Глава 6

Нет, поначалу все было хорошо и спокойно, если не считать головной боли из-за денег полученных от отца. Всего он мне отдал две тысячи рублей ассигнациями. Большие на самом деле деньги по нынешним временам, отдать такую сумму в руки пятилетнего ребёнка — это что-то. Уровень доверия должен быть прям запредельный.

Да и не принято сейчас особо баловать детей деньгами, время не то. Наверное, он всё-таки решил возместить мои затраты на изготовление полевых кухонь. Предполагаю, что боялся продешевить, вот и дал так много денег.

Но это ладно, с доверием и мотивами позже буду разбираться, сейчас важно грамотно распорядиться подвалившим счастьем. А это пока непросто. Хочется, чтобы деньги работали, но при этом лучше бы вложить их без больших рисков прогореть. Вот и ломали мы на пару с купцом головы, как найти им лучшее применение.

Естественно, купец хотел взять побольше торговых обозов и тупо расширить начатое ранее дело. Просто же: покупай здесь дешевле, продавай там дороже. Но мне в голову пришли малость другие идеи, не особо характерные для этого времени. Вот я и думал пока, стоит ли оно того, ведь как ни крути, а риск прогореть — запредельный. Случись неурожайный год и можно остаться у разбитого корыта. Особенно опасная это история в начале пути. Со временем все будет проще, но вот сейчас это рискованное предприятие, даже очень.

А задумал я скупать урожай следующего года понемногу уже зимой, а больше — по весне. Да, покупать то, что еще не вырастили. Более того, при этом и свой посадочный материал предлагать продавцам. Кто-то скажет, что это дурь беспросветная и будет прав на все сто, но это если, что называется, быть не в теме.

На самом деле весной можно купить то, чего ещё нет, в разы дешевле, чем осенью после сбора урожая, но и это только верхушка айсберга. Главное, что для подавляющего большинства помещиков весна — самый сложный период. Ведь чтобы подготовиться к посевной, приходится неслабо тратиться, полученные вовремя деньги могут принести большую прибыль в перспективе, даже несмотря на то, что урожай будет продан дешевле.

Непосвященному в тонкости хозяйства мои высказывания покажутся бредом сивой кобылы, и, если смотреть со стороны, это не далеко от истины, но не совсем. Я не стану объяснять все тонкости этого дела, упомяну только некоторые моментики. Если к старту посевной у тебя больше денег, ты по меньшей мере можешь купить дополнительное оборудование, те же металлические плуги, и посевной материал, селекцией которого я планирую заняться зимой (селекция — это, конечно, громко сказано, но перебрать зерно и отобрать самое крупное никто не мешает, все попаданцы в книгах так делают).

Но и это ещё не все. Важную роль играет здоровье крестьян, которым по весне приходится реально выживать. Любой нормальный хозяин, если у него есть деньги, не позволит своим людям голодать. Поэтому шансы провести посевную вовремя и без особых превозмоганий дорогого стоит. Да и не же зря придумали поговорку, что весной один день год кормит. Для этого времени она актуальна как никогда. Есть и ещё один немаловажный фактик, который в итоге поможет помещикам заработать больше. Если все срастется и посевная пройдет быстро и без особого напряга, я вообще не сомневаюсь, что помещики захотят увеличить посевные площадь и, например, начнут обрабатывать так называемые неудобы. Это земли, которые сложно распахать: овраги и склоны возвышенностей, поймы рек — да много чего на самом деле. Их ведь не обрабатывают не потому что не могут, а потому что просто не хватает на них времени, ведь посеять нужно в строго определенное время. Буквально в несколько дней, когда почва готова принять семена. Это не будущее, когда можно играться с временем посева и компенсировать опоздание всякими удобрениями или сортом семян. Сейчас все проще и сложнее одновременно: упустил время и все, клади зубы на полку, они не пригодятся, потому что жрать будет нечего. В общем, тема эта реально интересная, не зря же её позже начнут активно практиковать.

Собственно, это было единственное, что мешало мне жить привычно, но это только до момента, пока не похолодало и не выпал снег.

Я как-то успеш позабыть, как это все ощущается в детстве, а когда вспомнил, сразу развил бурную деятельность.

Вокруг меня было столько бездельничающих дармоедов, так что не организовать себе достойные развлечения я посчитал настоящим преступлением. Идеи этих самых развлекушек сыпались из меня, как из рога изобилия, и так как крестьяне зимой по большей части сидели без дела, если, конечно, не уходили на отхожий промысел, все в имении забурлило, как при пожаре в борделе во время наводнения.

Дождавшись, когда навалило прилично снега и ударили морозы, но еще пока не слишком сильные, я организовал строительство горки с нормальным спуском. Наверное, сказать «строительство» это слишком громко, скорее устройство. Народ просто соорудил из снега на одной довольно крутой возвышенности подобие длинного широкого желоба, дно которого обильно полили водой.

Получилась ледяная горка, на которой санки разгонялись до немыслимых по нынешним временам скоростей.

Честно сказать, я в какой-то момент даже засомневался, нужно ли нам такое счастье, ещё разобьётся кто-нибудь из детей, а мне отвечать. Но народу эта штука так понравилась, что я просто забил на все страхи и сам тоже катался в удовольствие. Только пришлось выставить возле горки дежурных взрослых, чтобы они время от времени приводили в чувство расшалившихся детей, но это проблемой не стало. Легко нашлась для нашего развлечения и сразу пара саней, запряженных парой же лошадей, чтобы мы могли без напряга подниматься на горку. Было там пологая как бы дорога в форме полуспирали, подниматься по которой в упряжке было почти так же интересно, как и съезжать с горки.

Но покатушки на санках это далеко не все. Стоило только нормально замерзнуть озеру, как я тут же обратил на него свое самое пристальное внимание.

Развлекались мы когда-то в детстве на льду с помощью приспособления, напоминающего юлу, или, скорее, волчок. Не суть важно, главное, что устройство прикольное и очень интересное в плане развлечения не только детей, но и взрослых.

Прорубить лед и воткнуть в ил бревно с таким расчётом, чтобы оно торчало вверх примерно метра на полтора, проблемой не встало. Собственно, как и дождаться, пока оно надёжно вмерзнет. Дальше на это бревно насадили сначала бронзовую втулку, а уже на неё — обычное колесо от телеги. А потом прикрепили к этому колесу длинную слегу, которая своим комлем выступала за колесо метра на два, а верхушкой — на четыре. А дальше и вовсе просто как молоток. К верхушке привязали прочную веревку длиной в пару метров, к другому концу верёвки — специально для этого изготовленные сани, которые были в два раза меньше размером, чем в упряжке, и на этом все. Устройство закончено.

Честно сказать, народ хоть и выполнял мои капризы, но бросал на меня странные взгляды, подобного аттракциона здесь не видали, поэтому и перешептывались между собой, что, дескать, чудит малец. Но только пока не попробовали, как это работает. Все же просто до безобразия. Пара мужиков за комель просто раскручивают колесо, катая по кругу народ, сидящий в санках. Ощущения при этом у катающихся непередаваемые. Восторг от скорости вращения и радость, по-другому это не описать.

Забегая вперёд, скажу, что чуть позже для меня изготовили коньки, на которых я носился по расчищенному льду, и лыжи, на я которых катался со специально оборудованной горки.

Но это ладно.

Казалось бы, устроил себе счастливое детство, живи и радуйся, но не тут-то было.

В наше имение началось самое настоящее паломничество соседей-помещиков и маминых друзей с детьми. Дошло до того, что всех желающих поразвлечься на халяву нам просто негде было разместить. А ведь всех этих гостей надо было кормить, поить и уделять им внимание. Только и радости, что моим отставным солдатам и крестьянам, которые неожиданно для себя начали неплохо зарабатывать на барских развлечениях, вот так им подфартило внезапно.

Ну да, устроил я, так сказать, диверсию. Каждый раз подходя к волчку и прося дежуривших на льду мужиков покатать меня, я обязательно давал им пару копеек. Гостям я объяснял этот свой поступок тем, что это придумка моих отставных солдат и что будет крохоборством не поблагодарить их за работу. Точно так же поступал и на горке, подавая другим пример. Не всем нравился этот подход, но прослыть крохобором никто не мог себе позволить, поэтому все платили, а наши люди, соответственно, зарабатывали. И если поначалу они с неохотой участвовали в барских развлечениях, то вскоре все изменилось, и среди крестьян с отставниками чуть до драки не дошло при дележе дежурств.

Казалось бы, что там, копейки, но для тех же крестьян, у которых в принципе не бывает денег, эти копейки имеют ну очень большое значение. Да и, честно сказать, в сумме получались совсем даже не копейки.

Но это ладно, как я уже говорил, только нашим людям было хорошо от этого дворянского нашествия, ну и ещё, может, мама не скучала. Меня же все это бесило до невозможности. Как можно заниматься тем же фехтованием или борьбой, когда на тебя постоянно глазеют люди, да ещё и комментировать пытаются. Или о каком душевном спокойствии может идти речь, когда ты в принципе лишён возможности побыть наедине с самим собой.

Сказав, что гости были сплошь халявщики и нас обедали, я немного слукавил. Дворяне, приезжая в гости, зачастую привозили с собой многочисленные припасы как бы в подарок. Поэтому сказать, что мы на этих гостей сильно тратились, это кривить душой. Но от этого бесило меня это столпотворение ничуть не меньше. И главное, что сделать с этим ничего было нельзя. Вот так я и стал злобным Буратино. С нетерпением ждал потепления и зарекся на будущее придумывать развлечения, которые можно использовать всем окружающим.

Но было в этой движухе и кое-что хорошее. Я неожиданно нашёл человека, способного помочь мне в афере с покупкой будущего урожая.

Иван Ефимович Колокольцев был соседом мамы по старому имению и дружил ещё с её родителями. Суровый здоровенный дядька с грустными глазами в потертой одежде, державшийся при этом с очень уж независимым видом, производил неоднозначное впечатление. По словам мамы, его можно было назвать совестью Смоленской губернии. Он в принципе ненавидел несправедливость в любом её проявлении и неважно по отношению к кому. Мог вступиться, не глядя на последствия, перед любым аристократом за какого-нибудь крестьянина и защищать его до конца.

Странно, конечно, все это звучит, особенно учитывая, какое сейчас время, но этот человек именно такой, и я ничуть не приукрашиваю. Наслушался я от мамы разных историй про его выходки.

Очень интересный дядька, похоже, потерявший веру в людей. Приехал он к нам сразу с тремя детьми, сыновьями восьми, десяти и двенадцати лет. Держался среди дворян немного особняком и выделялся среди гостей тем, что искренне радовался за маму, потому что жизнь у нее устроилась наилучшим образом.

Поместье у него, надо сказать, дышало на ладан, позволяло разве что выживать, а не нормально жить. И все равно он, ни секунды не сомневаясь, платил копейки нашим людям, обслуживающим развлекушки, и при этом даже ни разу не скривился, как это делали все остальные.

Со мной он поначалу общался, как с несмышленышем, чем немало забавлял маму. А я в свою очередь по уже выработавшейся привычке ставил его в тупик своими вопросами и удивлял суждениями о тех или иных вещах.

В итоге, мало-помалу в разговорах я, желая выяснить, как могут отнестись помещики вроде него к покупке у них будущего урожая уже в конце зимы или весной, нарвался на неожиданное мнение. Сама идея и подобная возможность поправить дела его заинтересовала, но при этом он не поленился объяснить, что человек, который решит этим заняться, прогорит напрочь.

По его словам, если у помещиков появятся лишние деньги, они потратят их на что угодно кроме развития своего имения. Если и затевать что-то подобное, то в руки помещикам живые наличные давать нельзя. Можно кредитовать их оборудованием, посевным материалом, едой для крестьян — что угодно, но только не деньги. Договориться о таком товарном кредите с условием покупки выращенного по определённым ценам, и на этом все.

Вот так вот он парой фраз и опустил меня с небес на землю. Не встреться он мне, и я, вероятно, остался бы у разбитого корыта. Но здесь наши разговоры об этом не закончились. Иван Ефимович оказался любителем поговорить именно на сельскохозяйственные темы, при этом он не стеснялся называть вещи своими именами. Резкий в суждениях, но при этом готовый искать компромиссы, не терпящий несправедливости и в то же время с какой-то даже крестьянской хитринкой, он как нельзя лучше подходил мне в качестве компаньона для дела, связанного с выкупом урожая заранее.

Конечно, осознав это, я не мог ему не предложить заняться этим в качестве непосредственного исполнителя. Это было тем более уместно ещё и потому, что он как никто другой знал все о живущих в губернии помещиках. Может, не обо всех, но о большей их части точно.

Моё предложение поначалу не вызвало у него энтузиазма, да и понятно почему, ответственность-то нехилая, а человеку его склада характера это ох как не по душе. Но потихоньку, не торопясь, подключив к этому делу маму, что сделать было непросто, я его всё-таки уговорил.

А когда он наконец согласился и узнал, сколько я готов на это потратить, сразу расслабился. Как он признался позже, такого количества средств не хватит даже на всех его знакомых из тех, на кого можно положиться, поэтому он успокоился и взялся за дело уже с удовольствием.

Мне же, благодаря решению этой проблемы, только и оставалось, что дожидаться потепления на улице и продолжать пожинать плоды своей деятельности.

Нет, на самом деле плюсов от такой движухи в нашем имении гораздо больше, чем я сказал поначалу, но это для всех кроме меня. Возраст — вот главная проблема, не позволяющая мне развернуться здесь во всю ширь.

Ведь было бы здорово познакомиться со всеми этими людьми, вычислить, кто из них чем дышит, замутить с ними что-нибудь интересное, да и подбором подходящего круга общения озаботиться, а там, может, и подружиться с кем-нибудь из них. Но это было бы возможно, будь я взрослым, а так — один напряг и ничего более.

Так и маялся я до самой весны, жалея себя несчастного, продолжая учиться и завидуя дворянским детям, которые об учёбе не думали вообще. Шучу, конечно, но не сильно. Юное тело, переполненное энергией, благим матом орало, что ему вместо этого вот всего нужно движение, развлечения и безделье. И скажу вам, довольно часто тело побеждало старческий разум и брало верх.

Все изменилось с наступлением тепла. Гости исчезли, жизнь наша вошла в спокойное русло, и я снова начал кайфовать от возможности ощутить все прелести беззаботного детства. Китайцы, наверное, сказали бы, что я поймал какое-нибудь состояние дзен или что-то типа этого. Не знаю, так ли это, но мне нравится.

Меня из этого настроя или состояния не выбило даже прибытие фельдъегеря, который привез сразу несколько писем от отца. Да, несколько, одно маме, а второе мне. Не знаю, что он там писал маме, а мне письмо досталось очень короткое и лаконичное. В нем отец поздоровался, уведомил, что у него все хорошо и попросил заняться изготовлением сразу десятка полевых кухонь. Очень уж понравились они некоторым военачальникам, да так, что они не пожалели выделить по пятьсот рублей за каждый экземпляр. Более того, мои кухни очень заинтересовали Александра Васильевича Суворова, который без всяких сомнений написал письмо самому царю, в котором обосновал необходимость обеспечить такими кухнями войска, участвующие в боевых действиях. Отец в письме попросил рассчитать стоимость подобных кухонь в случае, если заказ будет больше ста единиц. В письме же он уведомил, что фельдъегерь передаст пакет с деньгами за уже заказанные десять штук.

Собственно, пакет с деньгами этот посыльный привёз и, что характерно, передал его мне, а не маме.

Понятно, что я этому только обрадовался и сразу напряг народ, заставляя всех причастных включиться в работу без раскачки. Сам же и не подумал сильно суетиться, хотя контролировал выполнение заказа, как говорится, от и до.

Рассчитать стоимость проблемой не стало. Что считать, если уже даже продумано, как можно удешевить изготовление. Поэтому фельдъегерь уехал от нас с письмами, в одном из которых была подробный расчет с расценками на материалы и на непосредственно работу. Более того, я не поленился расписать своеобразный технологический процесс с рекомендациями, как все организовать таким образом, чтобы удешевить изготовление в разы. Понятно, что сделать это в моих условиях нереально, а вот в Европе, где сейчас воюет армия, почему бы и нет.

Я ведь прекрасно понимаю, что мне этот пирог никто не отдаст, поэтому я делился своими соображениям без жадности. Был бы отец заинтересован в заработке денег, тогда да, можно было бы на что-то надеяться. А так, в сложившейся ситуации и думать об этом не следует.

Благодаря деньгам, которые я получил, у меня появилась возможность расширить бизнес по закупке будущего урожая, и у нас с Иваном Ефимовичем состоялся на эту тему довольно интересный разговор.

На удивление он обрадовался увеличению бюджета. Я думал, начнет отнекиваться, не желая рисковать чужими деньгами, но он меня удивил, неожиданно высказавшись.

— Знаешь, Ваня, я изначально относился к идее кредитования помещиков не очень хорошо. Каким-то ростовщичеством попахивало, а сейчас я кардинально поменял свое мнение. Ведь мы, сами того не подозревая и пытаясь заработать, помогаем огромному количеству людей и тем самым делаем благое дело. Поэтому хорошо, что у нас получится дать гораздо больше помощи нуждающимся, а по-другому то, что мы делаем, и не назвать.

Что говорить, приятно такое слышать, хотя с этой стороны я, честно сказать, не особо думал. Естественно, я не стал показывать это свое удовольствие собеседнику. Вместо этого произнес:

— Хорошо, если так. Главное не прогореть и, если получится, заработать, то мы с вами ещё и зернохранилища построим, чтобы хотя бы в нашем регионе цена на хлеб оставалась неизменной и весной тоже. Так, глядишь, и увеличим возможность заработать и помочь людям в разы.

Здесь я лукавил, конечно: чтобы достичь этого результата, таких зернохранилищ понадобится не один и не два десятка. Но вот денег поднять на этом можно реально много, и я обязательно попробую осуществить задуманное. Но ведь такое этому человеку не скажешь, вот я и преподношу это как желание помочь людям. Да и не особо лукавлю при этом. Случись что, я не стану наживаться на чужой беде и раздам это зерно нуждающимся без всякого сожаления.

Иван Ефимович посмотрел на меня странным взглядом и ответил:

— Не прогорим точно. И заработаем хорошо, если, конечно, погода не подведет, а вот сохранить урожай до весны, если зерна будет много, сложно. Тут хорошо думать надо, как это все устроить.

— Вот и подумайте на досуге, вы ведь точно получше меня в этом разбираетесь.

Тот только кивнул в ответ и тихо пробормотал про себя:

— А вот в этом я почему-то уже сомневаюсь.

Как-то незаметно время пролетело до самого дня рождения, который я ждал в непонятном предвкушении, и в итоге разочаровался.

Нет, был праздничный ужин, где меня все поздравляли, дарили какие-то безделушки, но все прошло как-то рутинно что ли. Народ больше заморачился праздником Ивана Купала, и на этом фоне мой день рождения, можно сказать, затерялся. Даже обидно было от такой несправедливости. Только много позже я узнал, что здесь почему-то гораздо большее значение придают так называемые именинам. Это когда празднуют день святого, в честь которого назвали ребёнка. Это у меня день рождения, собственно, как и у большинства остальных людей, совпадает с именинами, но так бывает не всегда. Но это ладно, прошло, и хорошо, а вот в день, когда когда мне повезло переродиться, я сам себе устроил праздник.

Просто я не знаю, что уж хотела сотворить хрень которая отправила сюда мою сущность, но рад я этому до безобразия. Ведь не каждому дано ещё раз ощутить все прелести детства и начать жизнь заново, а вот мне повезло. Поэтому я и имею право праздновать это событие по полной программе. Жаль только, что поделиться своими эмоциями и радостью я ни с кем не могу. Но подобные мелочи не могут испортить мне настроение в такой день.

Как будто соглашаясь с такими моими выводами, в ясном небе, на котором не было ни одной тучки, неожиданно прогремел раскатистый гром, как будто салютуя и таким образом поздравляя меня с прожитым здесь годом.

Может, не зря люди говорят, что первый год жизни — это своеобразный юбилей который обязательно нужно отметить. Даже вон небеса с этим согласны.