Ну да, именно товарищи. Был с отцом разговор, когда он спросил, зачем мне столько слуг, вот я ему и ответил, что слуги мне не нужны, а соратники или даже товарищи, способные прикрыть спину, очень даже понадобятся. Вот отец и озаботился тем, что бы товарищи у меня, что называется, соответствовали. Поэтому и страдают сейчас ребята вместе со мной. Правда им, в отличие от меня, как ни странно это прозвучит, нравится все происходящее. Странные люди, ну или, может, я чего-то не понимаю.

Как бы там ни было, а пока мне ничего не остаётся, кроме как плыть по течению. Только и можно, что надеяться, что это ненадолго, ведь уже завтра назначена встреча с Сасуном Давидовичем, который наконец-то добрался до столицы.