Глава 16

«Человек слаб, а разумом его наградили, чтобы была возможность им манипулировать», — размышлял я, развалившись в удобном плетеном кресле и наблюдая за бухим в дымину капралом, который на импровизированном плацу пытался изобразить идеальную строевую подготовку. Уже минут сорок бедолага старается. Увлекающейся натурой он оказался, пусть и только в одном направлении. Первый раз такого фаната строевой подготовки встретил, монстр, по-другому не скажешь. Нормальные люди, перепив, о бабах думают, а этому лишь бы маршировать, рисуясь своей выправкой. А как забавно он злится из-за того, что шатается и у него не получается правильно. Так и хочется включиться и начать командовать ему его любимое «ать-два», но нельзя, а то вдруг вспомнит, зачем он здесь.

Но, наверное, надо рассказать обо всем по порядку.

После памятного разговора с отцом о переезде прошёл уже целый месяц и получился он довольно богатым на события.

Константин Александрович все-таки согласился работать на меня, но при условии, что ему не будут поручать дела, для выполнения которых ему придется поступиться своими принципами.

Естественно, услышав эту его оговорку, я захотел узнать, что он имеет в виду. Оказалось, не все так страшно, как я подумал. Просто он никогда не поднимет руку на женщину или ребёнка — даже при крайней необходимости. Я даже опешил, когда он это сказал, и спросил:

— Неужели я произвожу впечатление душегуба, способного заниматься подобными делам?

Константин Александрович улыбнулся и ответил:

— Нет, не производите, но в жизни все бывает, поэтому я и хочу вас предупредить, что я не способен буду сделать.

Странный он, конечно, что думает, договариваясь о работе, о подобных вещах, но этим ещё больше вызывает уважение.

В общем, мы с ним все решили, и я сразу нарезал ему множество задач. Во-первых, я, конечно, нагрузил его организацией казино в столице, где он нужен только при получении разрешения на эту деятельность, потому, что получать эту бумагу мы как раз и будем на его имя. Второе же, чем он должен будет заняться, — это переговоры со староверами. Да, я решил попробовать обуздать эту стихию, которая при определённых условиях способна принести неимоверную пользу.

Поневоле размышляя об этих староверах, я в какой-то момент сам себе задал вопрос: «а какого хрена я зациклился только на будущей войне и действовать собираюсь так, будто на этом жизнь закончится?»

Ведь если рассуждать здраво, то стоит в первую очередь задуматься, что этим староверам нужно на самом деле. И ответ на этот вопрос лежит на поверхности: им нужно место, где они смогут жить своим укладом, ни на кого не оглядываясь, и не зависеть от прихотей власти.

Если им такое место предоставить, помочь туда перебраться и наладить там приемлемые условия жизни, то вернее у меня людей не будет. Но это ведь только одна сторона медали. Есть и другая. Пока шли гонения на староверов, они, отчаянно сопротивляясь, создали мощную подпольную организацию, которая при благоприятных условиях способна дать фору любой государственной службе. Соответственно, получить в свое распоряжение такой рычаг влияния дорогого стоит. Поэтому я и решил попробовать направить энергию староверов в нужное мне русло, естественно, не забывая при этом о своих интересах. Да, я говорю о пресловутом собственном княжестве, и мне пофиг, если на его территории будут проживать в основном староверы. Главное, чтобы удалось создать что-то вроде государства, которое будет для людей, а не как сейчас принято, когда люди для страны. Тем более все реально, потому что я в вопросах веры совсем не фанат и для меня не принципиально, сколько пальцев человек складывает, когда крестится. Надо будет, хоть двумя руками сразу буду креститься, лишь бы достичь своих целей.

Что-то мне подсказывает, что если дать этим людям все это и дать возможность развиваться, Россия никогда не потеряет некоторые свои земли и, вероятно, даже значительно расширит подконтрольные ей территории. Да, я сейчас говорю о Калифорнии, которая пока никому не нужна, а этим людям она будет как раз кстати.

В прошлом мире не случилось массового переселения туда наших людей, а в этом и сейчас организовать это можно. Достаточно только упомянуть огромные месторождения золота, и этого хватит, хотя бы чтобы для начала заинтересовать. А вот когда золото там действительно найдут, я ни капли не сомневаюсь, что активного переселения староверов долго ждать не придётся.

Опять же, поселившись там, эти люди уж точно будут драться хоть со всем миром за свою землю обетованную. А учитывая местные ресурсы (я имею в виду в первую очередь золото), там есть все условия для бурного развития будущего княжества.

Есть, конечно, риск, что, получив в свое распоряжение, по сути, целую страну, староверы сразу забудут, благодаря кому это стало возможным, и я обломаюсь с подконтрольным мне княжеством. Тоже ничего страшного, к тому времени, надеюсь, я, находясь в России, стану значимой силой, поэтому переживу потерю без особых проблем. Хуже в любом случае не будет, а вот польза для страны может быть запредельной, пусть и в далёком будущем.

В общем, решение принято, и теперь Константин Александрович начнёт потихоньку вести переговоры со староверами в этом направлении, не афишируя пока, чьи интересы он представляет. Понятно, что мне рано или поздно придётся самому встречаться и общаться с ними, и я пока с трудом представляю, как это делать, но в любом случае сейчас решил ввязаться в бой, а дальше придумаю что-нибудь, попаданец я или погулять вышел.

С Сасуном Давидовичем особо ничего решать не пришлось, он не хуже меня знает, что делать. Единственное, что я сделал, — познакомил его с Константином Александровичем и посоветовал хотя бы на первых порах не позволять никому играть в долг, все-таки это чревато неприятностями. Вот когда укоренимся здесь плотно и подсадим на рулетку высшую аристократию, тогда можно будет развернуться во всю ширь. Тогда нас сами аристократы не позволят закрыть, если, конечно, не вмешается государь, что вряд ли. Ему и без нас есть чем заняться.

Решив все эти первостепенные вопросы, я плотно занялся подготовкой к переезду. Казалось бы, простое дело, нищему собраться — только подпоясаться, ан нет. Незаметно для себя я оброс кучей вещей, большую часть которых придется тащить за собой на новое место жительства.

Начав ревизию своего барахла, я только что полбу себя не стукнул. Как-то за всей движухой последнего времени я напрочь забыл о ценностях, которые неплохо бы перевести в их денежный эквивалент.

Я немного подумал, перебирая свое имущество, и понял, что заниматься ещё и продажей всего этого у меня нет ни малейшего желания. Деньги, пусть и небольшие, у меня пока есть, а начнёт работать казино в столице, так и вообще денежные проблемы исчезнут сами по себе, так тогда нафига напрягаться. Тем более что у меня мама бездельничает, вот и попрошу её заняться этим делом, она на булавки себе заработает, да заодно и скуку развеет.

Приняв это как план, я откладывать на потом не стал и просто поставил маму перед фактом.

— Вот товар который надо продать, и мне неинтересно, как ты это сделаешь, потому что вырученные за них деньги останутся тебе.

Конечно же, я не так резко все это преподнес маме, но если сократить полуторачасовые переговоры с ней и уложить их в одну фразу, то приблизительно так и получится.

Нелегко мне было уговорить её заняться этим делом, но я справился. Всё-таки у нас в семье сложилась странная ситуация. По сути, у всех членов семьи — за исключением сестрёнки, конечно, она ещё маленькая — есть свои деньги, и мы в этом плане не зависим друг от друга. Предполагаю, что именно этот факт бесит отца, да так, что он всеми силами пытается не дать мне зарабатывать. Всё-таки наличие денег — это независимость от прихотей главы семейства, вот ему это и не нравится. Но это только я так думаю, на самом деле фиг его знает, что у него там за тараканы в голове бегают. Может, он и правда печется о всяких разных условностях, принятых в обществе.

Как бы там ни было, а маму я уговорил и таким образом избавился от этой проблемы. Теперь мне стало на порядок легче собрать вещи и готовиться к переезду, чем я, собственно, и занимался весь остаток дня.

Сам переезд прошёл буднично, а вот последствия этого мне ну очень не понравились,

Дело в том, что и так не отличавшийся особым человеколюбием капрал озверел от необходимости каждый день тратить на дорогу уйму времени, совсем потерял берега и теперь срывал свою злость на нас по полной программе. Да и графиня, которой тоже не понравилось подобное изменение, начала рычать как перепуганная пантера. Правда, вопрос с графиней решился сам по себе. Она оказалась истинным ценителем хорового пения, и когда услышала, как поют мои охранники-грузины, тут же сменила гнев на милость, и теперь по большей части страдали не мы с ребятами, а мои охранники. Ну, тут они сами виноваты, нечего было с ней спорить, как правильно нужно петь. В общем, она теперь пытается доказать свою правоту, заставляя петь грузин разными способами, а те от неё шарахаются, как черт от ладана.

С капралом же так просто не получилось, у этого скунса других увлечений помимо строевой, похоже, не было, и я не сразу придумал, как его нейтрализовать, из-за чего пришлось выдерживать его экзекуции чуть не полторы недели.

Слабое место я у этого козла обнаружил, можно сказать, случайно. Просто в один момент заметил, каким взглядом он проводил казака несущего ящик с чачей. Дело в том, что я не жадничал и выделял своим охранникам раз в неделю ящик чачи, которую они употребляли примерно как наркомовские сто грамм в моем прошлом мире.

Так вот, увидев его алчный взгляд, у меня само собой появилось понимание, как решить этот вопрос.

Уже вечером я переговорил с казаками и попросил их о помощи. Им моя идея споить капрала понравилась, и они даже что-то типа графика составили, кому и когда с ним бухать. Чтобы понять, как этот козёл меня достал, скажу, что я для этого дела не пожалел использовать даже своеобразный неприкосновенный запас. Пару ящиков чачи крепостью под семьдесят градусов специально изготовили, чтобы при необходимости применять эту убойную вещь в лечебных целях. А я пожертвовал это лекарство на благое дело.

Очень удачным оказалось решение приобщить этого скунса к потреблению благородных напитков. Капралу хватало грамм триста, чтобы уйти в нирвану и начать чудить. Правда, за ним, когда он пьяный, глаз да глаз нужен, чтобы чего-нибудь не начудил, но уж это нам с ребятами было несложно. Всё-таки гораздо легче присматривать за пьяным пару часов, чем выбивать пыль на плацу, да и к тому же он относительно безобидный в пьянке. Он то примется маршировать на потеху публике, как сейчас, то в туалете свалится и уснет, в общем, относительно непроблемный. Правда, этот гад перестал следить за собой, бриться, мыться и ходил грязным, как чушка, но это уже его проблемы, я его насильно не поил. Разве что совал каждый раз по бутылке чачи в,руки когда приходило время отправлять его обратно в город. Зато жизнь у нас наконец наладилась и вошла в спокойное русло. Мы с ребятами пристрастились устраивать всякие войнушки в окрестных лесах, особое внимание уделяя ориентированию, маскировке и скрытому передвижению. Оборудовали в одном овраге стрельбище и много стреляли. Про утренние пробежки и устраиваемые хотя бы в неделю марш-броски километров на десять, я и говорить особо не буду, это уже в привычку вошло.

Но одними только занятиями дело не ограничивалось. Так, мы дружно пристрастились к рыбалке на обычные поплавковые удочки и даже устраивали соревнования, кто поймает самую крупную рыбу. Еще я научил всех ребят плавать и нырять, поэтому, когда я устроил обычную тарзанку, это место стало у ребят самым любимым для отдыха. Да и не только у ребят, там теперь вообще редко можно было наблюдать совершенно пустой берег. Проживающие с нами в усадьбе охранники ничуть не меньше нас резвились, когда думали, что их никто не видит.

В общем, все у нас замечательно, и я сейчас, сидя в кресле и наблюдая за пытающимся чеканить шаг капралом, с удовольствием вспоминал проведённое здесь время. Да что скрывать, глядя на старание капрала, я откровенно веселился и громко хохотал, когда у него заплетались ноги. Я так увлекся этим забавным зрелищем, что не сразу заметил новых зрителей, появившихся из-за особняка (что-то типа плаца мы организовали на заднем дворе особняка), а когда наконец увидел, что-то делать было уже поздно.

Отец с парой своих подчинённых, которые сопровождали его везде и всюду, реально квадратными глазами наблюдал за всем происходящим и, похоже, не знал, как на все это реагировать. Я, честно сказать, тоже слегка растерялся и не совсем понимал, что в этой ситуации можно предпринять. Так мы все и стояли (ведь, естественно, я, увидев отца сразу вскочил со своего кресла) некоторое время, ничего не предпринимая.

— Интересно, — наконец протянул отец и, посмотрев мне в глаза, добавил: — И как все это понимать?

— Проводим занятия по строевой подготовке, — бодро отчеканил я и, немного подумав, пока отец переваривал мои слова, добавил: — Многоуважаемый капрал демонстрирует своё мастерство, показывая, что настоящий солдат способен блеснуть своими умениями в любом состоянии.

Именно в этот момент у капрала в очередной раз заплелись ноги, и он только чудом не свалился.

«Что я, блин, несу», — ещё успел я подумать, и тут отец тяжело вздохнул и направился в мою сторону. Вот честно, подумал, что он меня лупить начнёт, такое у него хмурое было лицо. Но нет. Он подошёл к креслу, в котором я до этого релаксировал, присел и начал говорить каким-то обреченным голосом:

— Я не знаю, что с тобой делать. Ты испортил дядю Вахтанга, который ещё меня воспитывал. Испортил Тамару, которая мужикам спуску не давала. Сейчас споил государева человека. Вот скажи, что мне с тобой делать?

«Да уж, предъявы серьезные, и я таким отца ещё не видел, как бы чего не вышло», — подумал я и на автомате ответил вопросом на вопрос.

— Понять и простить?

Отец в недоумении на меня посмотрел, а потом неожиданно расхохотался, и я немного расслабился. Но, похоже, зря, потому что посмеявшись он спросил:

— Как такое можно простить? Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Узнает государь, до чего ты довёл любимого капрала его почившего отца, и мало нам с тобой не покажется.

С этими словами мы одновременно посмотрели на бедолагу, который старательно продолжал маршировать.

«Мда, с перебором слегка получилось», — подумалось мне, но ответил я, понятно, другое.

— Но ведь спиться может любой человек, мы-то тут причём?

— Это не любой, — с нажимом произнес отец. — Приведите его в порядок, а я пока подумаю, как тебя наказать.

Прозвучало это из его уст достаточно зловеще и я поневоле подумал: «блин горелый, да когда же это уже закончится? Не успеешь нормально устроиться, как обязательно какая-нибудь бяка случается».

Отец не стал у нас надолго задерживаться, так, прошёлся. посмотрел краем глаза, кто чем занят, и уехал, а мне пришлось заняться выведением из запоя капрала.

Скажу вам, страшное это дело. Споить человека на порядок проще, чем правильно вывести из запоя. Тут ведь надо все аккуратно делать, чтобы ненароком не угробить, всё-таки пациент не первой свежести.

Но, как бы там ни было, а уже через недельку у него даже румянец на щеках появился. Да и беседы, которые с ним эту неделю вели мои казаки, пошли на пользу, и он убавил свое рвение. Занятия, конечно, продолжил и все с теми же тяжеленными ружьями, но уже без особого зверствования. Не доводил нас больше до изнеможения. Так что в этом плане все наладилось, а вот затянувшееся молчание отца меня неслабо напрягало. Не зря говорят, что ожидание наказания хуже самого наказания, и я сейчас это чувствую на себе.

Интерлюдия

— Пётр Иванович, ты уверен, что хочешь поступить со своим сыном именно таким образом? Нет, присвоить ему звание в таком возрасте ещё можно, такое раньше уже желалось. Но отправить его в совершенно дикие края во главе отряда не пойми кого с заданием основать поселение и охранять рубежи отечества — это, мне кажется, уже слишком. А уж твоя просьба не выделять ему денег и повелеть, чтобы он организовал все за свой счёт — это я вообще понять не могу. Он же ребёнок. Он и так может погубить людей, а если отправить его без снаряжения и денег, то они все будут обречены.

— Ваше Величество, я вам уже рассказал всю эту историю, мы можем быть уверены, что он подобному наказанию будет только рад. Да и мне спокойнее будет. Может, он, находясь подальше от цивилизованных мест, поймёт, что можно делать в приличном обществе, а чего нельзя ни в коем случае. Просто я не знаю, как ещё мне можно повлиять на его мировоззрение. Не рогами же его охаживать на самом деле.

— Да уж, необычным ребёнком наградил тебя бог. Тут не поймёшь, радоваться или огорчаться. Но все равно, даже учитывая все его проступки, я считаю, что это будет слишком жестоко. Поэтому, просьбу твою я удовлетворю, но не в полном объеме. Звание ему дадим и на службу примем. Отправить куда подальше в дикие суровые места — тоже приемлемо. Но вот лишать твоего сына и его людей довольствия будет неправильно. Мы все сделаем, как ты просишь, но снарядим отряд всем необходимым за счёт казны. И ещё отправим мы их в поход только следующей весной. Пусть пока получше подготовятся к дороге.

С этими словами государь подошёл к огромному глобусу в углу кабинета и негромко произнес:

— Осталось решить, куда мы отправим твоего отпрыска.

Он некоторое время смотрел на очерченные контуры государства, а потом задумчиво сказал:

— Думаю, совсем уж далеко отправлять его не нужно, смысла в этом особого нет, лучше сделать так, чтобы от этого ещё и польза была.

Он повернулся к Багратиону и добавил:

— Предлагаю отправить его к поморам на Кольский полуостров. Там давно уже жалуются на безобразия, учиняемые чухонцами и норвежцами, вот и откликнемся на просьбы о помощи, отправив туда достаточно сильный для тех слабозаселенных мест отряд.

Багратион, внимательно выслушав государя, неуверенно произнес:

— Как бы сын там войну со шведами не начал.

— С сотней подчиненных? Это даже не смешно, — тут же отреагировал государь.

— Хотелось бы и мне поверить, что это невозможно, но от Ивана можно и не такого ждать.

— Мне кажется, что ты, Пётр Иванович, слишком уж демонизируешь своего сына. Ничего он там, имея такие небольшие силы, натворить не сможет, лишь бы людей зазря не погубил. Давай на этом и остановимся, лучше варианта все равно нет.

Конец интерлюдии.