Глава 25

– Это слишком, Давид, – возмущаюсь я, но всё равно иду за Чернобором. – Не вижу ничего страшного, – совершенно спокойно отвечает он. Мы входим в подъезд его городской квартиры, но не успеваем дойти даже до лифта, как за спиной звучат громкие голоса Ксюши и Ильи с Макаром. – Лия! – взвизгивает Ксюша и быстро подбегает ко мне, вырываясь вперёд парней. – Что ты здесь делаешь? – спрашиваю тихо у Ксюши, когда она меня обнимает. – Вероятно, то же, что и ты, – также тихо отвечает она. – Теперь бы понять, как надолго это. Мне снова становится не по себе. И я прекрасно понимаю, что это всё из-за меня. Если бы не я, то Ксюша не была бы в опасности. Парни здороваются с Давидом, а я снова подмечаю, как они относятся друг к другу. Всё это время я была у Черноборов. Ночевала в комнате с Викой. И очень удивилась тому, сколько у неё фотографий по стене развешано, самых разных размеров и разных лет. И на всех фото много детей, потом подростков, а последние – это уже взрослые Давид, Вика, Илья с Макаром и сёстрами, как мне рассказала Вика. Мы разговаривали с сестрой Давида полночи, и все истории, что Вика мне рассказывала, вызывали у нас смех, а я не могу до сих пор поверить, что бывает такая сильная дружба и любовь. Но сейчас, смотря на эту троицу, я понимаю, что всё правда! – И давно вы договорились? – спрашиваю я у парней, окидывая их взглядом. – Понятия не имею, о чём ты, – улыбаясь, отвечает Илья, а Макар толкает его в бок и говорит: – Бабуля чему нас учит, брат. С умной женщиной спорить бесполезно, лучше молчать. – Не вариант, – хохотнул Давид, и как раз в этот момент открылся лифт, приглашая нас в тесную кабину. – Поехали, девочки, на ближайшие дни это ваш дом. – Давид, – пытаюсь снова возразить, но натыкаюсь на его взгляд, а когда металлическая дверь закрывается за парнями, которые заходят в лифт последние, то я оказываюсь зажата между стеной и Давидом, и слова застревают в горле. – Давай ты будешь сопротивляться позже, – улыбается Чернобор, но его взгляд остаётся серьёзным. И… я медленно киваю. Смотрю в его глаз и тону в них. Веду себя совершенно несвойственно. Мне нужно держаться подальше от таких парней, но я не… не хочу! Поднявшись в квартиру к Давиду, первое, что мы замечаем с Ксюшей – наши чемоданы. – Вы когда успели? – первой приходит в себя Ксюша, а я замираю. Мне не нравится всё это. Так быть не должно! Снова убегать, прятаться, что ещё мне нужно сделать, чтобы от меня отстали? – Пошли, покажу тебе всё, – довольно говорит Илья и утаскивает Ксюшу вглубь квартиры. Макар идёт за ними, а я всё так же стою на месте. Не хочу даже раздеваться. Хочу закрыть глаза, а как открою, оказаться дома, где тепло, где папа жив, где пахнет уютом и любовью. – Давай я помогу тебе, – голос Давида снова вырывает из тяжёлых мыслей. И снова он за моей спиной! – Зачем ты мне помогаешь? Что ты хочешь взамен? – спрашиваю я севшим голосом. Я чувствую его за спиной, слишком близко, что заставляет сердце ускоряться. Но внутренний голос мне тихо шепчет, что всё это не настоящее. Это просто коварная игра, в которой я проиграю. Нельзя подпускать близко таких парней! – Потому что не могу по-другому, – отвечает спокойно Давид и кладёт руки мне на плечи. – Это не ответ, – шепчу я и понимаю, что сейчас расплачусь. Давид обходит меня, становясь так, что я больше не вижу этот дурацкий чемодан, квартиру, не слышу больше шума голосов. Снова только Чернобор. – Мне почему-то кажется, что в твоей светлой головке столько идиотских запретов, что ты их примеряешь на всех подряд. Совершенно не разбираясь, кто тебе помогает, а кто хочет только навредить, – его голос спокойный, низкий. Он проникает куда-то намного глубже, чем просто в мозг. – Ты тоже хочешь навредить, – отвечаю на выдохе. – Но вот же незадача, не делю этого, да, Снежинка? – Чернобор немного склонил голову набок, а его пальцы нежно касаются подбородка, не давая отвести взгляд. – Ты меня пугаешь, – шепчу я и тяжело сглатываю. – Я сам себя пугаю, Снежинка, – его губы дёргаются в подобии улыбки. – Но хочу, чтобы ты мне доверилась. Хотя бы сделай вид. И обещаю, что я больше не стану говорить тебе о кошмарах и о том, что буду с тобой делать, пока ты сама не попросишь. – Не попрошу, – выпалила нервно, но Давид, хмыкнув, склоняется почти вплотную к моим губам, обжигая их горячим дыханием. – Не зарекайся.