Глава 23

*** – И долго будешь думать, с чего начать? – спрашивает отец, смотря на меня своим коронным, дерзким и одновременно расслабленным взглядом. А я не знаю, с чего начать. Мыслей столько, что хочется убивать. Я же не идеальный. Хотя для родителей всегда стараюсь быть примерным сыном. Меня так воспитали. Научили с детства, что под крышей дома всегда помогут, поддержат, даже если сначала дадут по шее. Но это будет в доме. Где ты можешь признать свою вину и со скрипящими зубами попросить прощения. И вот сейчас я сижу перед отцом и пытаюсь собрать воедино всё, что знаю, но не собирается. А перед глазами всё стоит этот урод и наша с ним последняя встреча!.. – Ну как тебе моя сестрёнка? Она уже сосала тебе? Или до сих пор строит из себя святую девственность? Не ведись, Чернобор, – оскалился Завальный ещё неделю назад, когда мы переодевались после баскетбольного матча. – Тебе бы завалиться, – огрызнулся я в ответ, из последних сил сдерживая себя, чтобы не убить этого козла и не спрятать труп в одном из шкафчиков. – Значит, ещё не дала, – Эдик опёрся на соседний шкафчик, поднимая внутри меня волну ярости. – Не парься, Дава. Хочешь, я её попрошу? – А ты у нас решил взять на себя непосильную ношу местного сутенёра, Эдичка? – голос Арса, что стоял всё это время рядом, вытащил меня из дикого гула в ушах. – Какой хороший мальчик, но вакансия уже занята. Арс встал рядом, оскалился и подмигнул Завальному. Тот дёрнулся, но ничего не сказал в ответ. Хмыкнул слишком демонстративно и отошёл к своему шкафчику. – Не ведись, Дава, – шепнул Арс и бросил на меня серьёзный взгляд. – Ты знаешь, за что я благодарен своему старику? Он научил меня держать удар от его конченого психологического давления. Этот урод такой же. Он кайфует, когда выводит тебя. – Заткнись, – рыкнул на друга и, со всей силы ударив по шкафчику, вышел из раздевалки. Арс догнал уже на парковке. – Прости, – сказал другу, но не посмотрел на него. – Нормально, – постучал по плечу Арс. – Но если не перестанешь вестись на него, он будет давить не только на твою Снежинку, а и на тебя. Больные ублюдки – больные на всю голову. У них не бывает на полшишечки! … И вот сейчас я пытаюсь собрать в одно целое, что нарыл отец, я и знакомый программист, а оно не собирается. Мама с батей всегда учили, что власть – это ответственность. И если у тебя есть она, то это уже неотъемлемые друг от друга единицы величины. Но, как оказалось, так учили только меня, судя по тому, что я узнаю. – Я не знаю, что с этим делать, но не отпущу Лию, – говорю уверенно, вот только в груди болит. – Решение правильное, но девочка тебе никто. Ты как собираешься её удерживать, силой? – спрашивает батя и снова усмехается. – Бать, – тяжёлый стон срывается с губ. – Что нужно делать? – спрашиваю, сцепив зубы. – Тебе с какой стороны сказать? Закона или собственного видения? – Мне так, чтобы Лия не пострадала, – отвечаю уверенно. – Она в любом случае уже пострадала, – и вот теперь голос отца меняется, становясь более серьёзным. – И, судя по тому, что она даже решила сбежать из родного города, это тому подтверждение. Астахов, по всем данным, был отличным мужиком. Меценат, благотворитель, любящий муж и отец. Но это только он таким был. А вот Завальный, судя по всему, и приложил руку к его скоропостижной кончине. – Он же умер от сердечного приступа? – задаю вопрос и снова пересматриваю все документы, что лежат на столе отца. – Сын, если я отошёл от дел, стараясь не втягивать тебя, а Стальнов ещё и все вводные расставил, то Завальный – стервятник, – оскалился отец. – В своё время мы с такими поступали по их же законам. Отдавали таким же. – Но сейчас не ваше время, – отрезаю я. – Время не наше, а вот люди остались такими же. Ничего не меняется. Всегда будут те, для которых честь не пустой звук, и те, для кого есть только их хотелки, – уверенно добавляет батя. – И что ты предлагаешь? – спрашиваю я отца, понимая, что я ничего не могу собрать воедино. У меня нет таких связей, друзей и охвата. – Ловить на живца, – ответил батя, а у меня внутри всё похолодело. – Кого ловить? – переспрашиваю я, в надежде, что мне послышалось. – Стервятников, сын, – говорит он. – Завальному не нужна ни её мать, которая, как кукушка, бросила собственную дочь на съедение псам, ни Лия, ни что-то другое. Хотя его сыночку, может, и нужна твоя Снежинка, но только для того, чтобы каждый день ломать её, а он будет получать удовольствие от этого. Завальному-старшему нужны бабки Астахова. Но вот незадача, – батя снова надевает свою дерзкую улыбку, – все активы записаны на маленькую принцессу. Но, судя по всему, она этого не узнает, пока ей не исполнится двадцать один. А когда у неё день рождения? – Перед Новым годом, – отвечаю и начинаю понимать, что сам Эдик просто пешка в руках его отца. Бросаю взгляд в окно. Мы в отцовском кабинете. Лия, мама и Вика сидят на улице в беседке. Осеннее солнце ещё светит, но уже не греет. И я даже отсюда замечаю, как улыбается Снежинка. – Она похожа на твою мать, – улыбается отец, а я понимаю, что он смотрит туда же. – Такая же холодная, смелая, отчаянная и совершенно одинокая. – Мама не одинокая, – отвечаю на автомате. – Сейчас нет и больше не будет, не дождётся, – хохотнул отец и потёр ухо, которого только половина. – Но когда-то она была такой же. Только рана в её груди была намного глубже. И каждый желающий мог потыкать в неё палкой. А ты знаешь, что делают Снежные Королевы, когда их обижают? Я кивнул, но ответ слышать не захотел. История моих родителей сложная, но то, как они любят друг друга, отражается в нас с Викулей. А мне, выходит, придётся самому найти ключ, чтобы моя Снежинка не заморозила весь мир вокруг себя.