Глава 6. Вкус вечности
Кровь — не водка, много не выпьешь
(с) любимая поговорка вампира Джокса
по прозвищу Сытый, в прошлом — сантехника,
в момент обращения страдавшего от
четвертой стадии алкоголизма.
Став вампиром, он так и не приобрел
особой любви к крови.
— Что?! — ахнула некромантка, отшатнувшись и уперев ладони в мощную мужскую грудь.
Но отстраниться не получилось, вампир держал крепко. Крепче, чем струны ее воли.
— Какая кровь, о чем ты? — переспросила она, сдвинув брови и постаравшись успокоиться.
Пульс клокотал в горле, стало нестерпимо жарко. И от странного требования, и от объятий, ставших такими сильными, и от мужского тела, ощущаемого ею так остро и ярко.
Она чувствовала пальцами твердый рельеф мышц под тонкой рубашкой, расстегнутой почти до середины. И, несмотря на дурацкое предложение вампира, ей вдруг почти нестерпимо захотелось забыть о том, что он сказал, пройтись ладонями вверх к плечам, обхватить их, лаская основание шеи. А затем скользнуть вниз к животу, пытаясь угадать, почувствовать кубики пресса под едва заметной преградой одежды.
Взгляд вампира стал темнее, словно он ощутил каждую ее невысказанную и никак не проявленную мысль.
— Это необходимость, — ответил он тихо, и, как только она вновь подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза, быстро коснулся поцелуем ее губ. Короткое жалящее движение, дразнящее, как бокал вина для беспробудного кутилы. — Я назвал тебя избранницей, — продолжал он вкрадчивым бархатистым голосом, скользя губами по уголку ее рта.
Мелания прикрыла глаза, не в силах сопротивляться. Ее руки все же скользнули вверх, туда, куда она и хотела. Коснулись его шеи, обхватили, зарываясь в распущенных волосах и… не позволяя мужчине отстраниться.
— Что же это значит? — пробубнила она между тем, все еще считая, что прекрасно управляет собой. На самом же деле совершенно утонув в объятиях тихо шепчущего древнего вампира:
— Человек очень слаб… — звучал его мягкий голос. — Если один из детей ночи выбирает своей избранницей человека, он пытается сделать ее сильнее. Дать ей то, чего она лишена. Иначе человеку никогда по-настоящему не понять нас. Это своеобразный ритуал, который отличает обычного донора от того, кого мы признаем… равными себе.
— Правда? — выдохнула Мелания и даже умудрилась вынырнуть из своего сладкого сумасшествия. Широко распахнула глаза, всматриваясь в лицо вампира, вдруг ставшее чуть насмешливым. — Я стану такой же сильной, как ты?
— Хочется обрести надо мной власть? — широко улыбнулся он и прежде, чем Мелания успела покраснеть, выдавая все свои истинные желания, прикусил ее за нижнюю губу, будто пустив по телу разряд молнии.
Девушка едва заметно вздрогнула. И, стараясь не думать о том, как хорошо он читает ее мысли, проговорила:
— Хочу лучше понимать тебя…
Элиас снова улыбнулся, прикрыв веки, словно ему понравилось то, что он услышал. Тень от длинных черных ресниц упала на глаза, скрыв сиреневую дымку, мелькнувшую в радужках. Дымку того самого аметистового оттенка, который появился бы, если б можно было капнуть пару капель вина в расплавленный лунный камень.
Вампир продолжал целовать девушку осторожными отрывистыми движениями, то прикусывая губы, то отстраняясь, то ненадолго проникая внутрь нее горячим языком.
С каждой секундой Мелания дышала все тяжелее, боясь, что через пару минут такого разговора просто забудет, о чем вообще идет речь. Однако в какой-то момент ощутила, как удлинились и стали торчать из-под верхней губы вампира длинные острые клыки.
В вены будто нырнула стая маленьких электрических скатов, и теперь они двигались под кожей, пуская по нервам разряд за разрядом.
Элиас обхватил ее лицо, целуя все яростней, будто терял контроль. И от каждого его нового движения Мелания забывала, как дышать.
Но в какой-то момент поцелуй вдруг изменился. В обжигающем исступлении некромантка почувствовала металлический привкус с примесью чего-то неуловимого, незнакомого. Она хотела отстраниться, не понимая, что происходит, но не смогла.
Элиас прижал ее крепче, вдруг развернув и, сперва вдавив бедрами в комод, а затем и вовсе посадив на него сверху, встал между ее раздвинутых ног.
Темно-желтое платье чуть задралось, обнажая чулки и кобуру с револьвером на самом основании бедра. Одной рукой вампир властно обхватил затылок некромантки, не позволяя ей разорвать поцелуй, а второй — вдруг коснулся ее ноги, проведя пальцами выше и выше по тонкой полупрозрачной ткани, почти касаясь ремешков, удерживающих оружие.
Перед зажмуренными глазами девушки ощутимо потемнело, если это вообще возможно. Мелания почувствовала, как кружится голова, а во рту все сильнее ощущается вкус чужой крови с пряным жестким привкусом черной магии.
Она вновь слышала дыхание древнего вампира, и сложно было поверить в то, что теперь это оказалось не самым удивительным. Поцелуй вдруг сделался настолько глубоким и интимным, что все остальное начало уходить на второй план. В то время как язык Элиаса жадно вторгался в ее рот, некромантку все сильнее била дрожь. Создавалось впечатление, что из номера сегодня они уже не выйдут.
Однако, несмотря ни на что, вкус чужой крови будто въедался в Меланию. Входил в ее плоть, проникая прямо через слизистые оболочки, смешивался с ее собственной кровью, заставляя Тьму мертвых забурлить в ее живом, человеческом теле.
Дыхания стало не хватать, некромантка задыхалась. Она пыталась оттолкнуть Элиаса, но он лишь сильнее прижимал ее к себе, позволяя странному ритуалу продолжаться, словно стремясь к тому, чтобы Сумеречная магия убила ее.
Меланию пронзил страх. Но это был не страх смерти. Все же, чтобы она умерла от чего-то подобного, Элиасу пришлось бы долго ее целовать. Однако девушку пугало то, что в груди все сильнее жгло, а голова наполнялась странным туманом. Прежние мысли будто сковало льдом и унесло пургой. Все, что было важно еще несколько минут назад, постепенно теряло цвет, зато новые желания становились яркими, как свежая кровь.
В груди бешено стучало, и казалось, будто сердце вот-вот разорвется. Однако при этом Мелании вдруг с удвоенной силой захотелось целовать древнего вампира, словно проклятое сумасшествие набирало силу.
Пока все окончательно не вышло из-под контроля, некромантка снова положила ладони на широкую мужскую грудь, надеясь оттолкнуть своего вампира. Однако, вспомнив, что обычно это совершенно бесполезно, сжала кисти в кулаки, схватив его за отвороты рубашки, и с силой тряхнула, несмотря на то, что прямо сейчас Элиас целовал ее именно так сладко, как ей и хотелось.
Элиас отстранился от нее, с легким изумлением глядя на маленькие ладошки, которые вдруг оказались в состоянии сдвинуть его с места.
Мелания и сама не поверила своим глазам.
Однако казалось, что вампир даже рад.
— Надо же, работает, — с мальчишеской улыбкой, которую на лице древнего Мелания, кажется, видела впервые в жизни, проговорил Элиас. Затем облизнул окровавленные губы, и прямо на глазах некромантки его клыки втянулись обратно, приобретя свой нормальный размер.
— Ты никогда раньше этого не делал? — тут же поняла девушка, медленно приходя в себя и перебарывая головокружение.
С каждым мгновением ей было все легче, но, как она ни встряхивала головой и ни щипала себя, мир не становился прежним.
— Никогда, — покачал головой Элиас. — Было приятно попробовать, — добавил он тише, и от этого чуть хриплого тембра ее тело словно прошила цепная реакция маленьких взрывов.
Будто он продолжал целовать ее, не касаясь…
Никогда еще она не реагировала на его голос так ярко, как сейчас. Это казалось совершенно невозможным.
Однако, оглянувшись по сторонам, некромантка вдруг поняла, что это далеко не единственные изменения.
— Что это? — ахнула она, ошарашено глядя вокруг.
Элиас улыбнулся шире и с таким темным предвкушением, словно произошло нечто невероятно приятное для него.
— Это действие моей крови, цветок из пепла. Надеюсь, тебе понравится…
Мелании нравилось. Очень нравилось. И вряд ли она когда-нибудь ощущала что-то, даже отдаленно похожее на это.
Все вокруг будто бы осталось прежним, но одновременно изменилось. Она видела ярче, четче, словно каждая деталь интерьера резко стала контрастней, получив новую жизнь. Все пространство обрело краски, которых прежде не было. В синем ковре на полу оказались еще по крайней мере несколько десятков оттенков, на сливовой ткани кресел пестрели какие-то рисунки, которые на поверку оказались диковинно сложившимся в узоры мельчайшим ворсом, который девушка просто не должна была разглядеть.
Мелания не могла поверить, что на самом деле замечает все это.
Изменилось в том числе и то, как она видела Элиаса. Повернув голову к замершему возле нее вампиру, она затаила дыхание.
Длинные белые волосы струились по плечам как оживший лунный свет. Белая кожа светилась изнутри, словно кто-то рассыпал по ней мельчайшую алмазную крошку. Глубокие глаза, напряженно вглядывающиеся в нее из-под черных как сама Тьма ресниц уже не казались просто голубыми. Она видела, как внутри них плещутся океаны, как утекают столетия в холодной синеве неба, как остывают сердца под воем ветра темных богов. И как сливаются в одно целое руки и губы мужчины и женщины, которые созданы друг для друга…
Что это было?.. Мелания не могла понять. Казалось, фантазия разыгралась настолько, что превратила видения в реальные образы прошлого и будущего.
Или все это и впрямь было по-настоящему?..
Широко распахнув глаза, некромантка как зачарованная подняла ладонь к лицу вампира, пытаясь дотронуться до него, но теперь почему-то опасаясь. Будто он вдруг превратился в божество, прикосновение к которому может ее убить.
Ладони вспотели, во рту пересохло, было страшно лишний раз вздохнуть. А все потому, что ко всему прочему девушка снова ощущала тонкий, почти неуловимый аромат древнего вампира, но на этот раз гораздо ярче. И совсем иначе.
Теперь вампир будто бы пах самой страстью. Легкий прохладный запах стал еще больше не похож на человеческий. Сейчас Мелания ощущала в нем отчетливый привкус живой магии, что входила в ее собственную кровь с каждым вздохом. Запах темного волшебства, наполняющий вены и заставляющий сердце оглушительно биться под самым горлом. Каждый раз он заставлял некромантку вздрагивать от желания протянуть руку дальше и все же прикоснуться. Ощутить полнее силу древнего вампира, которая казалась такой манящей.
Но девушка так и не смогла решиться, продолжая смотреть в ослепительно-яркие голубые глаза. Теперь некромантка совершенно отчетливо понимала, насколько огромной была мощь Элиаса, что она чувствовалась вокруг него даже в сводящем с ума запахе.
А еще она видела в груди древнего вампира то, что не замечала прежде. Глаза будто одновременно глядели нормально, по-человечески, и при этом иначе. С помощью магии. Мелания не пыталась сознательно рассматривать Элиаса сквозь призму некромантского зрения, но теперь это будто бы получалось само, и при этом многократно успешнее, чем обычно.
В груди вампира пульсировало нечто огромное и мощное, напоминающее сердце цвета аметистового пламени. Его сила тончайшими капиллярами разносилась по всему телу древнего, а всполохи то и дело отражались в глазах. Это зарево привлекало, манило, как огонь манит мотыльков. А еще в нем будто бы горели драгоценные камни, окрашивая огонь в другие цвета. И сейчас самым насыщенным цветом был алый. Как кровь. И именно этот цвет настойчиво пытался окрасить взгляд в оттенок рубина.
Некромантка глубоко вздохнула, а в следующий миг Элиас медленно обхватил ее ладонь, протянутую к нему, и приложил к своей щеке, наконец сделав то, на что так и не решилась она сама.
Он продолжал смотреть прямо внутрь нее, и теперь Мелания была уверена, что видит он гораздо больше, чем она думала прежде. Возможно, он и вовсе понимал каждую ее мысль. Ведь если всего пара капель его крови сотворили с ней такое, то страшно представить, на что же способен он сам.
От этого осознания становилось жарко, хотя чужая кровь в ее венах и так жгла изнутри, едва позволяя нормально вздохнуть.
Едва ее ладонь коснулась щеки вампира, как от места соприкосновения сквозь пальцы будто ударили молнии. А странный алый огонь в сердце Элиаса будто лизнул ее собственную руку, обжег и ринулся под кожу, заражая жгучими непонятными желаниями.
Мелания резко втянула воздух ртом. Ничего не понимая, она опустила взгляд на мужские губы, красные, как кровавый закат над Ихордаррином. Слыша лишь пульс собственных вен, который стал оглушительно громким, она захлебывалась дыханием от желания коснуться этих губ жестко, страстно, впиться в них голодным поцелуем так, чтобы оставались отметины. Прокусить до крови…
Она чуть сдвинула ладонь и коснулась большим пальцем уголка его рта.
Элиас все это время наблюдал за ней как завороженный. И Мелания видела, как его грудная клетка опускается и поднимается, словно он был человеком.
Смешно… Потому что в этот момент ей было слишком очевидно, НАСКОЛЬКО он не был человеком.
Она дотронулась пальцем до его нижней губы, чуть оттянув ее и проведя подушечкой по длинному белому клыку.
«Когда они успели стать такими острыми?..» — мелькнуло у нее в голове, стоило провести по самому основанию смертоносной иглы. А Элиас продолжал неподвижно держать ее ладонь, то ли не позволяя сделать больше, то ли, наоборот, не давая убрать руку… Он был напряжен до предела, но одновременно будто заворожен, заколдован происходящим не меньше, чем она сама.
Мелания подняла взгляд широко распахнутых глаз, встретившись с его тяжелым вниманием, от которого словно звенел воздух.
Голубые глаза все сильнее окрашивались в алый. В них ярче и ярче разгорался рубиновый огонь, и все чувствительней пульсировал странный аметистовый источник в груди Элиаса.
Некромантка продолжала касаться пальцем клыка вампира, не отвлекаясь больше ни на что, не сводя с вампира горящего взгляда. А в следующий миг едва заметно нажала подушечкой на кончик острой как кинжал иглы.
И тут же та проникла сквозь кожу, на которой появилась багряная капля крови…
По телу древнего вампира прошла дрожь, как от удара. Он медленно закрыл глаза, не двинувшись с места, не шевельнувшись, словно от того, сдвинется он или нет, зависела чья-то жизнь.
Или, может, он действительно так думал?..
Но когда его веки вновь поднялись, некромантка увидела в них то, что и ожидала. Что и хотела увидеть.
Перед ней стоял настоящий вампир, и он смотрел на нее дикими, полными темного голода рубиново-алыми глазами высшей нежити.
Но сейчас она не боялась. Может быть, это было действие его крови, которая совершенно очевидно изменила что-то внутри нее. А может, Мелания просто настолько привыкла к пониманию того, что рядом с ней почти постоянно находится древний вампир, что это перестало казаться ненормальным.
Наоборот, то, что происходило сейчас между ними, выглядело правильным. Словно весь прежний мир уже перевернулся и остался таким навсегда.
Под кожей некромантки, казалось, разгорелся настоящий пожар. Элиас все еще не двигался, но создавалось впечатление, что каждый нерв в его теле звенит натянутой струной.
Мелания медленно протолкнула раненый палец чуть глубже в его рот и тут же почувствовала, как горячий язык вампира коснулся ее подушечки. Лизнул, лаская, и в тот же миг резкий выдох вырвался из мощной груди древнего вампира. Он стиснул руки на ее талии, резко прижав к себе, заставив горячий воздух покинуть легкие девушки. Мягкие губы сомкнулись на ее пальце, заставив испытать странное пьянящее удовольствие, отдающееся ноющим напряжением где-то под желудком. Элиас обхватил ее запястье, с усилием отстранив руку девушки от своих губ, поцеловал маленькую ладонь и тут же с жадностью впился в рот, обрывая дыхание жгучим поцелуем.
Этот поцелуй больше не был похож на эксперимент, на непонятную процедуру обмена кровью перед вампирским праздником. Это был ураган, не похожий ни на что другое, подобный бездне Сумерек, которая становилась все ближе и ближе и вот-вот готова была поглотить их обоих.
Некромантка тихо застонала, когда руки Элиаса скользнули по ее талии, по спине, затем обхватили ее лицо и заставили запрокинуть голову. Он целовал ее губы, щеки, шею, а она обхватывала его ногами, остро-ярко ощущая все напряжение и желание древнего вампира, который, кажется, окончательно забылся. Привычное спокойствие слетело с него, как плащ из тумана, под которым обнаружилась черная пропасть голода и страсти.
Мелания хотела его. Прямо сейчас она не думала о том, правильно это или нет. Не вспоминала об их договоре и вообще о цели посещения этого отеля. У нее внутри бурлил алый вампирский огонь, и она каждой клеточкой ощущала то же, что и Элиас. Она знала, что он хочет не только ее крови, но и ее саму. Однако и его жажда была физически ощутима.
Поэтому, когда его губы коснулись горячей пульсирующей точки на ее шее, она зарылась пальцами в белоснежных волосах, сжав их в кулак, не позволяя вампиру отстраниться. Она не просто была готова позволить ему укусить себя, она желала этого.
Как если бы сама хотела выпить чьей-то крови…
Руки вампира сжались на ее бедрах, даже сквозь ткань платья наверняка оставляя следы, а острые клыки почти прокусили кожу… Но в этот момент в дверь постучали, а с другой стороны раздался мужской голос:
— Господин анх-Рейн, прибыли остальные члены шестерки и желают видеть вас с избранницей.
Элиас замер, а через мгновение некромантка перестала ощущать на шее его прохладно-жгучие губы.
Он отстранился от нее, тяжело втягивая воздух огромной грудной клеткой.
Как человек…
Как зверь…
Его руки упирались в комод, на котором продолжала сидеть девушка, а лбом он коснулся ее лба, закрыв глаза.
Мелания стиснула челюсти, мысленно посылая к темным богам всех вампиров, кроме одного.
— К упивцам эту вечеринку, Элиас, — прошептала она хрипло, коснувшись его щеки. — Никуда они не денутся.
Древний вампир поднял голову и едва заметно улыбнулся, разглядывая ее лицо с какой-то затаенной мыслью, от которой все внутри девушки будто перевернулось. Но что это была за мысль?..
Мелания так и не поняла, лишь почувствовала что-то щемяще-нежное в груди.
— Все верно, будет лучше, если мы пойдем туда прямо сейчас, — ответил он негромко, скользнув взглядом по ее все еще пылающему лицу и остановившись взглядом на губах. — Я дал тебе обещание и должен выполнить его.
Некромантка резко выдохнула:
— Я тоже дала тебе обещание. Но хотела бы выполнить его пораньше. Например, сейчас.
Вряд ли она когда-нибудь повторила бы что-нибудь подобное в иной ситуации. И сейчас, признаться, понятия не имела, что на нее нашло. Но при этом она была абсолютно уверена в своих словах, словно быть сейчас здесь с Элиасом — самая правильная вещь в жизни.
— Ты не до конца контролируешь себя, — ответил вампир, улыбнувшись немного грустно. — Это эйфория от моей крови.
— Что? — удивилась девушка. — С чего ты взял? Я прекрасно себя чувствую, и нет никакой эйфории.
Конечно, она лукавила. Эйфория была, и еще какая. Но рядом с Элиасом она вообще, как правило, именно так себя и ощущала. Сейчас мало что изменилось.
Однако мужчина отошел чуть в сторону, аккуратно снял ее с комода и кивнул в сторону большого зеркала, вмонтированного прямо в стену.
Мелания неуверенно подошла к нему и тут же замерла.
Изнутри на нее смотрела она сама. Красивая в своем темно-желтом платье с чулками и черной накидкой. Вот только на румяном, раскрасневшемся от поцелуев лице горели темно-алые глаза, как у настоящего вампира. Постепенно они вновь становились обычными, черными, но прямо сейчас выглядело это довольно жутко.
Приложив ладони к щекам, некромантка испуганно прошептала:
— Я же теперь не стала такой же…
— Как я? — тихо переспросил Элиас, и в его голосе проскользнула грусть. — Нет, мой цветок из пепла. До дитя ночи тебе далеко.
И прежде, чем девушка успела сказать, что не имела в виду ничего ужасного, что не хотела его обидеть, Элиас взял ее за руку и потянул к двери.
— Пойдем. Время пришло.
Через пару минут они уже входили в большой зал, подготовленный специально для праздника. Огромное помещение, украшенное массивными тканями, старомодными канделябрами и позолоченными деталями отделки, которые были приняты по меньшей мере пару веков назад, оказалось целиком наполнено гостями. И стоило немного приглядеться, чтобы понять: большинство мужчин здесь были вампирами, а женщины, наоборот, людьми. Последние блистали откровенными нарядами, великолепным макияжем и прическами. Словно товар, великолепно подготовленный к продаже.
Приглушенный свет разливался вокруг от высоких напольных канделябров, в которые были вставлены самые настоящие свечи. Никаких искусственных светильников и магических камней. В воздухе разливался аромат воска и… голода.
Едва переступив порог зала, Мелания ощутила, как кожу изнутри лизнула волна жара. Она переводила взгляд с одного вампира на другого и будто видела их совсем иначе, чем прежде. Сейчас она интуитивно чувствовала их желания, настроение, даже не подходя достаточно близко. Она не понимала, как это происходит, но знала, что, например, вон тот мужчина с длинными черными волосами, спадающими на вычурный классический камзол с золотой вышивкой, не просто так шепчет что-то на ушко даме, стоящей рядом с ним. И недаром у его собеседницы глаза широко раскрыты, а губы вовсе не улыбаются. Вампира одолевает страшный голод. Настолько, что он едва держит себя в руках, и вряд ли то, что он прямо сейчас предлагает своей спутнице, ей по нраву. И все же остается спокоен.
А вон тот улыбчивый мужчина на другом конце зала, что стоит в окружении целой толпы народа, похоже, виновник торжества. Мелания понятия не имела, откуда в ее голове все эти мысли. Они роились и множились независимо от нее самой, выстраивали логические цепочки, давая ответы на вопросы, которые она только собиралась задать.
И вот этот самый мужчина с необычно короткими для его братии медно-рыжими волосами, несомненно, был высшим вампиром. Его левое ухо пестрело аж пятью кольцами из красного золота. А на одном из оголенных запястий на толстой цепи висел длинный волчий клык. Можно было подумать, что это лишь простое украшение, однако обрамление из золотых крыльев не оставляло сомнений:
«Еще один клан, — мелькнуло в голове некромантки. — Пятый…»
С четырьмя древними она уже была условно знакома. С кем-то даже слишком близко…
Девушка бросила короткий взгляд на Элиаса и незаметно улыбнулась.
Древний, который шел рядом с ней, держа ее за руку, в этот момент вдруг показался просто удивительным. Тысячекратно удивительней, чем когда-либо прежде. Сейчас некромантка прекрасно осознавала, что это все — действие его крови. Но, проклятье, ей это слишком нравилось…
Элиас казался ей красивее, чем кто-либо другой. Мелания кожей ощущала распространяющуюся от него темную страшную силу, мощь, которую почувствовали все в зале, стоило им двоим лишь переступить порог. Десятки пар глаз то и дело поворачивались в их сторону и глядели на древнего с молчаливым уважением и восхищением. Во взглядах светился восторг и страх. И даже людские девушки, казалось, понимали, что происходит что-то из ряда вон выходящее, потому что поворачивали головы и с жадностью смотрели вслед длинноволосому блондину, который не обращал на них ни малейшего внимания.
— Почему ты еще не король вампиров? — вдруг спросила некромантка и сама не поняла, зачем задала этот вопрос. Как он появился у нее в голове?
Однако поразмыслив еще мгновение, когда Элиас повернул к ней голову и улыбнулся так, что у нее ноги едва не подогнулись, она поняла, что спросила именно то, что нужно. Задала самый правильный вопрос, ведь только такой, как Элиас, должен был править. Потому что ему хотелось подчиняться.
— Потому что у нас не может быть короля, — негромко ответил мужчина, продолжая медленно вести ее вперед сквозь расступающуюся толпу. — Таков закон издревле. Закон, который, кстати, я и придумал, после того, как уби… Много лет назад, в общем.
Вампир искоса взглянул на нее, так и не договорив, что хотел.
— Ты кого-то убил? — приподняла бровь некромантка, не чувствуя по этому поводу ничего, кроме любопытства.
Элиас посмотрел на нее с гораздо большим интересом, и, очевидно, придя к каким-то собственным выводам, вдруг кивнул.
— Да, я убил первого короля. Он сошел с ума, решил, что может использовать в своих целях остальных детей ночи, — неожиданно начал рассказывать он, глядя прямо перед собой. — Чтобы ты понимала: власть короля, вступившего в свои права, над остальными вампирами безгранична. Если повелитель говорит пойти на смерть, никто не может сопротивляться. Если говорит убить себя во славу его имени — вампир убьет. Такая власть многим не по нраву. Но когда ее обладателем оказывается сумасшедший — это уже за гранью любого терпения.
— И ты его убил, — закончила некромантка, кивнув. Ей казался вполне логичным такой исход. И ее даже совсем не удивило то, что Элиас сумел победить целого повелителя вампиров. Того, кто, наверняка был сильнейшим из них. Для нее это было само собой разумеющееся.
— Да. И с тех пор у нас нет короля.
— А как передаются, кхм… бразды правления? — задумчиво поинтересовалась девушка.
Элиас бросил на нее любопытный взгляд, в котором так и читалось: откуда все эти вопросы в твоей голове, малышка?.. Но вслух он сказал лишь:
— Через силу, которая переходит к следующему претенденту после того, как король умирает.
— Значит, сила перешла к тебе? — снова спросила некромантка, подняв на древнего совершенно спокойные черные глаза. Со стороны могло показаться, что она выспрашивает у него что-то совершенно незначительное.
— Мелания, — едва заметно усмехнулся Элиас, коснувшись пальцами ее подбородка, — я все больше удивляюсь тебе. Полагаю, с одинаковым исследовательским интересом ты могла бы интересоваться у меня рецептом приготовления капустного супа и вкусом человеческой крови.
— А что, ты знаешь рецепт капустного супа? — широко округлила глаза она, а через мгновение засмеялась, увидев, как на секунду вытянулось лицо вампира.
Но почти сразу же он усмехнулся вслед за ней, мягко обвел пальцами овал ее лица, остановившись на подбородке, притянул ближе, заставив запрокинуть голову, и уже почти коснулся губами.
Казалось, что именно этого Мелания и хотела. С того самого момента, как их прервали в номере. Коснуться его губ, провести кончиками пальцев по шее, зарыться в волосах и никогда не отпускать больше, втягивая в себя его темный магический запах, отдающий хрустящей от льда хвоей.
Весь зал мгновенно исчез для них двоих, словно его и не было вовсе.
Ей достаточно было дотронуться до него, чтобы ощутить, насколько он сам желал того же. Многократно сильнее, тысячекратно острее. И когда они вдруг касались друг друга, случайно или нарочно, скольжением кожа к коже, вызывая в теле дрожь, сходную со вспышками грозовых разрядов, Мелании мгновенно передавались его чувства. Они становились ее.
Прямо сейчас, когда он вновь гладил ее, некромантка закрыла глаза, задержав дыхание, слыша в ушах стук десятков сердец, шум от пульсации в чужих венах, но ярче всего — одно сердце, которое было ближе всего к ней. Тихий шорох бешеной темной магии в его грудной клетке и голос крови древнего вампира…
— Простите, могу я нарушить ваше романтическое уединение? — раздался голос совсем близко и невероятно далеко.
Мелания нехотя повернула голову и увидела вампира, который абсолютно точно никогда не встречался ей прежде. Но одновременно с тем она сразу же поняла, что перед ней вновь стоит древний.
— Вальдер, — тут же произнес Элиас и приветственно кивнул мужчине. — Рад тебя видеть, брат.
— И я рад, — невозмутимо ответил незнакомец, не улыбнувшись. Из-за этой серьезности со стороны казалось, что произнесенные слова — абсолютная ложь и он абсолютно не рад.
Однако Мелания незаметно коснулась ладони Элиаса и вдруг поняла, что тот совершенно спокоен. Похоже, он не считал Вальдера врагом.
Некромантка вновь оглядела незнакомого мужчину с ног до головы.
Длинные, черные как ночь волосы легкой волной ложились на широкие плечи, узкое лицо с чуть выступающими скулами было привычного светлого цвета, под темными густыми бровями сверкали кирпично-карие глаза. Вальдер не производил впечатление маньяка, как Вечный Крик, от него не веяло холодом, как от Красного Лезвия или Огненной Боли. Однако знакомая бешеная мощь древнего вампира была так же ощутима вокруг него. Она пугала, будто пригибала к земле, и внутри некромантки как-то само собой возникало желание склонить голову. Но находясь сейчас так близко к Элиасу, который внезапно крепче обхватил ее ладонь, Мелания поняла, что не боится. Ее спина оставалась прямой, как у древних статуй темных богинь, а взгляд смотрел прямо и уверенно.
Встретившись с ней глазами, Вальдер едва заметно улыбнулся. Словно он понимал, что творится у нее внутри, и… был удовлетворен этим. Не ее внутренней борьбой, нет — а тем, что ей все же удалось выдержать его взгляд.
Как раз в этот момент Элиас повернулся к ней и, указав ладонью на древнего, проговорил:
— Знакомься, это Troldeigh Rysvjel, член шестерки древних. Его имя Вальдер анх-Сейрус.
«Troldeigh Rysvjel» означало «Черный Воин».
Мелания скользнула взглядом по одежде вампира, выискивая символы, которые могли бы дать ей представление об этом новом доме. И нашла. За серебристые пуговицы его камзола была закреплена цепь, разветвляющаяся на три. На одну из них оказалось прицеплено украшение в виде огромного клыка в обрамлении крыльев. В вороте рубашки, как оказалось, скрывался точно такой же кулон, что сперва был совершенно незаметен.
Разум некромантки, казалось, работал этим вечером десятикратно быстрее, чем обычно, и он мгновенно подсказал девушке, что организатор торжества, тот рыжеволосый высший, был подданным Вальдера.
Впрочем, особого значения это не имело.
— Вальдер, это Мелания, моя избранница, — продолжал тем временем Элиас, представляя девушку.
Древний склонил голову и на этот раз как будто даже ниже чем тогда, когда приветствовал самого Элиаса. Алые губы Вальдера изгибались в улыбке, когда он смотрел на нее.
В этот момент Мелания еле заметно вздрогнула, ощутив в груди Черного Воина точно такое же яркое аметистовое сердце, какое она случайно заметила у Элиаса. Только немного меньше. И сейчас странный магический огонь окрасился в алый, а некромантка почувствовала, как резко пересохло в горле.
— Приятно познакомиться, Мелания, — проговорил Вальдер, нарочито медленно взяв ее за руку и оставив на тыльной стороне поцелуй.
Каждое его движение было выверено и четко, словно он специально останавливал себя. Например, чтобы не напугать. Или, может, не вызвать раздражение другого древнего — того, который, как замершее изваяние темного бога, стоял рядом с некроманткой и, не моргая, следил за происходящим.
— Мне доложили, что Фирель тоже уже здесь, — произнес Элиас, когда Вальдер снова выпрямился и перестал касаться девушки.
— Все верно, — кивнул тот и мгновенно посерьезнел. — Вся шестерка на месте. В комнате для игр. Я вышел, чтобы найти тебя.
В этот момент откуда ни возьмись возле них возникла молодая девушка, буквально утопающая в облаке собственных темных волос цвета красного дерева.
— Ой, все уже заждались, ну где вы ходите? — воскликнула она, всплеснув руками, и широко улыбнулась.
Волосы взметнулись вверх, и где-то в их глубине сверкнули вплетенные прозрачные нити с нанизанными на них драгоценными камнями.
Девушка повернулась к Элиасу и вдруг низко поклонилась.
— Рада приветствовать, Fjerten Valde.
Потом взглянула на Меланию и, протянув ей ладонь для рукопожатия, весело проговорила:
— Я — Шиана, приятно познакомиться! Не будем терять время, хорошо?
Некромантка неловко пожала протянутую руку, пытаясь понять, кто перед ней находится.
Кожа Шианы была светлой, но казалась совершенно обычной, человеческой. И, кроме того, она была теплой. По всему выходило, что она — человек. Но почему тогда она держалась среди двух древних так легко, словно они были как минимум ее старыми знакомыми, а то и вовсе друзьями?..
Мелания вдруг подумала, что у нее никогда не получилось бы так же… Она попыталась поискать на девушке какие-нибудь символы вампирских кланов, но ничего не обнаружила.
— Мы куда-то торопимся, Шиана? — спросил Элиас, в то время как Вальдер просто понимающе улыбался.
Шиана схватила за руку Меланию и, подгоняя вампиров, потянула ее куда-то вперед.
— Конечно, торопимся! Давайте-давайте, быстрее! — воскликнула она и втолкнула некромантку в просторную, обитую изумрудным бархатом залу.
Это помещение было отделено от основной залы тонкой перегородкой стены, однако, как только дверь за ними закрыл молчаливый привратник-вампир, ватными крыльями их накрыла тишина.
Внутри почти совсем не было гостей по сравнению с шумной вечеринкой, проходящей поблизости. В самом центре стоял стол для покера, за которым сидели четверо древних вампиров. Два стула оставались свободными, рядом стоял крупье, готовый раздавать карты. Кроме того, на коленях Анджея Красного Лезвия сидела молоденькая симпатичная девушка, а еще несколько богато одетых вампиров стояли чуть в стороне, наблюдая за готовящейся игрой. Мелания пыталась разглядеть их внимательнее, впервые обнаружив, что не все из них выглядят привычным для вампиров образом. Некоторые казались гораздо старше древних, чьи обманчиво молодые лица всегда удивляли некромантку. И хотя было понятно, что на самом деле не существует никого старше правящей шестерки, их молодость производила неизгладимое впечатление.
Среди наблюдателей был один презентабельный мужчина в дорогом черном костюме с серебряной тростью, и он неожиданно выглядел не менее чем на сорок с лишним лет! Его короткие черные волосы красиво падали на глаза, и одна из прядей оказалась подернута сединой.
По сути сорок пять — это не так уж много. Однако прежде Мелания не встречала вампиров, выглядящих на такой возраст.
В голове мелькнуло: примерно столько же лет было ее матери. Впрочем, последняя из-за болезни в последний год стала выглядеть еще старше.
— Кто все эти вампиры? — тихо спросила некромантка у Элиаса, забывая, что идет под руку уже давно не с ним, а с красивой шатенкой.
Она же и ответила на вопрос:
— Это главы других кланов, более малочисленных, чем кланы древних, — ответила она с улыбкой.
— Ой, — от неожиданности Мелания слегка покраснела.
— Впервые на Темном вечере, да? — продолжала весело болтать девушка. — Ничего, ты привыкнешь.
— Получается, кланов больше шести, да? — спросила она, свыкнувшись с тем, что Элиас шел в двух шагах от нее и прямо сейчас садился за стол для покера, не имея возможности ей ответить.
— Гораздо, — кивнула Шиана. — Эй, ты куда? — добавила она, когда Мелания собралась уже отойди подальше от стола и встать в сторонке. — Иди к столу, немного посидим, а потом сможем отойти поболтать.
И снова широко улыбнулась.
В этот момент Элиас схватил ее за руку и внезапно усадил к себе на колени.
Шиана же села на колени к… Анджею Красному Лезвию.
Мелания вздрогнула. Анджей был дружком Вечного Крика, и ничего хорошего она от него не ждала.
Древний вампир мгновенно улыбнулся Шиане, протянул руку и зарылся в длинных, пышных как облако волосах. Его собственная черная косичка скрылась под падающими красновато-коричневыми прядями.
«Избранница Лезвия», — мелькнуло в голове некромантки.
«Но почему тогда она без ошейника?..»
Оглядев Шиану внимательнее, Мелания убедилась в том, что девушка не носила символ кинжала в обрамлении крыльев. Возможно, он был спрятан где-то под одеждой?
Некромантка встряхнула головой и отвернулась, почувствовав, как ладонь Элиаса вдруг прошлась по ее бедру, застыв на самой кромке платья. Будто случайно и почти невинно. Ровно настолько же невинно, насколько и развратно, подушечки его пальцев прошлись по выглянувшим из-под подола кружевам чулок.
Все размышления о Шиане мгновенно вылетели из головы девушки.
— Я безумно рада, что всем нам удалось встретиться сегодня, — в этот момент весело проговорила Амадея, единственная женщина среди древних вампиров. Она тряхнула рыжей головкой и обворожительно улыбнулась. — Думаю, нам давно не мешало обсудить дела в такой неформальной обстановке!
— О, несомненно, дорогая Боль, дел накопилось настолько много, что некоторым из нас приходится решать их отдельно от остальных, — вдруг ответил Вальдер, улыбаясь еще шире, чем только что улыбалась рыжая древняя.
Это был явный намек на тайные аукционы.
На секунду над столом пронеслась напряженная тишина, Амадея едва заметно прикусила губу изнутри и бросила короткий взгляд на Крика.
А тот, едва ли сильно отличаясь внешностью от первокурсника какой-нибудь магической академии, сладко растянул губы и, раскрыв руки ладонями вверх, словно не замышлял ничего дурного, мягко проговорил:
— Давайте начнем игру, это всегда расслабляет. Крупье, будь любезен… — он щелкнул пальцами, и мужчина в ливрее отеля начал быстро и профессионально разбрасывать по столу карты.
Мелания пригляделась, с удивлением понимая, что этот служащий «Закатного бархата» был простым человеком. Но гораздо более странным оказалось даже не это, а его абсолютно стеклянный взгляд, словно он вообще не понимал, что вокруг него происходит.
Некромантка никогда прежде не видела вживую, насколько сильно может быть влияние вампиров на человеческую волю. И сейчас это выглядело страшно. В этот момент она вдруг поняла, что Элиас вряд ли когда-нибудь мог использовать на ней подобное внушение. Ведь, похоже, в этом случае она была бы похожа на такую же полуживую человеческую куклу.
— Не стесняйтесь, пожалуйста, угощаться. Все девочки здесь знают, для чего их позвали, — продолжал Вечный Крик со светлым и наивным выражением лица.
Взмахнул тонкой светлой ладошкой, и тут же к столу, словно стая мотыльков, подлетели шестеро красивых девушек, все это время стоящих чуть в стороне в тени. Каждая из них очутилась возле древнего, а затем неожиданно опустилась на колени.
Мелания широко распахнула глаза, наблюдая, как Реджинальд, не церемонясь ни секунды, схватил протянутую одной из них руку и с силой вонзил в ее вены огромные острые клыки.
Девушка тихо взвизгнула и зажмурилась.
Некромантку прошиб холодный пот. По коже от запястья вверх к горлу прокатилось неприятное острое покалывание, словно это в ее руку вошли белые вампирские иглы.
При этом сам Крик зажмурился, будто ощутил не только вкус крови, но и вкус боли своей жертвы, а в следующий миг посмотрел прямиком на Меланию.
Кроваво-красный взгляд обжег не хуже раскаленного кинжала.
Мелания вздрогнула, и даже почти пропустила тот момент, когда Элиас едва заметным взмахом руки отослал прочь ту доноршу, что была приготовлена специально для него.
Анджей, на коленях которого сидела Шиана, сделал то же самое. Впрочем, как только Реджинальд начал свою трапезу, крылья носа Красного Лезвия дернулись, а из-под верхней губы показались клыки. Глаза, неотрывно следящие за тем, как Крик жадно впивается в женское запястье, налились кровью, словно он не мог совладать с собственным желанием. И через мгновение он уже притянул к себе Шиану, которая уже отклонила голову назад. Казалось, она все понимала без слов. К счастью, на этот раз зрелище вышло не столь отвратительным: Анджей мягко, словно целуя, прокусил своей избраннице вену на шее. Создавалось впечатление, что она этого даже не ощутила. Лишь закрыла глаза и замерла в неподвижности.
В воздухе разлился металлический запах крови и голода.
Во рту Мелании неожиданно пересохло, словно она сама испытывала ту же самую отвратительную жажду, что сидящие вокруг вампиры. При этом ее сердце забилось быстро-быстро, щеки начали гореть, а где-то под самым желудком разлилось обжигающее тепло.
Словно ее это… возбуждало.
Вот только, обглодай их всех тысяча злобных гулей, с какой стати???
Мелания глубоко вздохнула, и в тот же миг Элиас притянул ее ближе к себе, повернул голову к ее шее и… просто зарылся носом в ее волосах.
Вот только стоило ей представить, как он делает то же самое, что творилось вокруг: убирает с плеча ее волнистые пряди, касается губами кожи, и как затем медленно входят в нее его клыки… и дышать становилось тяжело.
Мелания закрыла глаза ладонью и поерзала на коленях вампира, совершенно не понимая, что с ней творится. Голову словно стянуло раскаленным обручем.
Коротко взглянув вновь на древних, она заметила, что даже Амадея жадно пила кровь из запястья одной из девушек, хотя сама жертва явно не вызывала у нее приязни. Тем же самым, только с разной степенью интимности процесса, занимались и Вальдер, с которым Мелания только что имела сомнительное удовольствие познакомиться, и Фирель! Тот самый Фирель, которого прежде она не узнавала, направив все свое внимание на других древних. А оказывается этот вампир, в которого была влюблена ее подруга, тоже был одним из шестерки!
И выходило так, что лишь Элиас среди всех сейчас не пил кровь…
— Что ж, думаю, можно начинать партию, — довольно оскалившись, проговорил Вечный Крик, позволив девушке, что сидела у него на коленях, встать и уйти прочь. На лице несчастной отражалась тщательно скрытая боль. При этом она старалась улыбаться, несмотря на то, что у нее на руке оказались по меньшей мере три глубоких истерзанных раны от укуса.
Другие вампиры явно действовали осторожнее. Амадея отослала свою со вполне аккуратным, хотя и еще кровоточащим укусом, Вальдер напоследок поцеловал свою девочку в губы, и на лице той отразился почти детский восторг. Фирель свою не прогонял, напротив, оставил сидеть спиной к себе, лицом — к столу. Одна его рука пряталась где-то под столом между ее ног. Девочка глупо улыбалась и краснела, а ее дыхание резко участилось. От укуса на ней остались лишь две едва заметные точки, которые казалось, вот-вот исчезнут.
На шее Шианы и вовсе не было ни следа. Словно ничего не произошло.
Мелания слегка сдвинула брови, плохо понимая, как такое возможно.
В этот момент Элиас неведомым образом понял, о чем она думает. Он наклонился к ее уху и, едва касаясь ее кожи губами, и прошептал:
— Кровь особенно сильных детей ночи обладает регенерационными свойствами. Если вампир хочет, он может заживить рану от укуса.
Договорив, Элиас бросил короткий тяжелый взгляд на Реджинальда, который улыбался, как сытый кот, на чьих губах хищно блестела чужая кровь.
— Но не все хотят.
Элиас все еще касался ее уха, поэтому Мелания хоть и воспринимала то, что он говорит, но с некоторым трудом.
Казалось, на каждое прикосновение древнего вампира ее тело реагировало само.
И только когда тот немного отстранился, чтобы вступить в игру и бросить на стол карты, некромантка смогла выдохнуть и вернуться мыслями к происходящему.
— Кстати, я забыл упомянуть, — проговорил вдруг Анджей, отвлекшись от Шианы, которая явно его весьма увлекала.
Его глаза блеснули, и Мелания впервые обратила внимание, что они не меняют цвет на нормальный. У этого спокойного, как океан во время штиля, члена шестерки радужки всегда были ярко-красными. А ведь даже у Вечного Крика, чтоб его гули отлюбили, они то и дело становились нормальными, придавая его внешности человеческий вид. Так было у всех… но не у Красного Лезвия. Может, поэтому его прозвали именно так?..
— В качестве наших извинений за то, что мы, — продолжал Анджей, немного лениво указав на себя, Амадею и Реджинальда, — иногда устраивали собственные аукционы, я взял на себя смелость купить для вас новых доноров. Все девушки, что находятся в этом зале, ваши. Надеюсь, вам понравится и мы не будем больше вспоминать об этом незначительном инциденте.
Лезвие говорил о продаже людей так невыразительно и скучно, словно речь шла о правильной стрижке ногтей. При этом он то и дело целовал свою Шиану или пил какой-то прозрачный напиток цвета карамели из бокала, который перед ним поставил официант.
Мелания вдохнула воздух глубже, и ей тут же показалось, что это виски.
«Чепуха какая-то…» — мелькнуло в голове.
Несмотря на расстояние, которое их разделяло, она вдруг почувствовала из бокала Анджея запах солода, а у себя во рту — привкус горького алкоголя.
Похоже, кровь Элиаса была полна сюрпризов. Насколько же силен он сам, если даже пара капель сделала ее такой?
И насколько сильны остальные древние?..
— Хороший подарок, — весело ответил Фирель, который был все еще занят девчонкой у себя на коленях. Та исступленно целовала его, а он то и дело перемежал поцелуи с хитрыми улыбками и неторопливыми, но явно горячими ласками.
— Я хотел бы знать, что подобного больше не повторится, — гораздо спокойнее и без веселья ответил Вальтер, сложив руки перед собой и положив карты на стол под ладони. А затем бросил короткий взгляд в сторону Элиаса.
— О, об этом не стоит и говорить, — махнула рукой Амадея, пригубив темного с фиолетовым оттенком вина, что стояло перед ней в красивом серебряном кубке. Мелания была уверена, что это именно вино, потому что стоило взглянуть на него, как на языке появился привкус винограда. — Если бы мы знали, что это вас так расстроит, то не стали бы и начинать. Что такое пара доноров в сравнении с нашей дружбой?
Элиас напрягся, и над игральным столом будто затрещал воздух. Впрочем, казалось, что остальные древние так ярко не реагируют на происходящее. Для них это был пустяк.
Даже Вальдер, который явно был на стороне Элиаса, пожал плечами, будто не знал, что еще тут можно сказать.
— Мне не нужны доноры, благодарю, — спокойно ответил тогда Элиас, взглянув с улыбкой на Меланию и будто невзначай убрав волосы от ее лица назад.
— Значит, остальным больше достанется, — усмехнулся Фирель.
Его девушка тихонько пискнула что-то, но звук подозрительно напоминал стон. Грудная клетка малышки нервно вздрагивала.
В тот же миг древний, широко улыбнувшись, склонился сзади к ее шее и медленно вонзил в нее клыки. Девчонка как будто и не заметила происходящего, закрыв глаза, запрокинув голову ему на плечо и судорожно дыша.
К щекам Мелании прилила краска.
Злость на Реджинальда, страх, раздражение и отвращение к вампирам неожиданно смешались в ней со страстью, разлитой в воздухе, желанием, которое испытывала она сама к Элиасу, и странным пьянящим голодом, бурлящим в ее крови. Некромантка стиснула кулаки и сжала челюсти, глубоко втягивая горячий воздух, разлившийся в зеленой комнате для покера.
И в этот момент где-то в стороне, будто бесконечно далеко, раздался чуть насмешливый голос Вечного Крика:
— Элиас, почему же ты не пьешь свою женщину? Разве милая Мелания — не твоя избранница?
Девушка резко повернула голову в сторону Реджинальда, почувствовав вспышку ярости. И тут же увидела в глазах слишком молодого с виду вампира тщательно скрытый голод.
Он не просто интересовался, почему Элиас не кусает ее. Он желал это увидеть.
Но именно в этот момент, когда некромантка готова была взорваться от загоревшегося в ней гнева, Элиас оказался совершенно спокоен. Он мягко провел рукой по ее затылку, зарывшись в волосах и вызвав волну мурашек, а затем тихо проговорил, не сводя с нее ослепительно-голубых глаз:
— Моя женщина не кусок стейка. Не скот и не домашняя зверушка. Она — дорогое вино, в котором как бесценные жемчужины растоплены страсть… — он на секунду замолчал, а потом с улыбкой добавил: — и любовь.
Мелания забыла, как дышать. Она смотрела во все глаза на вампира и не могла понять, говорит он правду или это лишь ответ для остальных вампиров. А сам Элиас глядел на нее не отрываясь и продолжал улыбаться.
Сердце некромантки бешено стучало, когда древний неторопливо обхватил ее подбородок и коснулся губами ее губ у всех на глазах.
В ушах зашумело. Она чувствовала все настолько ярко, словно ее лишили кожи, и теперь происходящее воспринималось болезненно-остро. Она слышала шелест крови, текущей по венам Элиаса, ощущала стук его сердца будто внутри самой себя. И хотела… нестерпимо желала его целиком и полностью.
Это было почти невыносимо. Неужели он всегда испытывал это рядом с ней? Или это только ее ненормальная реакция?
Мелания уже плохо соображала. Странное чувство, особенно разросшееся в груди после слов Элиаса, жгло ее, опаляя горло, легкие, сердце. Замирало в самом низу живота… Жажда, яркая и невозможная, терзала ее до той степени, что она уже была почти готова вонзить когти, зубы, клыки в Элиаса, и целовать неистово, с голодом и желанием, переходящим в исступление…
— Я думаю, мы немного прогуляемся, — вдруг раздался женский голос над самым ухом Мелании, выводя ее из этого темного состояния, напоминающего жгучий, отравляющий сон, из которого не вырваться.
Некромантка повернула голову и непонимающе посмотрела на девушку рядом.
Шиана. Это была Шиана. И, схватив ее за руку, она тянула ее прочь от этого стола.
Повернув голову к Элиасу, Мелания заметила, как тот едва заметно кивнул. После этого она позволила себе наконец поддаться девушке и уйти отсюда прочь.
— Ты Мелания, да? — с улыбкой спросила та, когда они подошли к барной стойке в другом конце зала. Кивнула бармену, бросив: — Две Сладких виверны, пожалуйста.
— Сладких… виверны? — приподняла бровь некромантка.
— Очень вкусно, — зажмурившись, ответила девушка. И Мелания не стала уточнять, что это за штука такая, решив дождаться заказа. — Как тебе наша шестерка? Ты же не была знакома с ними прежде?
— Кое с кем довелось познакомиться, — мрачно отозвалась некромантка, усаживаясь на высокий барный стул. Желтое платье немного задралось, и стала видна кобура револьвера. Девушка одернула платье вниз и положила ногу на ногу, чтобы ткань больше не сдвигалась.
Шиана заметила это и весело фыркнула, усаживаясь рядом.
— Понятно, знакомство не слишком удалось, похоже. Но я и не сомневалась. Дети ночи — не люди. А древние даже от простых вампиров далеки, как звезды от могил. Люди для них, считай, совсем другой вид.
В этот момент бармен поставил перед ними два наполненных бокала, а Мелания вдруг поняла, что начинает заинтересовываться разговором с этой необычной девушкой.
Напиток перед ней был насыщенного апельсинового цвета, но внутри него слегка опалесцировал еще один слой — изумрудный. И создавалось впечатление, что последний представляет собой зеленую чешую на оранжевом теле какого-то существа, помещенного в бокал. Выглядело хоть и странно, но аппетитно, пахло — тоже.
— Попробуй, — подмигнула девушка. — Ничего запрещенного тут нет. Темный князь меня прибьет, если я тебя напою. Так что не бойся.
Мелания и так не боялась. В ее венах бурлила кровь древнего, и это делало ее немного безрассудной.
Глотнув один раз, она зажмурилась, чувствуя, как приятно пощипывает язык, а сладкое тепло разливается по горлу. Открыв глаза через мгновение, она в упор посмотрела на Шиану и спросила:
— Значит, древние отличаются от обычных вампиров? А чем?
Девушка улыбнулась, встряхнув пышными волосами, и посмотрела в сторону столика для покера, за которым сидела шестерка самых сильных существ Ихордаррина.
— Древние потому и древние, — ответила она через несколько мгновений, — что живут дольше, чем кто-либо из детей ночи. Им примерно по пять сотен лет, но сколько именно — никто не знает. Но дело даже не в этом. Они отличаются не годами, а природой. Древние созданы иначе, чем все остальные. В них Тьма соединяет жизнь и смерть, в то время как у обычных вампиров есть только смерть.
Шиана вдруг посерьезнела, направив на некромантку пронизывающий взгляд красивых шоколадно-карих глаз, а затем проговорила:
— Поэтому они так важны для всего вампирского рода. Потому что уникальны. Никто и никогда не осмелился бы бросить вызов кому-либо из них, ведь они — родоначальники и создатели.
А затем вдруг хмыкнула и весело добавила:
— Ну, это кроме того, что они еще и самые сильные, и бросать им вызов означает верную смерть.
Мелания сделала еще один глоток, найдя взглядом Элиаса на другом конце зала. Казалось, среди древних шла неспешная беседа, как среди старых друзей.
Может, так оно и было?..
Некромантка встряхнула головой. Нет, она верила, что Элиас — не такой, как остальные. Знала.
— Ты сказала, что в них соединяется жизнь и смерть. Что это значит? — продолжала расспрос она, не отвлекаясь на посторонние мысли и доверяя Элиасу решать проблемы со своими братьями.
— Древние — это те, кто были обращены заживо, — ответила она, громко через соломинку всосав коктейль, — они никогда не умирали, понимаешь? Фактически можно считать, что они живы.
Некромантка едва не подавилась от этой новости, снова взглянув на Элиаса через весь зал.
— Живы? — выдохнула, не веря в то, что слышит.
Шиана пожала плечами, снова всосав глоток коктейля.
— Если можно считать живым кого-то, кто живет уже пять сотен лет, — она сделала паузу, а потом добавила: — знаешь, когда-то древних было больше.
— Правда??? — широко распахнула глаза Мелания.
Шиана в ответ только кивнула.
— Была одна грустная история, связанная с… уменьшением их численности. Хочешь, расскажу?
— Конечно! — воскликнула Мелания, пожалуй, слишком резво, за что в ответ получила понимающую улыбку.
— Жили-были двое влюбленных древних, — проговорила она, состроив подходящее моменту торжественное лицо. — Через несколько столетий они поняли, что настолько любят друг друга, что им больше ни к чему вечность. Им было нужно лишь воплощение их любви. И тогда они принесли клятву Аралишгаль, отдав богине Смерти свое бессмертие и половину сил, чтобы стать более человечными. А затем исчезли, чтобы другие древние не убили их.
В голове некромантки в один миг вспыхнуло множество вопросов.
— А зачем другим древним было их убивать? — начала она, нахмурившись.
— Потому что древний вампир обладает силой, дарованной Темной богиней Ишхарой. И эту силу можно отнять. Однако просто так бросить вызов древнему опасно даже для другого древнего. Никто не знает, кто выйдет победителем. Но если древний потерял половину своей силы в ходе ритуала, то он больше не представляет угрозы. При этом цель из него очень притягательная, ведь в нем еще остается как минимум половина божественного дара.
— А что за божественный дар? — не поняла некромантка.
Шиана охотно продолжила рассказ:
— Примерно пять веков назад в Ихордаррине появились первые дети ночи. Никто не знает, кроме древних, как это произошло. По легенде Темная богиня безумия Ишхара однажды сумела обрести тело, явившись из Сумерек. Равновесие Тьмы было нарушено, и одновременно с собой Ишхара привела в наш мир одного своего верного слугу. Он стал первым вампиром. Королем. Для него богиня создала свиту — девять детей ночи, тех, кто был подобен королю, но все же слабее. И должна была создать еще. Однако в тот же день Ишхару уничтожили. А тридцать лет спустя один из девятки уничтожил и самого короля. После этого остались лишь девять вампиров, от которых потом произошли все остальные.
— Девять древних… — задумчиво проговорила Мелания. — А короля убил Элиас? — спросила, вспоминая то, что рассказывал ей вампир.
Шиана кивнула.
— Ты уже знаешь, — ответила она. — Поэтому его и прозвали «Fjerten Valde». Темный Князь. Он должен был стать следующим повелителем детей ночи. Но не стал.
— Потому что не хотел, — повторила девушка слова Элиаса.
— Ну не только, — Шиана сделала последний глоток и подала знак официанту, чтобы повторил. — Было еще что-то вроде пророчества, против которого восстала большая часть детей ночи. В те времена вообще творилось Тьма знает что, — усмехнулась девушка. — То Темные боги являлись в наш мир, то мертвые драконы обретали тела, то ясновидящие сыпали пророчествами.
— А что за пророчество?
— Ой, не обращай внимания, всем же известно, что будущее увидеть невозможно, — махнула рукой девушка. — Давай я лучше закончу историю про древних.
— Точно, — кивнула некромантка, вспоминая, что начали-то они совсем с другого. — Только не забудь рассказать про пророчество. Я люблю… сказки, — немного неуверенно улыбнулась Мелания.
Будущее… мысль о нем всегда бередила разум девушки. Считалось, что увидеть события, которые еще не произошли, невозможно. Это доступно лишь Темным богам. Но ей самой почему-то всегда казалось, что это не так.
А может, это были лишь мечты. Ведь когда-то, много дней назад, ей приснился один странный сон.
В нем она увидела собственную мать совершенно здоровой. Это было определенно не воспоминание о прошлом, хотя женщина выглядела молодой и счастливой. И даже несмотря на то, что рядом с ней заливисто смеялся Маркус, Мелания знала, что ничего подобного на самом деле никогда не происходило. Дело в том, что перед ними на столе стоял торт с одним огромным магическим кристаллом в форме какого-то числа. Не разобрать. Маркус широко улыбался. Затем наклонился и, закрыв глаза, положил указательный палец на вершину камня. Острые грани тут же зажглись зеленовато-голубым светом, и все засмеялись…
Это был день рождения брата. Праздник, которого на самом деле никогда не было. В ее странном сне присутствовали еще люди, много людей. Но их Мелания уже не помнила. После того, как брат зажег волшебный кристалл, на счастливую картинку наполз мрак и все исчезло.
Некромантка знала, что будущее увидеть невозможно, оно известно лишь Темным богам. И значит, этот сон — лишь глупая мечта, которая никогда не сбудется. Мать больна, и ей вряд ли осталось слишком много, а брат и вовсе уже год как мертв. Они никак не смогут отпраздновать его день рождения, и сон не воплотится в реальность.
Взгляд Мелании подернулся влажной дымкой. Она встряхнула головой и зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться на том важном, что ей рассказывала Шиана. Не стоило давить на собственную рану. Она и так все еще кровоточила.
— Так вот, двое древних, что безумно любили друг друга, исчезли, — продолжала та, — попытались скрыться далеко-далеко от Ихордаррина. Но их нашли.
Девушка ощутимо помрачнела.
— Женщину убили, — добавила она через мгновение. — А мужчина, ее муж, успел сбежать. Он не стал мстить. И все решили, что это трусость…
Шиана сделала паузу, внимательно вглядевшись в глаза некромантки, словно ожидая, что и она скажет нечто в этом же роде, но та не торопилась с выводами. Не дождавшись от Мелании никакой реакции, она продолжила:
— На самом деле он скрывал ребенка, который остался единственным напоминанием о жене.
— Ребенка?.. — ахнула некромантка, на этот раз не в силах сдержать эмоций.
— Да, — кивнула Шиана, убрав за ухо пышную красноватую прядь с ниточками кристаллов. Но волосы были слишком мягкими и непослушными и тут же вновь упали на глаза.
— Получается, древние могут стать людьми и рожать детей? — недоумевала Мелания. — А где же сейчас ребенок с отцом?
Ей вдруг ужасно захотелось увидеть их, чтобы узнать, насколько это действительно возможно. Сердце в груди почему-то гулко забилось.
— Никто не знает, где они. Говорят, что мужчина умер, потому что его годы закончились, — покачала головой Шиана, спокойно допивая вторую порцию коктейля и глядя сквозь весь зал на далекий столик для покера. — Никто уже не ищет его именно по этой причине. И нет, древние не могут стать людьми в прямом смысле этого слова. Впрочем, кто-то мог бы сказать и так.
— А кто же из шестерки убил женщину? — вдруг, затаив дыхание, спросила Мелания, разглядывая на другом конце зала беловолосую фигуру Элиаса. Ей ужасно не хотелось, чтобы жестоким монстром, позарившимся на чужую магию, стал ее вампир.
Ее не-такой-как-все-вампир.
— Это был Реджинальд, — спокойно попивая свой коктейль, ответила девушка, словно ее это нисколько не шокировало. А затем бросила короткий взгляд на Меланию и, очевидно, заметив ее состояние, добавила: — Но им мог оказаться кто угодно.
— Нет, не кто угодно, — упрямо пробубнила некромантка, лишь в последний момент спохватившись, что сказала это вслух.
Шиана усмехнулась.
— Тогда я немного расстрою тебя, — добавила она. — Ты не задумывалась о том, куда пропал девятый древний? Ты знаешь шестерых, я рассказала тебе еще про двух. Но где последний?
Мелания громко сглотнула. Ладони вдруг стали влажными, когда она подумала, что ее радость была преждевременной.
— Не буду тебя мучить, — продолжала Шиана. — Это была женщина, и поговаривают, что она изначально была слабее остальных. Ее останки нашли на каких-то развалинах еще четыре века назад. Похоже, ее убил кто-то из оставшихся древних, никому другому это не под силу. Однако до сегодняшнего дня никто так и не признался в этом.
— Понятно, — мрачно кивнула некромантка, впрочем, совершенно не веря в то, что это Элиас. Хотя много ли она знала о нем? О том, кем он был хотя бы столетие назад? — Я хотела спросить еще кое-что, — добавила тогда она, чтобы перевести тему.
— Конечно, спрашивай, — легко пожала плечами избранница Лезвия.
Мелания вдруг подумала, что почему-то ей невероятно просто разговаривать с ней. Шиана была улыбчивой и располагающей, уверенной в себе и сильной. Это привлекало. И как такая приятная девушка могла стать любовницей вампира, покупающего людей на убой?..
— Что конкретно происходит, когда древние совершают тот… особый ритуал?
Некромантка слегка покраснела, пытаясь скрыть эмоции.
— Когда богиня Аралишгаль забирает половину сил у двух древних, оставшуюся магию она перемешивает между ними. Влюбленные становятся по-настоящему единым целым. Такой вот удивительный ритуал свадьбы первых детей ночи… — мечтательно ответила Шиана, однако уже через мгновение невесело добавила: — ритуал, на который уже никто и никогда не пойдет.
— Почему? — тихо спросила Мелания скорее оттого, что ей вдруг в полной мере передалась тоска Шианы, чем потому что не понимала ответ на этот вопрос:
— Потому что никто и никогда не пожелает собственноручно лишить себя половины магии и жизни, — спокойно ответила девушка. — Даже ради рождения детей.
Мелания кивнула, понимая, что вряд ли, прожив несколько сотен лет, вампиры переставали любить жизнь настолько, чтобы сознательно лишиться бессмертия. Тем более если это грозило им смертью от рук других древних.
— А что было бы, если бы этот ритуал был проведен с человеком? Такое возможно? — вдруг спросила некромантка, сама не зная зачем.
Щеки вдруг покраснели, и девушка закусила губу. Хорошо, что Элиас ее не слышал, подумал бы всякие глупости… Как будто она вбила себе в голову желание заставить его променять бессмертие на жизнь с ней…
Некромантка закрыла глаза, боясь, что и Шиана сейчас рассмеется, прочитав ее мысли. И скажет, мол, размечталась.
Не мечтала она, не мечтала…
Почти совсем…
Но неожиданно Шиана ответила совершенно спокойно:
— В таком случае магии человека и вампира тоже смешаются. Поскольку человек гораздо слабее древнего, то вампир сперва отдаст половину мощи Аралишгаль, а вторую разделит со своей половинкой.
— Получается, у него останется не больше четверти?.. — выдохнула некромантка с ужасом.
— Именно так, — кивнула Шиана. — Теперь ты понимаешь.
Она понимала.
В таком случае древний вампир стал бы не только смертным, но и невозможно слабым.
Никто не пошел бы на такое. И Мелания даже не могла за это их осудить. Вряд ли она сама, обладая бессмертием и почти необъятной магией, сумела бы всего этого лишиться.
Нет…
Увы.
Некромантка посмотрела сквозь весь зал, грустно отыскивая в полумраке за столом светловолосую и широкоплечую фигуру Элиаса. Но неожиданно не нашла.
А через мгновение за спиной раздалось:
— Могу я присоединиться к вам, дамы?..
И несмотря ни на что, приятные мурашки пробежали по ее спине.
Как всегда.
— Конечно, Князь, — чуть склонив голову, ответила Шиана.
— К чему эти условности, зови меня по имени, — с улыбкой сказал древний, вставая рядом с Меланией и обнимая ее за талию.
Некромантка вся натянулась как струна, очутившись не только в крепком кольце рук, но и в плотном коконе магии, что всегда, как шлейф, следовал за ним. Но лишь сейчас Мелания ощущала его так ярко. До покалывания в кончиках пальцев, до щекочущих искорок под кожей.
Прежде она всегда принимала этот эффект за результат воздействия на нее его запаха, и лишь теперь стало ясно, что дело далеко не только в нем. Хотя и без пьянящего оттенка можжевельника, что уже стал ее личным сортом афродизиака, тут не обошлось.
— Как скажешь, Элиас, — улыбнулась Шиана и отвернулась, уставившись в собственный бокал, словно глубокая задумчивость после разговора с Меланией ее так и не покинула.
— Мы доиграли партию, — сказал тем временем древний, чуть поглаживая некромантку по спине, заставляя ее напрягаться с каждым разом все сильнее. — Могу ли я забрать тебя отсюда ненадолго? Мне хотелось бы обсудить с тобой…
— Конечно! — поспешнее, чем хотела, ответила она, прикусив губу и слегка покраснев. Впрочем, вполне вероятно, краска была не от смущения, а от разливающегося по телу тепла, вызванного прикосновениями вампира.
Элиас едва заметно улыбнулся.
— Прости, Шиана, — добавила некромантка, а та лишь махнула рукой, бросив странный взгляд в сторону стола для покера.
— Я ни в коем случае вас не задерживаю.
Элиас кивнул девушке, та в ответ склонила голову и спокойно отвернулась.
Вампир взял под руку Меланию, переплетя с ней пальцы, и уверенно направился к выходу из зала. Кучка других детей ночи, что, по словам Шианы, являлись главами мелких кланов, низко поклонились, когда они проходили мимо. Некромантка снова обратила внимание на странного немолодого вампира с белой прядью волос, падающей на глаза, и, похоже, смотрела на него слишком долго. Потому что мужчина вдруг улыбнулся ей, обнажив ряды совершенно обычных человеческих зубов, и даже приветственно отсалютовал двумя пальцами.
Мелания вспыхнула, улыбнулась и, кивнув, поспешила отвернуться.
Как только они с Элиасом вышли из зала, вновь оказавшись на шумной вечеринке, древний тихо проговорил:
— У нас есть некоторое время, чтобы обсудить пару важных вопросов, мой цветок из пепла. Но сделать это лучше у нас в номере. У детей ночи слишком хороший слух…
— Я… поняла, — ответила Мелания, почувствовав новый прилив жара от имени, которым он ее называл.
В голове мелькнула мысль: «Почему, Тьма его забери, он так спокоен, если меня трясет от одного его голоса?..»
Она сглотнула ком в горле, как показалось, слишком громко.
Все сейчас было слишком.
Буквально через пару минут они уже покинули шумную вечеринку, на которой Элиас даже не подумал поприветствовать или поздравить виновника торжества. Похоже, само присутствие древних на вечере уже было достаточным поздравлением.
Стоило двери номера захлопнуться за ними, а приятной, чуть прохладной тишине — окутать своими крыльями, как Элиас сказал:
— Придется подождать до конца ночи. Затем выпитая кровь возьмет свое, древние захотят отдохнуть и погрузятся в сон. Это будет то самое время, когда я смогу наведаться в их комнаты и найти то, что мы ищем.
С этими словами он ловким движением скинул камзол на кресло.
Мелания открыла рот и тут же закрыла, слегка сдвинув брови. Думать было тяжело, особенно когда совсем рядом с ней стоял Элиас. Хотелось провести рукой по его распахнутой наполовину рубашке с серебряным шитьем, зарыться в мягких белых волосах, лежащих на ней росчерками лунного света. А мужчина стоял, отвернувшись в сторону, и словно нарочно на нее не смотрел. Он сделал несколько шагов к темному камину, внутри которого лежали свежие дрова, чуть лениво направил к ним руку, и с кончиков пальцев сорвалась живая Тьма. Черными кольцами она охватила дерево, активируя молниеносный эффект разложения и гниения, который привел к тому, что от резко поднявшейся температуры дрова вспыхнули.
Это было удивительно. Некромантка понятия не имела, что можно заставить что-то гореть с помощью Сумеречной магии.
Сила древнего в очередной раз восхитила ее, однако на этот раз у восторга почему-то был привкус горечи. Однако Мелания не стала пускать мрачные чувства в собственное сердце. Ей было достаточно того, что Элиас сейчас рядом с ней. А остальное — пустяк. Слова Шианы о том, что древний никогда не свяжет себя брачным ритуалом ни с одной вампиршей, а уж тем более с человеком, на самом деле вовсе не ранили ее. Для чего ей было мечтать об этом, если благодаря собственным магическим экспериментам детей она иметь не сможет? Такая связь была бы глупостью, а значит, мысли о ней не могли и расстроить девушку.
Она давно привыкла жить настоящим, ведь если заглядывать в будущее, можно увидеть в нем то, что видеть не захочется. Например, смерть матери. Или собственную одинокую жизнь в опустевшем триплексе на улице Черных тюльпанов…
Иногда Мелания была рада, что будущее доступно лишь Темным богам.
Поэтому она быстро включилась в разговор, не обращая внимания на пустяки и наслаждаясь лишь тем, что происходило прямо сейчас.
А прямо сейчас в большой красивой комнате тихо потрескивал огонь, отбрасывая блики на высокую мощную фигуру древнего вампира, прохладный воздух из распахнутого окна освежал горящие щеки и немного остужал пылающее в груди сердце.
Впрочем, недостаточно сильно.
— А что мы ищем? — спросила она немного хрипло, приблизившись к Элиасу и положив руку чуть ниже его плеча.
Вампир вдруг закрыл глаза и открыл вновь только через мгновение. Коротко взглянул на нее и снова посмотрел на огонь.
Некромантка провела ладонью вниз, с удовольствием ощущая под тонкой тканью рубашки твердый рельеф мышц, от прикосновения к которым под желудком сладко заныло.
— Мы ищем договор от имени господина Даниаса Бентера, в котором будут стоять подписи древних. Одного или всех трех, — ответил Элиас, не глядя на нее.
А Мелания вдруг поняла, что не может оторвать руку от его тела.
Но ведь не будет ничего страшного, если она осторожно проведет ладонью по его спине?.. Медленно, чтобы не отвлекать вампира от рассказа, коснется лопаток, позвоночника, идеальной дугой немного утопленного в мышцах, и поясницы…
— Нам нужно найти документ, в котором перечислены новые жертвы. Сегодня в этом отеле произошла сделка по передаче товара. Полагаю, что, поскольку все прошло успешно и праздник продолжается, в ближайшее время люди, указанные в этом документе, будут перевезены в кормилище. Поэтому нам нужно срочно найти эту бумагу по нескольким причинам. Во-первых, чтобы доказать убийства, — продолжал Элиас, и впрямь не обращая внимания на мягкие движения девушки. — Сейчас мы не можем обвинять Крика, Лезвие и Боль в том, что они преступили закон. Лишь в том, что нарушили договоренности с другими членами шестерки. Создание аукциона — не преступление. Таковым являются только убийства невиновных, которые подтвердятся после обнаружения кормилища. Кроме того, бумагу нужно забрать именно сегодня, потому что там должна быть указана точка передачи товара и время. Если мы не успеем перехватить машину с людьми, не узнаем, где находится кормилище.
— Понятно, — кивнула девушка, невероятным усилием воли еще умудряясь слушать вампира. То, что говорил древний, было крайне важно для нее, но остановить собственные руки Мелания уже не могла. Она вдруг подняла ладонь к его волосам, осторожно играя с кончиками. Ненавязчиво. Вампир мог бы и вовсе не чувствовать этого, а ей так нравилось ощущать под пальцами лунный свет… — Получается, этот документ должен быть у одного из шестерки?
— Я полагаю, что он у Крика, — чуть сдвинув брови, ответил Элиас. — Вряд ли Реджинальд доверил проведение сделки кому-то еще. Амадея — женщина, она не захочет лезть в разборки мужчин. А Анджей — не тот, кто любит брать на себя ответственность за что-либо. Он предпочитает сохранять нейтралитет. Остается лишь сам Крик, чья жажда причинять боль настолько сильна, что он вряд ли доверит такое важное дело, как собственное удовольствие, кому-то еще. Остальные не имеют к этому отношения, я… нашел способ проверить. Выходит, что лидер и организатор — именно Крик. А значит, документ, скорее всего, в этот момент находится у него в номере.
— Значит, надо попасть туда, так? — предложила девушка. — Сейчас все древние еще в зале, верно? Мы можем проникнуть к нему в номер…
— Нет, — резко ответил Элиас и вдруг выпрямился, перехватив женское запястье, вольготно гуляющее по его пояснице. На этот раз он смотрел прямо на девушку, и его взгляд был абсолютно серьезным. Однако некромантка успела заметить, как на дне голубых радужек нет-нет да и вспыхивает алое пламя — значит, ее прикосновения он все же заметил… — Во-первых, пойду я один. А во-вторых, сделать это нужно будет ближе к рассвету. Дети ночи хоть и не подвластны утреннему солнцу, как остальная нежить, однако именно в это время мы чувствуем упадок сил. После вечеринки Реджинальд, скорее всего, уснет именно на рассвете.
— Но он будет у себя? Как ты собираешься проникать в номер и искать документ, если неподалеку будет спать хозяин? — разведя ладони в стороны, спросила Мелания.
Элиас так и не отпустил ее запястье, двигаясь вместе с ней. И когда ее руки оказались расставлены в разные стороны, его взгляд будто случайно упал на ее грудь.
Короткое, едва уловимое движение, и Элиас вновь смотрел ей в глаза.
— В этом весь смысл, — ответил древний. — Оказавшись у себя в номере, Реджинальд отпустит охрану. Ведь он будет уверен, что в его присутствии с бумагами ничего произойти не сможет. А когда он уснет, я смогу забрать их незаметно.
Мелания нахмурилась и покачала головой.
— Звучит очень ненадежно. А если он не уснет? Если он сразу после вечеринки отправится к себе домой, а не решит остаться в отеле? А если мы не успеем, и людей уже перевезут к утру?..
— Мелания, — оборвал ее вампир и вдруг еще сильнее приблизился, взяв в плен и второе ее запястье. Между ними и так было не более полушага, а теперь и вовсе не осталось расстояния.
Некромантка затаила дыхание, завороженно глядя в огромные голубые глаза, на которые падала тень от белых распущенных волос.
— Ты должна мне верить. Иначе все бессмысленно.
— Но…
— Другого варианта нет, — покачал он головой. — Сквозь охрану я смогу пройти, только уничтожив ее. А это точно не останется незамеченным.
Мелания вдруг почувствовала себя ужасно беззащитной перед ним, уверенно держащим ее так, что она не могла ни коснуться его, ни сдвинуться с места. Единственное, что оставалось возможным, — немного приподняться на мысочках и поцеловать его.
Именно это девушке и хотелось сделать, несмотря на то, что со словами древнего вампира она оставалась совершенно не согласна.
Некромантка приблизилась к его лицу, заставив мужчину напряженно замереть, вглядываясь в ее черты, а затем тихо выдохнула, почти касаясь его губ, но замирая в самый последний момент:
— Но что, если мы упустим время? Что, если к рассвету Крик исчезнет вместе с бумагой? И мы уже никогда не узнаем ни о сделке, ни о кормилище?
Вся фигура Элиаса напряглась, словно пружина. Пальцы вдруг плотнее обхватили женские запястья, и Мелании даже показалось, что она чувствует, как на ее руках остаются алые пятнышки от его вдруг удлинившихся острых когтей.
Под кожу будто нырнула стая раскаленных рыбок. Волна чужой опьяняющей силы вдруг вырвалась из тела вампира, словно он внезапно потерял над ней контроль. Мелания глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Голова закружилась, стоило ей ощутить чужой, сводящий с ума голод. Желание, бурлящее в крови так давно и иссушающе, что его сила буквально уничтожала сознание.
Всего миг.
И когда некромантка снова подняла веки, взглянув в глаза древнего, она увидела в них тщательно контролируемое спокойствие цвета зимней стужи. Мелания не могла поверить, что Элиас настолько хорошо управлял собой. Ведь она только что нутром почувствовала, насколько силен пожар, пылающий внутри него.
Прежде она могла бы не заметить этого огня. Множество раз в их общем прошлом именно так и происходило. Она представления не имела и могла лишь гадать, что же творится внутри у мужчины, чья природа кардинально отличалась от ее собственной. Сколько раз она не могла понять, испытывает ли древний вампир рядом с ней хоть что-нибудь!
Но теперь она ощущала его чувства каждым сантиметром собственного тела. В ней говорила его кровь, и именно она откликалась на его эмоции так, что ее собственные усиливались многократно.
— Поцелуй меня, — сказала тогда Мелания, уверенно глядя в глаза Элиаса и зная, что именно это нужно им обоим. Именно этого им не хватает. Но если прежде Мелания сама останавливала древнего вампира от действий, которые могли бы заставить ее потерять голову, то теперь останавливался именно он. — Поцелуй меня…
— Я не могу, — ответил Элиас неожиданно глухо. — Потому что иначе никто из нас уже не выйдет из этой комнаты в ближайшие несколько часов.
По спине некромантки пробежали горячие мурашки.
— Именно поэтому — поцелуй меня, — сказала она, все еще находясь в каком-то миллиметре от его губ.
Она хотела, чтобы это сделал именно он…
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Мелания видела, хотя Элиас и пытался это скрыть, что его клыки едва заметно удлинились.
— Я ведь обещал тебе… — прошептал мужчина, все же приподняв голову и скользнув губами по ее щеке, оставив короткий поцелуй в уголке губ, сменяя раскаленных рыбок грозовыми разрядами под кожей.
Мелания отстранилась от вампира, чувствуя, что едва может дышать. И, что самое главное, не хочет больше этого терпеть.
В этот момент в ее голове созрел план, на который еще какой-нибудь месяц назад она не решилась бы ни за что на свете. Но сейчас ей не хотелось думать о том, что правильно, а что — нет. Ей хотелось совершать глупости, поступать безрассудно. Веселиться и получать удовольствие от жизни, которая, как оказалось, может быть очень короткой.
Ведь так строгая и мрачная некромантка не поступала уже очень давно. А может быть, и никогда вовсе.
— Поцелуй меня по-настоящему, — прошептала она, глядя прямо в глаза вампиру и с затаенным удовольствием, смешанным с животным страхом, наблюдая, как его радужки наконец-то целиком заполняет рубиново-алым цветом. — Поцелуй так, как тебе бы этого хотелось…
И замерла, не веря в то, что получилось, потому что прямо сейчас она задумала абсолютное сумасшествие.
Пыталась подавить волю древнего вампира.