Глава 7. Аромат страсти
Воздух наполнился терпко-сладким ароматом страсти. Голода, который сдерживался из последних сил.
Элиас с силой схватил ее за плечи, так, что должны были остаться следы.
Мелания почувствовала, как его пальцы впиваются в нежную кожу, и ей… нравилось. Вампир прищурился, больше не скрывая багряного огня во взгляде, и, стиснув челюсти, почти прорычал:
— Ты находишься под действием моей крови. Но это не то, чего ты хотела бы на самом деле.
Но некромантка не обратила ни малейшего внимания на его слова, сосредоточившись на чужой незнакомой магии, которой решила управлять. И прямо сейчас по резко возросшему напряжению в воздухе она поняла, что все делает правильно. Она понятия не имела, откуда в ней это. Однако ее разум будто действовал отдельно от нее, повинуясь затаенным глубоко-глубоко внутри желаниям, которым прежде она испугалась бы дать волю. Так что теперь сознание само собой подмечало малейшие изменения в поведении вампира, говорящие о том, что у нее получается.
— Мне лучше знать, чего я хочу, — с придыханием ответила Мелания, не веря, что ее голос может звучать так… эротично.
Элиас вздрогнул, будто его ударили. Он уже не скрывал клыков, тяжело дыша сквозь приоткрытые губы.
Дыша…
Он на миг закрыл глаза, а Мелания поняла, что обязана усилить воздействие.
Ей казалось, что она не делала ничего предосудительного. Просто, прикрыв веки, представляла, как он целует ее, как ласкает, сводя с ума. Как их обнаженные тела касаются друг друга, сливаясь в золотых бликах камина на фоне полумрака комнаты…
Она хотела очаровать древнего вампира. Так, как они умели очаровывать простых людей. Меланию никто и никогда не учил ничему подобному, да и некому было учить ее магии высших мертвецов. Но сейчас эти знания были внутри нее, словно сама кровь подсказывала, что надо делать.
Как сводить с ума…
— Мэл… — хрипло, с едва скрываемым рычанием в голосе проговорил вампир, распахнув кроваво-алые глаза и взглянув прямо на некромантку. Сперва прижимая ее к себе за плечи, а затем одной рукой обхватив подбородок.
Так сильно, что некромантке показалось, будто она попала в стальной капкан.
— Ме-ла-ни-я, — протянул Элиас, и бархатные звуки его голоса прокатились по грудной клетке девушки, вызывая ноющую дрожь. — Древним нельзя приказывать…
Вампир неторопливо наступал на нее, заставляя пятиться назад, но это происходило так незаметно, что Мелания едва осознавала, что делает это.
Затем он вдруг склонился к ее уху, откинув назад распущенные волосы, под которыми вдруг стало жарко, и прошептал:
— Даже попытка подавить волю древнего жестоко карается.
Колючие мурашки обожгли кожу, когда его губы невзначай коснулись ее уха.
— Так накажи меня, — ответила она, зажмурившись, вдыхая его запах, зарываясь пальцами в волосах, не в силах контролировать собственное тело.
Он был рядом. Он был ближе, чем кто-либо другой в ее жизни.
Он был как воздух…
Вампир чуть отклонился назад, чтобы вновь посмотреть ей в глаза. Мелания задержала дыхание, встретившись с алой бездной его взгляда, затягивающей так успешно, что бороться было невозможно, да и не хотелось. В то же время она наткнулась на что-то икрами, и вампир наконец перестал наступать на нее с неотвратимостью прилива. Пятиться было уже некуда.
— Во мне твоя кровь, — прошептала она, прихватывая его нижнюю губу и тут же отпуская. — И мне этого мало…
Элиас на миг закрыл глаза, но тут же она вновь увидела его взгляд, который, казалось, был ей жизненно необходим.
А в следующий миг словно что-то изменилось.
По губам вампира скользнула улыбка, от которой все внутри некромантки перевернулось. Вокруг внезапно будто потемнело, а воздух стал тягучим от разлившейся вокруг силы.
И это была не просто магия. Это были эмоции Элиаса, его ощущения, чувства, которые сжигали его изнутри и которые он скрывал в себе вместе с мощью древнего вампира.
Они хлынули в разные стороны, как облако Тьмы, медленно, но неотвратимо заполонив все вокруг, приглушая свет, обнажая самые темные и глубокие желания, впиваясь в кожу и заставляя кусать губы от ноющего голода, вспыхивающего глубоко в животе с хищной неконтролируемой силой.
Теперь Мелания поняла, как на самом деле действует очарование древних вампиров.
Они просто выпускают на волю свои желания…
В этот момент Элиас вдруг обхватил ее голову ладонями, погружая пальцы в волосы, путаясь в них и с силой сжимая, заставляя ее запрокинуть голову назад.
А затем, улыбаясь темной и порочной улыбкой, выдохнул:
— Ты сама виновата…
И поцеловал.
Не было больше ни богато обставленного номера отеля, ни неба, ни земли, ни потолка, ни огромной кровати, на которую некромантка упала, когда Элиас подтолкнул ее в последнем коротком движении, опускаясь сверху.
Мелания почувствовала долгожданную тяжесть его тела на себе и едва не застонала, обхватывая ногами, впиваясь ногтями в мощные плечи, все еще скрытые рубашкой. Она протянула руки к его груди, едва дыша от жадных ненасытных поцелуев, которыми он покрывал ее кожу, чувствительную, словно оголенный нерв. Она хотела расстегнуть непослушные пуговицы, стянуть к Темным богам его одежду, чтобы ощутить его целиком, на ощупь, кончиками пальцев пройтись по каждому изгибу его тела, увитого тугими мышцами.
Но Элиас лишь на миг замер, поймав ее бесполезно скользящие по нему ладони, и вдруг по очереди стал целовать подушечку каждого пальца, не сводя с нее горящих как два рубина глаз. Глаз, которые больше не пугали ее.
Она почти завыла, закусив губу от этого промедления. Оттого что больше не может касаться его. Но с каждым поцелуем Элиаса, когда он продолжал, улыбаясь, глядеть на нее, она с изумлением замечала, как медленно и неторопливо превращается в черный туман сперва его рубашка, затем ее платье и кобура с револьвером, чулки. А затем исчезли и его брюки, оставив их обоих полностью обнаженными.
— Я больше не спрашиваю, Мелания, — промурлыкал он, опустившись к ее груди и накрыв губами твердую как камень вершинку.
Некромантка застонала, выгнувшись ему навстречу, сжимая его волосы и не позволяя отстраниться. Получая ни с чем не сравнимое удовольствие, оттого что наконец-то полностью оказалась в его власти и ничто уже не сдерживало ее от собственных тайных страстей.
Жгучая отрава удовольствия входила в ее вены с каждым его прикосновением, с каждой новой лаской, когда он прикусывал ее зубами или его клыки скользили по ее коже, когда он поднимался поцелуями все выше к ее шее.
Мелания снова обхватила ногами его бедра, на этот раз со страхом и нетерпением чувствуя желание древнего вампира. А Элиас коснулся губами чувствительной кожи над ее ключицей и вдруг провел по ней горячим языком, заставляя некромантку захлебываться собственным дыханием и скользить по нему бедрами, мечтая, чтобы огонь, который разгорелся в ней ослепительно ярко, перестал так сильно жечь.
— Почему же ты больше не спрашиваешь?.. — попыталась усмехнуться девушка, не открывая глаз, крепко обнимая вампира, и, кажется, каждым миллиметром тела чувствуя мощные, перекатывающиеся под его кожей мышцы.
Мелания не видела его лица, потому что он продолжал целовать самые чувствительные точки на ее шее, но ей казалось, что она ощущает его улыбку. А затем он проговорил бархатистым, немного хриплым голосом:
— Потому что теперь поздно поворачивать назад. Теперь ты моя, роза из пепла. Только моя…
А в следующий миг она почувствовала, как его клыки вошли в ее кожу одновременно с обжигающей твердостью, которой ей столько времени не хватало.
Мелания выгнулась дугой, громко застонав от искристого наслаждения, подобного которому не испытывала никогда в жизни. Тугая спираль напряжения мгновенно разорвалась внутри нее на сотни и тысячи осколков в ту же секунду, как это произошло, несмотря на то, что все должно было случиться иначе.
Некромантка ожидала боли. Ей говорили, что в первый раз не бывает хорошо. Тем более в тот самый первый миг…
Но, похоже, те, с кем она общалась по этому поводу, никогда не занимались любовью с древним вампиром.
Как только обжигающие волны исступления перестали дрожью прокатываться по ее телу, некромантка взглянула в алые глаза Элиаса и улыбнулась. Вампир чуть отстранился, с каким-то темным удовольствием глядя на ее лицо, и продолжил медленно двигаться, даже не думая останавливаться.
Все, чего она боялась, оказалось пустотой и выдумкой.
— Я же говорил, что тебе понравится, — приподняв брови, проговорил он.
А в голове некромантки всплыло яркое воспоминание, возвращая к жизни событие, которое, казалось, случилось так давно. Еще в то время, когда Элиас пытался уговорить ее согласиться на укус:
«Но почему ты просто не сделаешь то, что хочешь, без моего разрешения?» — еле слышно спрашивала она вампира когда-то.
«Потому что я хочу, чтобы тебе понравилось…»
Похоже, в его ответе было гораздо больше правды, чем она могла подумать!
В этот момент вампир стремительно наклонился и поцеловал ее вновь, заставляя забыть обо всем и медленно, но уверенно ускоряясь, с каждым очередным движением погружая девушку вновь в океан темных пьянящих желаний, из которого она, казалось, только что вынырнула.
Их ночь не заканчивалась еще очень-очень долго. Почти до самого рассвета, пока они оба не уснули спокойным сном в объятиях друг друга. Даже древний вампир, который не спал нормально слишком много ночей…
***
Воровство — это преступление, на которое
никогда не пойдет благородный некромант.
Но можно ли считать воровством, например,
похищение мешочка с деньгами из могилы стрыги?..
Не думаю. Зачем стрыге деньги? Хоть с ними,
хоть без, ни одному мертвяку еще
нигде и ничего не продали.
(с) записки неизвестного некроманта.
Когда Мелания открыла глаза, она думала, что уже рассвет. Успела испугаться, что они с Элиасом пропустили момент, когда нужно было проникнуть в номер Крика, а теперь время упущено. Но стоило взглянуть в окно, как стало ясно, что беспокоилась она зря. Небо было густо-черным, и до утра явно оставалось еще много времени.
Некромантка повернула голову и глубоко вздохнула. За ее спиной крепко спал древний. Светлое лицо впервые казалось безмятежно спокойным, не обремененным никакими проблемами, не внушающим священного трепета.
Мелания улыбнулась. Было странно видеть вампира таким… простым и уютным. Хотелось повернуться к нему, уткнуться носом в его широкую грудь, накрыть себя его рукой и счастливо сопеть до самого утра.
Но девушке, помимо прочего, хотелось пить. Чувствовалось, что вампирская кровь все еще бурлила внутри нее, но, казалось, сила начала иссякать. Это было грустно. Некромантке нравилась та уверенность, которую она придавала.
Аккуратно поднявшись с постели, она накинула на плечи мягкий шелковый халат, который предоставлялся отелем для посетителей номера. Закутавшись в гладкую, немного прохладную ткань, разрисованную белыми цветами, девушка невольно подумала, что стоил он наверняка дороже, чем весь ее домашний гардероб.
— Куда ты? — спросил тихо древний, не открывая глаз, как только Мелания на цыпочках двинулась в соседнюю комнату.
Надо же, а она-то думала, что ей удалось встать незаметно!
— Хочу попить, тебе принести? — с легкой улыбкой ответила она.
Элиас медленно распахнул кристально-голубые глаза и посмотрел на нее.
— Ложись обратно, я принесу, — сказал спокойно и уже приготовился встать.
— Нет-нет! — воскликнула Мелания, поспешно выставив руки вперед. От этого ее халат слегка распахнулся, продемонстрировав часть обнаженной груди.
Взгляд Элиаса мгновенно потемнел.
— Нет, лежи, — продолжила она, тут же запахивая ткань и плотно перевязывая ее поясом. — Спи, я только туда и обратно. Проветрюсь заодно немного.
Элиас откинулся назад на подушки, закинув руки за голову. Мышцы груди и плеч натянулись, привлекая внимание и заставляя нервно вздохнуть.
Вампир тем временем закрыл глаза как ни в чем не бывало.
Но Мелания была уверена: он прекрасно ощутил, как быстро забилось ее сердце. Заметил, как покраснели щеки. Легкое одеяло красиво облегало нижнюю часть сильного мужского тела, и теперь взгляд некромантки привлекали и другие напряженно твердые его области.
Поспешив отвернуться, девушка выскочила из комнаты, опасаясь собственной реакции. Прежде она никогда не была настолько чувствительной, настолько легко загорающейся, словно цветок хлопка. Но, казалось, Элиас делал ее совсем другим человеком.
Впрочем, сложно было бы сказать, что ей это не нравилось.
Пройдя к зеркальному шкафу с напитками, некромантка открыла дверцу, на которую были наложены чары замедления старения, и достала бутылку воды. Налила себе один бокал и залпом осушила.
Сухость в горле прошла, но жар в груди никуда не делся. Налив еще один бокал для Элиаса, она сперва хотела отнести воды и ему, а затем вспомнила, что вообще-то вампиры предпочитают кое-что другое.
Поставив стакан на стол, девушка резко прислонила пальцы к тому месту над ключицей, где еще пару часов назад ощущала клыки. Взглянула в зеркало на раскрасневшееся лицо с алыми от поцелуев губами, а затем скользнула взглядом к шее.
Там не было ни следа от укуса.
Похоже, кровь древнего вампира и правда обладала заживляющим эффектом. Однако Мелания вдруг подумала, что даже будь там сейчас две ранки от клыков, это не уменьшило бы дрожи, скользнувшей по позвоночнику от жгучих воспоминаний. Где-то под желудком уже разлилось нервирующее тепло, успокоить которое мог лишь Элиас.
Некромантка резко выдохнула, понимая, что эта прогулка за водой вовсе не приносит спокойствия, а лишь еще сильнее распаляет. Вампир не покидал ее мыслей, и это пугало. Казалось, она совершенно, окончательно и бесповоротно… влюбилась.
«А разве раньше было иначе?..» — мелькнул внутренний голос.
Мелания встряхнула головой, решив немного подышать свежим воздухом, и тихонько вышла на балкон.
Она уже давно считала себя полностью находящейся под властью вампирского очарования. Но только теперь ей стало абсолютно ясно, что все это — вовсе не влияние магии, а ее собственные чувства.
Выходя на свежий воздух, некромантка поймала себя на том, что глупо улыбается. Впервые за долгое время она вдруг ощутила себя счастливой. Это было новое и незнакомое чувство, от которого за спиной, кажется, вырастали крылья.
— Огромные и кожистые, как у летучей мыши… — с улыбкой шепнула девушка в ответ на мелькающие в голове мысли.
Оперевшись руками о резные металлические перила балкона и зажмурившись от удовольствия, она вдохнула полной грудью цветочные ароматы ночи.
А в следующий миг где-то в стороне раздались чьи-то шаги.
Сперва Мелания ничего не могла понять, потому что вокруг явно не было ни души. На балконе она находилась совершенно одна, Элиаса в комнате не наблюдалось, а на улице, как и должно быть ночью, царила абсолютная пустота.
Однако шорох повторился. Некромантка вдруг поняла, что слышит эти звуки по причине того, что ее слух, судя по всему, был усилен вампирской кровью. Но не только в шагах было дело. Странное внутреннее чутье заставило напрячься все тело, словно где-то рядом находился враг.
Повернув голову в сторону соседнего балкона, Мелания поняла, что предмет ее беспокойства находится именно там. Ведомая любопытством, некромантка подошла к самому краю площадки и чуть перегнулась через перила, чтобы осторожно заглянуть за штору номера, расположенного рядом.
И резко отпрянула назад.
За шторой, читая какую-то бумагу, стоял Вечный Крик.
Могло ли так повезти, что Реджинальд сейчас уделял внимание именно тому документу, который они с Элиасом собирались найти? И что делал древний в номере, который соседствовал с их собственным? Кажется, сам он жил дальше по коридору…
Если Мелания не ошиблась, поиск треклятого договора в его комнате мог и вовсе не иметь смысла.
Сердце некромантки застучало так быстро и громко, что она побоялась быть услышанной. У вампиров слишком чуткий слух. Оставалось надеяться, что звук от ее присутствия Крик принимает за шум от десятков других людей, населяющих отель.
«Что же за бумагу он держит?..» — думала девушка, напряженно всматриваясь в очертания вампира.
Дверь на балкон Реджинальда была открыта, и она могла слышать, как он передвигается по комнате. Как ни странно, Мелания улавливала даже шуршание листа в руках вампира. Но того, что написано на документе, разглядеть не могла.
В какой-то момент древний вдруг перестал читать, положил бумагу на круглый журнальный столик возле самого балкона и отошел вглубь помещения. Некромантка больше не видела его, но продолжала слышать. Через пару мгновений раздалось негромкое треньканье порталофона, и Реджинальд проговорил голосом, в котором слышался металл:
— Сайрем, договор подписан. Лихогруз скоро отправится. Будет у вас завтра ближе к полудню. Пароль прежний.
— Я понял, господин. Все будет исполнено.
Вампир говорил очень тихо, и некромантка слышала его лишь по одной причине: потому что находилась уже практически в одном с ним помещении.
От напряжения и затаенного страха ладони девушки стали влажными, но она не могла оторвать взгляда от белоснежного прямоугольничка на столе, что лежал так близко и одновременно так далеко.
Судя по услышанному только что, это был именно тот документ, который они с Элиасом искали.
— Малышка, ты уже проснулась? — раздался вдруг обманчиво мягкий голос Крика, и некромантка подскочила от страха, решив, что эта фраза была обращена к ней.
Но за шторами мелькнула сперва одна женская фигура, а потом и другая. Молодые дамы в одних тонких полупрозрачных пеньюарах томно расхаживали по комнате.
— Реджинальд, я что-то нехорошо себя чувствую, — пропела первая немного хрипло.
— Ох, Майра, ты такая слабая, — возмущенно ответил Крик. — Иди полежи, выпей чего-нибудь, а то, глядишь, еще пара глотков твоей крови, и придется заказывать труповозку.
— Ну Реджи… — заныла она, заламывая руки.
— Ушла в спальню, я сказал, — повторил он гораздо жестче, притянув к себе вторую девушку. — Еще не хватало мне с утра получить пару мертвецов, — добавил ворчливо он. — И это в то время, когда буквально за стеной поселились борцы за свет, доброту и вечное милосердие.
Он хищно усмехнулся.
Меланию пробрали холодные мурашки.
Вот, значит, что Крик делал в этом номере: пришел за кровью в гости к каким-то дамам.
При этом ужас ситуации усугублялся тем, что девушки вовсе не выглядели напуганными. Даже когда этот маньяк прямо сказал про смерть одной из них. Похоже, бедняжки были полностью очарованы, а их воля глубоко спала под действием вампирской магии.
Тем временем первая красавица уже скрылась с глаз, как ей было приказано, и Мелания на миг увидела происходящее.
Очаровательная длинноногая куколка прильнула к молодому парню с золотистыми волосами, упавшими на бледное лицо. Тонкие ржаные пряди бросали тень на кроваво-красные бешеные глаза, а в это время улыбающаяся девица тянула своего смертоносного кавалера в соседнюю комнату. Но она явно не ощущала фонящую от него угрозу, на ходу скидывая с себя тот последний кусочек ткани, который и одеждой назвать было нельзя. На ее шее и запястьях виднелись следы укусов, но кровь не текла, словно приглашая Реджинальда продолжить, если ему вдруг захочется оставить на белой коже еще десяток красных точек. Или кровоподтеков…
Сквозь тюль на окне Мелания заметила, как вампир хищно улыбнулся и пошел следом за обнаженной красавицей.
И через пару секунд в помещении, переходящем в балкон, стало совершенно пусто. При этом балконная дверь оставалась открытой, а документ, который был так остро необходим, продолжал лежать на журнальном столике всего в каких-нибудь десяти шагах от Мелании.
Сердце некромантки глухо ударило о ребра. Время будто замедлилось.
Если она прямо сейчас уйдет отсюда, чтобы позвать Элиаса, Реджинальд может вернуться и забрать бумагу. А если они будут и дальше ждать, пока Крик уснет, наигравшись со своими девушками, то лихогруз с новыми жертвами может уже покинуть точку встречи, указанную в договоре.
Мелания сама не поняла, как быстро перекинула ногу через перила своего балкона, а затем спрыгнула уже на соседнем.
Ей было нужно всего несколько секунд. Всего пара мгновений, пока Реджинальд занят со своей добровольно-принудительной доноршей.
Босой тенью она скользнула по холодным плиткам и уже через мгновение переступила порог чужого номера. Схватила бумагу и выскочила обратно на балкон, сумеречным ветром направляясь обратно под защиту собственной спальни и Элиаса.
Под ребрами страшно колотилось от страха, и некромантка не могла поверить в то, что ей удалось. Действительно удалось! Вот он, документ, который они искали! В ее руках!!!
Она мгновенно узнала печать в форме скрюченной ладони в обрамлении вампирьих крыльев. Это было то, что нужно!
Глаза сами продолжали разглядывать белый лист, исписанный тонкими витиеватыми буквами, пока ноги несли ее назад в номер, на пороге которого она и замерла как вкопанная. Замерла в тот самый миг, когда взгляд упал на список имен на второй странице договора:
«Эмелия Сарводи,
Сенджи Марвиан,
Алания Вальриун,
Маркус Сендел…»
— Маркус Сендел? — переспросила вслух некромантка, и руки ее задрожали.
Это не могло быть правдой. Просто не могло.
Неужели однофамилец? Совпадение?
Много ли в Ихордаррине Маркусов Сенделов?..
Ее брата сожрали некрогарпии почти год назад на его десятилетие. Совсем скоро ему должно было бы исполниться одиннадцать. Как он может оказаться в проклятом вампирском списке?!
— Что, милая Мелания, нашла кого-то знакомого? — проворковал над ухом тихий голос, от которого все в груди некромантки перевернулось, а тело прошиб холодный пот.
Девушка сжала зубы, вцепившись в бумагу и невольно сминая ее в напряженных пальцах, а затем медленно повернулась, чтобы встретиться с горящим взглядом Вечного Крика.
Рубашка на нем была полностью распахнута, обнажая бледную грудную клетку восемнадцатилетнего парня, которым казался древний вампир. Губы Реджинальда изогнулись в улыбке и блестели от крови. Клыки казались чересчур длинными. Невероятно пугающе длинными…
— Почему тут написано имя моего брата? — несмотря на дрожь в теле, спросила некромантка, и голос ее не дрогнул. Сердце колотилось от бешенства, глаза широко распахнулись.
Взгляд Мелании застилало от ярости, и она уже почти не чувствовала ужаса, сковавшего конечности.
— Ну, мало ли почему, — пожал плечами Реджинальд, подняв руку и любовно откинув на спину прядь волос девушки. — В конце концов, я понятия не имею, как Бентер подбирает для нас людей. Мне, в сущности, плевать.
Они с матерью оплакивали брата много месяцев…
Мелания отстраненно наблюдала за поведением Крика, почти не обращая внимания на то, что древний вампир явно еще менее адекватен, чем обычно. Он словно был… пьян. Но некромантке было совсем не до этого.
— Значит, это действительно может быть брат? Но он пропал почти год назад… — все еще ошеломленно проговорила девушка, от шока не до конца понимая, что происходит.
Реджинальд снова кивнул, указательным пальцем проведя по ее оголившемуся плечу.
— Бентер может долго держать людей у себя перед тем, как отправить нам. Например, чтобы подкормить их или приукрасить. Часто товар бывает не слишком хорошего качества, если ты понимаешь, о чем я говорю… — он сморщился, но не перестал улыбаться. — А еще бывает, что люди выживают после наших… трапез. Иногда мы возвращаем их обратно. Скажем так, на реабилитацию, — ухмыльнулся упырь. — Потом их снова передают в кормилище.
— Получается, мой брат может быть жив?.. — выдохнула Мелания, не веря.
— Может быть всякое… А может, это просто однофамилец, — безразлично ответил вампир. — Для тебя это не имеет никакого значения.
С этим словами он вырвал бумагу у нее из рук, а затем добавил с жестокой усмешкой:
— Если ты считала его мертвым, то продолжай в том же духе. Ему все равно конец.
Мелания открыла было рот и тут же закрыла его, стиснув челюсти и сжав кулаки. Белая ярость ударила в голову, лишая всех остальных мыслей. А через мгновение она как ни в чем не бывало проговорила:
— Я убью тебя.
И не успел Реджинальд откинуть голову назад, чтобы захохотать, как Мелания ударила. От бешенства, а может, по какой-то другой причине заклятья, на которые обычно уходила бездна времени и которым требовалось чтение стихов на эшгенрейском, вдруг получились сами собой. Это был коктейль из «Черного огня мертвецов», способного сжечь даже высшего вампира, простенького «Превращения в нежить», призванного преодолеть ауру смерти вампира, и «Ускорение старения», которое она недавно подглядела у Элиаса.
Черная молния ударила прямо в грудную клетку древнего, и Реджинальд мгновенно замолчал. Его лицо стало напряженно серьезным, и от легкого удивления он даже раскинул руки в стороны, глядя, как в его груди появляется огромная зияющая рана, а по венам расходится разрушающая магия.
Он поднял голову, вглядываясь в лицо Мелании, и даже склонил голову набок, словно разглядывал диковинную зверушку.
А в следующий миг просто обхватил ее затылок, повернул ее голову и со всей силы вонзил зубы в тонкие артерии, разрывая их и буквально захлебываясь кровью.
Мелания не закричала. Несколько мгновений она пыталась бороться, а затем от оглушающей боли и сильнейшей кровопотери провалилась в глубокий обморок, который уже не грозил когда-нибудь закончиться.