Глава 8. Утро новой жизни

“Если влюбляются некромантки, то это

до самой смерти. Если вампиры — то гораздо дольше…”

(с) Элиас анх-Рейн, древний вампир

Как только Мелания вышла из комнаты за водой, Элиас снова провалился в глубокий сон. Он так давно находился на взводе, в состоянии постоянного непрекращающегося безумия, которое было невозможно погасить, что теперь спал, как простой человек. Спокойно и почти без снов.

Почти.

У него перед глазами мелькали воспоминания о вечере, который они провели вместе с некроманткой. Вампир снова видел себя идущим рядом с ослепительно прекрасной колдуньей и чувствовал себя… живым. Иногда, когда девушка не замечала, он скользил взглядом по ее темно-серебристым волосам, будто очерчивая невидимой линией каждый локон, изучал ее красивое изумленное лицо с чуть вздернутым маленьким носом, огромными бездонно-черными глазами, словно полными жидкого обсидиана, и губами, которых до боли хотелось коснуться. Он слышал биение ее сердца и невольно двигался вперед с ним в такт.

Два удара — шаг… Два удара — шаг.

А Мелания крепко держалась за его предплечье, сжимая его обеими ладонями, и… улыбалась. Она явно не замечала этого за собой, и вампир мог понять почему. Вместе с его кровью перед ней открылся совсем новый мир.

Но вот то, что ей это, похоже, понравилось, не слишком радовало Элиаса.

Однако в тот миг он старался не думать об этом. О том, что, возможно, его прекрасная, живая Мелания могла захотеть умереть, лишь бы стать такой, как он. Могла решиться обменять бесценный дар жизни на вечную смерть. Нет, в тот момент Элиас впервые за бесконечность собственной жизни вдруг ощутил себя… счастливым и не хотел омрачать момент пустыми размышлениями. Идя под руку с некроманткой, он чувствовал внутри нечто давно забытое, горячее и почти болезненное. Что-то, что, будто сильнейшая магия, разъедало его, одновременно с тем заставляя испытывать ни с чем не сравнимый восторг.

Это было счастье. Он смотрел на Меланию, и ему казалось, будто он и впрямь идет под руку со своей женщиной. Не с той, с которой хотелось провести ночь, десять или сто, а с той, ради которой можно было пожертвовать всем…

В эту секунду что-то выдернуло его из полусна, словно карпа, попавшегося на удочку. Только почувствовал вампир себя гораздо хуже рыбы, которая должна была скоро стать чьим-то ужином, но пока не знала об этом. Липкий леденящий ужас, который древний так не привык чувствовать за все столетия своей жизни, вдруг пронзил его грудь оглушительным взрывом. Анх окрасился в холодные синие тона, вызывая дрожь страха во всем теле.

А потом Элиас ощутил…

Кровь Мелании. И приближающуюся смерть.

Если прежде у страха не было лица, то теперь оно появилось. И стало гораздо, гораздо хуже прежнего.

Элиас мгновенно понял, где это произошло, и через долю секунды уже стоял возле балкона. Первое, что он увидел, и последнее, что теперь будет являться ему всю оставшуюся бесконечность жизни, — это бесчувственная некромантка, повисшая сломанной розой в руках Реджинальда Вечного Крика. И ее бледное обескровленное лицо.

Крик был не в себе. Он едва ли вообще заметил, что возле него появился еще один древний. И Элиас мог понять почему. Кровь Мелании была необычной. Она давала такие эмоции и ощущения, о которых вампиры не могли и мечтать, обладая полумертвой природой. Даже капля ее крови усиливала регенерацию и многократно увеличивала голод. Элиас знал, что Реджинальд не сможет остановиться.

Однако все это он и так, не тратя время на размышления. Не задумываясь, он черной молнией очутился за спиной Крика и в тот же миг руками, на которых отросли длинные когти, что были крепче стали, вцепился в голову древнего. Уже в следующую секунду одним резким движением Элиас оторвал ее, как переспевший помидор с ветки.

Кровь хлынула в стороны, а спустя пару секунд начала сворачиваться, как и положено.

Однако Элиас больше не обращал внимания на Реджинальда. Ему было не до него. Он отбросил его голову в сторону, как кусок мусора, упал на колени и обхватил Меланию, пытаясь понять, насколько все плохо.

Он уже успел разорвать собственное запястье, чтобы напоить девушку кровью, но в последний момент, поднеся руку к ее губам, вдруг замер.

Мелания уже не дышала. Ее сердце не билось. Лишь мозг еще функционировал, но это тоже было очень ненадолго.

У древнего вампира задрожали руки. Он сцепил ладони в кулаки, сдерживая рвущееся из груди рычание.

Давать кровь было поздно. Тьма, что была растворена в ней, безусловно, восстановит некромантку. Вот только если сердце не бьется, значит, к жизни ее вернуть уже не получится. Его кровь сделает ее простым вампиром. Низшим. Полным голода, ярости и ненависти, присущей всем мертвецам.

Пройдут десятилетия, прежде чем она вновь сможет самостоятельно контролировать себя. И вряд ли после этого некромантка, которая всю жизнь охотилась на таких, как он, его простит…

Элиас вглядывался в бледное до синевы лицо Мелании и не мог поверить, что все это допустил. Что толку от всей его силы, если он не может спасти даже свою любимую?..

А он любил ее. Простую человеческую девушку. Осознание этой невероятной истины пришло к нему не сегодня, а гораздо раньше. Все это время он лишь не мог поверить. Осознать то, что ценит чужую короткую и беззащитную жизнь гораздо выше своей. Бессмертной.

И стоило ему понять это, как ответ пришел тут же. Решение проблемы оказалось таким простым, что древний едва не рассмеялся.

Он улыбнулся и, не задумавшись ни на секунду, уверенно прошептал:

— Зову тебя, дочь Мрака и Бури, мать Смерти и Тени, повелительница мертвых и сестра Отца Тьмы. Этой ночью я, первый из последней шестерки рыцарей Ишхары, зову тебя, Темная богиня Погибели. Приди на мой зов, Аралишгаль…

***

Даже после самой темной ночи восходит солнце,

чтобы порадовать тех, кто остался в живых.

А когда солнце уже взошло,

оставшиеся в живых радуют мертвых,

намекая, что без ужина те не останутся.

(с) записки неизвестного некроманта

Когда некромантка открыла глаза, в голове будто взорвалась маленькая масляная бомба, обжигая мозг и растекаясь там жгучей жижей. Но прошло не больше секунды, как боль стала стихать, а затем и вовсе исчезла.

Мелания громко сглотнула, чувствуя, что в горле словно разверзлась раскаленная пустыня, и только тогда посмотрела на Элиаса, что все это время держал ее на руках, сидя прямо на полу. Он осторожно убрал непослушную прядь волос, упавшую ей на глаза, и улыбнулся одними уголками губ. На дне морозно-голубых глаз горело что-то теплое и укутывающее, отчего хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать.

Казалось, что-то изменилось в нем, но некромантка не могла понять, что именно. Только касаться его хотелось все больше и больше.

А затем она вспомнила про Реджинальда.

— Крик! — воскликнула она, дернувшись, как загнанное животное. Внутри, к ее собственному стыду, зажегся неконтролируемый страх.

Мелания была охотником и привыкла сражаться с самыми разными тварями Тьмы. Не было среди них таких, против которых ей было бы страшно выйти. Колдунья всегда знала: достаточно понять, каким способом можно гарантированно уничтожить чудовище, чтобы начать действовать. Делать это стоило без страха и лишних нервов, ведь дрожащая рука и сбивающийся голос способны убить некроманта гораздо быстрее любой нежити.

Но Вечный Крик будто сломал ее. Потому что рядом с его ненормальными, горящими кровавым голодом глазами она ощущала страх. И ничего не могла с собой поделать.

— Где он? Что произош…

В этот момент она увидела на полу балкона черно-красную гору жирного, изменяющего свою структуру мяса. Так после смерти вели себя тела вампиров — постепенно сгнивали прямо на глазах.

Несложно было сложить дважды два: Крик, Элиас и она сама у последнего на руках. А еще пятно в двух метрах от них.

Но как, зажуй их всех Сумерки, это возможно???

Никто не смог бы убить древнего вампира. А Элиас бы не стал, это чревато огромными проблемами. Это понимала даже она, простая некромантка, далекая от мира детей ночи.

— Тут был еще один вампир? — спросила она тогда, нахмурившись, предположив, что на полу кто-то другой. Не Крик.

Элиас приподнял бровь и снова едва заметно улыбнулся, наматывая на палец прядь волос у ее уха.

— Нет, с чего ты взяла? — переспросил он негромко. А затем чуть лениво взмахнул рукой, и весь балкон занялся черным пламенем. — Тут вообще никого не было, кроме меня и тебя. Это же наш номер, ты забыла?

Некромантка распахнула глаза, с удивлением наблюдая, как крохотные язычки пламени пляшут по полу, охватывают останки вампира, затем облизывают пустые плитки, стирая даже следы шагов, и исчезают, будто их и не было.

Затем Элиас вновь взмахнул рукой, и образовавшийся на полу пепел унесло резким порывом ветра, а странное белесое облачко, взметнувшееся вверх от останков, ринулось к ладони древнего и мгновенно впиталось, бесследно исчезнув.

Мелания только и успела, что охнуть, нервно оглядываясь по сторонам в поисках документа, ради которого чуть не угробила сама себя.

Элиас опустил руку куда-то вниз, а затем в его ладони остался хрустеть драгоценный лист бумаги, исписанный именами и подтвержденный печатями.

— Хвала Темным богам! — воскликнула девушка, вырывая ее и снова глядя на балкон, на котором теперь не было ничего, что напоминало бы о присутствии Крика. — Но как же теперь быть?.. — спросила она шепотом, мельком осматривая территорию отеля и соседние номера. Казалось, что этой ночью вокруг стояла абсолютная тишина, лишь тихая музыка играла в одном из залов первого этажа.

— Теперь нам нужно как можно быстрее убраться отсюда, Мелания, — совершенно спокойно и словно бы никуда не торопясь, ответил вампир, все еще тихонько поглаживая ее и глядя с какой-то затаенной нежностью, резавшей сердце некромантки будто наживую. Хотелось коснуться его лица, провести ладонью и наговорить тысячу глупостей, за которые она сама себя потом презирала бы. — Никто из древних не должен понять, что здесь произошло. Иначе нам конец.

Девушка широко распахнула глаза и задержала дыхание.

Элиас заметил ее испуг, и уголки его губ дернулись.

— Не бойся. Теперь уже поздно бояться, ты не находишь? — хмыкнул он, кивнув на то место, где еще недавно зияло жирное пятно.

Мелания нахмурилась и выдохнула.

— Тебя тоже могут убить? Скажи, что он напал на тебя и тебе пришлось защищаться. Так ведь можно? Ты же древний.

Элиас покачал головой.

— Я древний, но не бессмертный, — ответил он спокойно и зачем-то прибавил негромко: — Особенно теперь.

Но почти сразу, не давая девушке задуматься над смыслом сказанного, продолжил:

— Если против меня выйдет четверо из шестерки, мне конец. Даже учитывая, что я все еще сильнее каждого из них по отдельности, навряд ли я смогу выстоять даже против двоих одновременно. Против троих — точно нет.

Он прижал ее к себе и мягко коснулся губами ее губ. Настолько щемяще-ласково, словно она была сделана из Шархитского бриллианта и могла треснуть от любого неловкого движения.

— Но тебе не стоит об этом беспокоиться. Я со всем разберусь.

Некромантку пронзила холодная дрожь, стоило осознать, в какую передрягу они попали. Если древние узнают о смерти Крика… они действительно могут убить Элиаса.

Это было страшно. Особенно страшно оттого, что Элиас для нее всегда был словно каменная скала, о которую любая, даже самая большая волна разбивается вдребезги. Но что, если однажды море станет настолько сильно, что полностью поглотит скалу?..

Некромантка дернула головой, отгоняя страшные мысли, однако они не желали уходить. А еще где-то глубоко внутри поселилось странное, едва ощутимое чувство, что что-то не так, как прежде.

— Спасибо, — вдруг выдохнула Мелания, едва до нее дошло, что она так и не поблагодарила Элиаса за спасение.

Последнее, что она помнила, — это боль от разорванных вен на шее и понимание того, что с такой раной смерть должна была наступить в течение пары минут. Но сейчас она оказалась абсолютно здорова, и не оставалось никаких сомнений насчет того, что Элиас вытащил ее буквально с того света.

Мелания решила, что кровь древнего вампира обладает поистине удивительными свойствами.

— Спасибо за то, что спас меня, — добавила девушка, когда заметила удивленно приподнятую бровь Элиаса.

— Тебе не стоит благодарить меня, — спокойно ответил мужчина, помогая ей подняться и подталкивая в сторону комнаты. — Все должно быть с точностью наоборот.

— Почему? — не поняла девушка, почувствовав легкий озноб, когда руки вампира перестали ее обнимать.

Элиас загадочно улыбнулся, и по спине некромантки прокатились приятные мурашки.

— Узнаешь… когда-нибудь.

— Эй, это не ответ! — воскликнула заинтригованно девушка.

Но вампир уже ушел вглубь номера, и только сейчас некромантка обратила наконец внимание, что он абсолютно голый. Не только сверху, но и снизу.

Щеки мгновенно вспыхнули, Мелания тут же отвернулась и прикусила губу, почувствовав дурацкий приступ стеснения.

Лишь Элиас, казалось, не испытывал ни малейшего смущения по поводу своей наготы. Открывая крышку стационарного отельного порталофона, он, не глядя на нее, бросил:

— Прости, дорогая Мелания, я так торопился к тебе, что не успел одеться. Да и надевать, честно говоря, нечего. Заклятие старения, которое растворило наши костюмы, обратного действия не имеет.

В этот момент мужчина уже набрал кодовое слово, а затем быстро приказал:

— Ингмар, передай через одного из высших два наряда: один для меня, другой — для госпожи Сендел. Как можно быстрее.

— Слушаюсь, господин, — раздался знакомый голос дворецкого на другом конце. — Будут пожелания по цвету?

— Только по скорости, Ингмар, — ровным голосом ответил Элиас, но дворецкий тут же зачастил:

— Все понял, господин. Пара минут, и все будет готово.

Тут же кристалл связи перестал светиться, и древний закрыл обратно крышку порталофона, на котором, как всегда, болталась фигурка друидки.

Не успела Мелания привести себя в порядок в ванной комнате, как в дверь номера постучали, а затем незнакомый вампир в камзоле, на лацкане которого была прикреплена аккуратная маленькая брошь в виде короны с крыльями, с низким поклоном передал Элиасу две вешалки с нарядами. Обе были накрыты чехлами.

— У нас не так уж много времени, Мелания, — снова повторил Элиас, передавая ей одну из вешалок.

— Я помню, — улыбнулась девушка, глядя в его голубые глаза и почему-то все еще испытывая смущение.

Взгляд вампира был прямым и спокойным, и только она почему-то краснела и нервничала, то и дело вспоминая вчерашнюю ночь. Некромантку ужасно мучил вопрос: кто теперь они друг другу и как вести себя с Элиасом дальше?..

Но древний, казалось, не собирался решать и эту ее проблему.

Мелания юркнула вновь в ванную комнату, на этот раз — чтобы переодеться без будоражащего горячего взгляда вампира, под которым хотелось не одеваться, а совсем наоборот.

Под чехлом на вешалке оказалось красивое темно-синее платье, усыпанное черными камнями, которые великолепно подходили к цвету ее глаз. Еще там была теплая накидка с кожаным поясом и туфли на небольшом, очень устойчивом каблуке.

Некромантка надела обновки очень быстро, стараясь не слишком смотреть в зеркало. Она боялась, что новый образ ей настолько понравится, что старую одежду, ожидающую ее дома, уже не захочется надевать никогда.

Выскочив из ванны, она некоторое время нервно бегала по номеру в поисках кобуры с револьвером, переживая, что оружие могло раствориться вместе с остальной одеждой. Это была бы настоящая потеря.

Однако, к счастью, кобура нашлась рядом с кроватью, куда Меланию вчера так ловко уложил вампир…

Девушка снова покраснела, приложив руки к щекам и раздраженно размышляя о том, сколько еще раз она будет смущаться при воспоминании о произошедшем.

В этот момент незаметным образом у нее за спиной начала сгущаться мощная непроглядная тень, от близости которой по спине некромантки прокатились мурашки. Сильные мужские руки вдруг уверенно обхватили ее талию, а мягкие губы коснулись основания ее шеи.

— Элиас… — выдохнула девушка, невольно закрывая глаза и откидывая голову на плечо ставшего полностью материальным вампира.

В этот момент его губы скользнули по ее коже, оставив несколько горячих отрывистых поцелуев.

Мелания резко выдохнула, чуть дернувшись, подняла руку и зарылась в холодно-белых волосах.

— Ты прекрасна, — прошептал мужчина, не отстраняясь ни на миллиметр. — Но если ты будешь так сладко дышать, мы отсюда сегодня не выберемся…

Мелания улыбнулась, неожиданно для самой себя прогнувшись в спине, и ответила притворно возмущенно:

— Но я же не могу совсем не дышать!

Элиас еще раз поцеловал ее и, будто через силу, отпустил, потянув к выходу из номера, на ходу отвечая:

— Дыши, моя роза из пепла. Ради этого все и затевалось.

— Что затевалось? — не поняла она, но вампир явно опять не собирался отвечать.

Они наконец вышли в коридор отеля, а через пару минут уже были на рецепции. Элиас быстро сдал номер и уже собирался направиться к выходу, но совершенно неожиданно в самый последний момент Мелания вдруг вспомнила про охотника, до которого последние часы ей не было никакого дела.

— Эй, постой, нужно же предупредить Ландера!

Элиас закатил глаза к потолку, но кивнул.

— Свяжись с ним по порталофону, — указал он на стойку рецепции.

Однако этого не понадобилось. На счастье прямо в этот момент по лестнице спускался сам охотник.

— Мелания! — крикнул он и помахал рукой, спеша к девушке через весь зал.

Элиас многозначительно оперся о стойку рецепции и с легким пренебрежением взглянул на охотника.

Седые волосы Ландера выглядели спутанными и плохо причесанными. Под глазами залегли тени.

— Я так переживал за тебя, все в порядке? — спросил он, оглядывая девушку, слегка нахмурившись.

— Да что со мной будет, — махнула рукой Мелания, — особенно, если рядом Элиас.

Ландер прищурился и сжал челюсти.

— Не стоит начинать, — тут же предостерегла его Мелания, мгновенно оценив огонь, сверкнувший в глазах охотника.

— И не думал, — буркнул тот. — Вы съезжаете?

— Уже, — подал голос Элиас, не сводя с некроманта острого пронзительного взгляда. — Нам нужно торопиться.

С этими словами он развернулся и, взяв за руку Меланию, многозначительно повел ее в сторону выхода, полностью игнорируя засуетившегося колдуна.

— Подождите, я с вами, — бросил Ландер и поспешил к рецепции.

Но Элиас даже не замедлил шаг.

Некромантка бросила на него любопытный взгляд и, пока они проходили мимо привратника, спросила:

— Есть какая-то конкретная цель, куда ты меня ведешь?

— Да, Мелания, — мягко ответил вампир, повернув к ней голову.

Белые пряди волос рассыпались по новому темному камзолу, как серебристый водопад.

— Сейчас ты сядешь в машину и отправишься вместе с моим личным водителем к себе домой. А я отправлюсь на место передачи лихогруза.

— Что? — возмутилась некромантка, когда Элиас направился в сторону стоянки некромобилей. — Я не собираюсь ехать домой, в то время как ты будешь искать кормилище! Я поеду только с тобой!

Элиас несильно сжал ее руку на собственном предплечье и тут же мягко проговорил:

— Не стоит так кричать об этом, Мэл. Я все же надеялся сохранить наше маленькое приключение в тайне.

— Ой, прости, — ахнула девушка, бледнея. Вдруг ее и правда кто-то слышал! Однако бросив короткий взгляд на ухмыляющегося Элиаса, поняла, что это не так. А вампир просто пытался манипулировать ее страхом. — И все-таки нет! Ты поедешь только со мной! — закончила она, не собираясь сдаваться.

— Если я поеду с тобой к тебе домой, то потеряю время. Встреча состоится меньше, чем через час.

— Я не имею в виду домой! — негромко взвизгнула девушка, прекрасно понимая, что вампир издевается. — Я поеду на место встречи!

— Все еще не доверяешь мне? Мне кажется, я уже доказал, что на меня можно положиться. Я выполню обещанное.

Некромантка вспыхнула:

— Я не это имела в виду! Конечно, я тебе доверяю!..

— Значит, спокойно отправляйся домой, а я доделаю все сам.

— Но!..

— Тебе придется доказать мне свое доверие, Мэл, — мягко проговорил он, когда они остановились у дорогущего черного некромобиля, марку которого некромантка не знала. — Иначе это просто слова.

Мелания вздрогнула и тут же поняла, что Элиас не оставлял ей выбора. Причем провернул он это так ловко, что в случае ее несогласия она окажется не просто неправой. Она словно бы обидит его.

Очень хитрый ход… Ведь он-то действительно сделал все, чтобы ему можно было доверять. А ее отказ снова поставит под сомнение чистоту его помыслов.

Вот только в реальности все было совсем не так. И некромантка не собиралась идти на поводу у древнего вампира, который за столетия своей жизни слишком хорошо научился искусству дипломатии.

— Элиас, — мягко проговорила она, когда мужчина уже взялся за ручку двери машины, готовясь усадить ее на заднее сидение. Впереди мелькнуло лицо молчаливого водителя, который не обращал на них ни малейшего внимания. — Имей в виду, пожалуйста. Что бы ты ни говорил, я поеду с тобой сперва к месту передачи лихогруза, а затем к корм… к финальной точке нашего путешествия, — твердо сказала она, уверенно глядя в огромные голубые глаза. — Ты меня не остановишь. И все это несмотря на то, что я тебя безумно уважаю и бесконечно тебе доверяю. Так и знай.

Руки ее слегка подрагивали, но голос оставался твердым.

Элиас стоял так близко к ней, что его сила невольно влияла на нее. Хотелось подчиняться древнему вампиру, а не спорить. А потом и вовсе придвинуться ближе, дожидаясь его прикосновений…

Но даже с этим Мелания была твердо намерена бороться. Как и прежде.

Она сильная, она справится.

Подняв руку, она вдруг положила ладонь на его кисть и провела пальцами по гладкой, немного прохладной коже.

— Элиас… — медленно протянула она, и взгляд вампира невольно дернулся сперва к ее руке, а затем снова вернулся к глазам. Однако некромантка успела заметить, как в снежно-голубой глубине его радужек на короткое мгновение что-то дрогнуло. — Я должна поехать с тобой. Я хочу спасти этих людей. Я хочу увидеть своими глазами, как перевозится живой товар и каким образом он попадает в ко… в подземелье. А еще я должна знать, есть ли среди доноров мой брат.

На последних словах ее голос понизился, и она крепко сжала руку древнего.

Мелания думала, что Элиас снова начнет спорить, и уже готова была продолжать убеждать. Но вампир вдруг коснулся свободной рукой ее лица, мягко проведя большим пальцем по щеке и очертив линию подбородка. Его взгляд смягчился, а в глазах опять появилась какая-то странная эмоция, от которой сердце некромантки сжалось и заныло, будто требуя чего-то.

— Как скажешь, роза из пепла, — негромко проговорил он, а затем вдруг коснулся губами ее лба.

Под ребрами словно рассыпалось озеро горячих искр.

В тот же миг вампир открыл перед Меланией дверь и предложил сесть, приготовившись усаживаться рядом. В этот момент к некромобилю подлетел Ландер, крича:

— Куда бы вы ни направились, я с вами! Мелания, я не оставлю тебя одну с этим…

И уже собрался лезть на заднее сидение к девушке.

Некромантка виновато сдвинула брови, приготовившись сказать, что не стоит беспокоиться, но и на этот раз Элиас ее удивил:

— Ты поедешь на переднем, — указал перед собой на место у водителя и многозначительно захлопнул дверцу за собой и некроманткой прямо перед носом охотника.

Ландеру ничего не оставалось, как сесть туда, куда сказано. Некромобиль тронулся, и тут только Мелании стало ясно, что правоохранителя от них отделяла прочная стена с небольшим окошком.

— Куда едем, господин? — раздался голос водителя.

— Сто пятьдесят шестой участок трассы «Ночная лаванда», — в точности назвал он место, которое было указано в договоре Реджинальда.

— Слушаюсь, господин, — принял приказ водитель.

А в следующий миг, когда Ландер уже собирался что-то сказать, Элиас резко закрыл окошко между ними, полностью отделив передние сидения от задних непроницаемой для звука перегородкой.

Заточенная в кристалле банши наполнила двигатель энергией, тот тихо заурчал, а некромантка привычно ощутила холодное и молчаливое присутствие пойманной в накопитель нежити.

— А что мы будем делать, когда окажемся на месте встречи? — негромко спросила девушка, вздрагивая от этого неприятного соседства. Однако промозглое ощущение тут же сменилось жаром от близости Элиаса, который внезапно переплел ее пальцы со своими.

— Главное — обнаружить лихогруз, а затем поставить на него метку слежения, — ответил вампир, сжав ее ладонь, отчего покалывание стало лишь сильнее. — После этого мы будем знать, куда он двигается, и сможем очутиться там в одно с ним время, чтобы поймать виновников с поличным.

— Значит, мы должны будем выступить в открытую против древних? — нервно проговорила Мелания, чувствуя, как ее прошибает холодный пот.

— Сначала придется проверить, сколько древних находится рядом с кормилищем, — задумчиво проговорил вампир. — Затем незаметно вывести людей из него. А потом… — Элиас вдруг замолчал, и от этого некромантке стало еще страшнее. Она все еще помнила, как он сказал, что больше, чем с двумя древними, ему не справиться. — Решим на месте, когда разведаем обстановку.

— А тебе не страшно? Ведь их там может быть много… тех, кто ждет приезда свежей крови… — уточнила Мелания. — Нужно ли соваться туда в одиночку. Может, Вальдер или Фирель могли бы пойти с нами?

Элиас с теплотой во взгляде посмотрел на нее, большим пальцем выводя круги на тыльной стороне ее ладони.

— Перед тем, как просить их рискнуть своей жизнью, я хотя бы должен знать, не придерживаются ли они втайне стороны Реджинальда. А напрямую об этом никто и никогда не скажет. Да и в любом случае, если даже это и не так, одно дело — стоять в стороне и не участвовать в кровавых пиршествах своих братьев, и совсем другое — убить их за это. Нет, Мелания, это лишь наше дело.

— Поэтому ты позволил Ландеру ехать с нами? — вдруг спросила девушка, представляя за перегородкой напряженную фигуру охотника.

Элиас улыбнулся одними уголками губ.

— Господин Винье не так уж бесполезен, — проговорил он негромко, и чуть жестче добавил: — как может показаться. Уже сейчас он связался со своим отрядом, и несколько правоохранителей следуют за нами в паре сотен метров позади. В бою нам может пригодиться любая помощь. Против древних мне понадобится фора. Ландер с его командой может по крайней мере отвлечь на себя всю ту свору высших, что будет стараться помочь своим хозяевам.

— Они станут отвлекающим маневром? — вздрогнула Мелания. — Для толпы высших вампиров?

— Они знают, на что идут, Мелания, — пожал плечами вампир, и взгляд его стал гораздо более прохладным. — Я никого за собой не тяну.

Мелания прикусила губу, с каждым разом все сильнее понимая, что оттуда, куда они сейчас едут, никто из них может не вернуться.

— А почему ты позволил мне ехать с тобой? Если это так опасно?

— Хочешь отказаться? — прищурился вампир, и уголок его губ дрогнул в улыбке.

— Нет! — тут же воскликнула она и покраснела. — Я не боюсь! Я…

— Ты поможешь вывести людей из кормилища, — тут же ответил Элиас, перебивая ее словоизлияния.

Мелания открыла было рот, и тут же закрыла, кивнув. И только через несколько долгих напряженных минут рискнула спросить:

— А схватки точно не избежать? Ведь Крик мертв. Возможно, остальные не захотят драться. И просто признают, что… не знаю… что они были неправы, например?

Элиас мрачно усмехнулся и покачал головой, но затем внезапно все же ответил:

— Будем надеяться, что так и произойдет, Мелания. Что без главного зачинщика Анджей и Амадея не захотят бороться за свои права. Что Фирель и Вальдер действительно не участвуют в сговоре. Что высшие, находящиеся в этот момент в кормилище, не вступят в бой вместе со своими главами домов, решив подождать, кто из нас победит. Что нейтральные высшие, напрямую не подчиняющиеся ни одному из кланов, не захотят поучаствовать в разделе влияния. Будем надеяться.

— Слишком много надежд, — покачала головой девушка.

Элиас кивнул, и его голубые глаза мрачно сверкнули в полумраке некромобиля.

Они ехали довольно долго. В какой-то момент Мелания незаметно для себя положила голову на плечо вампира и уснула. А когда очнулась, оказалось, что за окном уже темная ночь.

— Мы пропустили передачу людей?! — ахнула она, резко просыпаясь.

Элиас улыбнулся и уложил ее обратно к себе на плечо, обняв:

— Ты пропустила. А мы — нет. Все прошло хорошо, водитель господина Бентера сменился одним из водителей Крика, который знает конечную точку передвижения. О пропаже хозяина он, видимо, пока не слышал. Либо продолжает выполнять приказ, несмотря ни на что. Это хорошо в любом случае. Лихогруз приведет нас к кормилищу уже следующим утром. Теперь нам даже не нужно непосредственно ехать за ним, благодаря метке я чувствую его на расстоянии.

— Правда? — удивилась девушка.

— Да, — кивнул вампир.

— А брат?! — тут же спохватилась некромантка, схватив за руку Элиаса. Сердце ее бешено застучало. — Там был мой брат? Мальчик десяти лет? С черными волосами и…

— Мелания, — мягко оборвал древний, сжав ее руку. — Я не мог проникнуть внутрь лихогруза, иначе мы выдали бы наше присутствие.

Некромантка резко выдохнула и поникла, словно из нее разом выкачали весь воздух. А затем покачала головой.

Ей вообще не стоило надеяться. Она знала, что это глупость. Брата никто не крал, он не пропадал без вести, как остальные жертвы. Его унесли и разорвали некрогарпии.

Но в этот момент Элиас вдруг сжал еще сильнее ее руку и проговорил твердо:

— Но это не значит, что его там нет. И если это так, то мы найдем его и спасем сразу же после того, как он попадет в кормилище, а мы узнаем точно, где оно.

После этих слов в душе Мелании словно зажглось угасающее пламя. Она смотрела в глаза вампира и молчала, не зная, что ответить. Ведь любой разумный человек не позволил бы ей верить. Объяснил бы, что ложная надежда может принести еще больше боли.

Но Элиас словно придавал ей сил.

После небольшой паузы вампир отвернулся, взглянув в окно, и добавил:

— Скоро мы остановимся и переночуем. А утром я смогу перенести нас непосредственно к месту назначения.

— А как же отряд Ландера? Они знают, куда ехать?

— Все схвачено, — хитро улыбнулся древний, и в этот момент их некромобиль медленно начал останавливаться у обочины.

Элиас вышел из машины первым, чтобы уже через мгновение открыть перед некроманткой дверь.

Прохладный воздух тут же обжег кожу девушки, заставив поежиться. Слева и справа от дороги к небу поднимались высокие вековые деревья, а саму трассу, будто пологом, укрывала ночная тишина и стрекот сверчков.

Элиас заметил, как вздрогнула Мелания, и тут же коснулся ее спины, проведя ладонью вниз к пояснице. В этот миг вместе с горячими мурашками некромантку накрыл черный плащ, сотканный из самой Тьмы. Будто настоящая одежда, он не пропускал ни ветер, ни холод, а в ночном мраке его было почти совсем не видно.

Мелания пыталась коснуться его, но под пальцами ощущала лишь мягкое, едва уловимое колыхание магии.

Вслед за ними из машины вышел Ландер, громко хлопнув дверью, и тут же посмотрел назад, в сторону дороги, откуда они приехали.

— Мои ребята будут минут через пятнадцать, — проговорил он. — Точно имеет смысл останавливаться здесь, а не продолжать путь? — сдвинув брови, спросил он у Элиаса так, словно они были партнерами по заданию, а вовсе не врагами. Однако на дне темных глаз охотника Мелания видела ненависть, которую он тщательно скрывал.

Элиас кивнул, словно ничего не замечал. Но его лицо было холодным, как лицо статуи.

— Если мы будем двигаться за лихогрузом всю ночь, нас могут заметить, — ответил он. — На пустой дороге это слишком очевидно. И нам незачем это делать, если мы можем пройти порталом ближе к утру.

— Хорошо, — мрачно согласился Ландер. — Я подготовлю место для ночлега.

— Мы будем ночевать здесь? — встрепенулась девушка, почувствовав легкую вспышку радости, оттого что нужно будет провести несколько часов под открытым небом. При этом ей не придется охотиться за нежитью или уныло брести по дороге в поисках остановки банширабана. Ведь обычно если она оказывалась при свете луны не у себя дома, то только в подобных не самых приятных ситуациях.

— Я не могу перенести тебя в отель, — виновато развел руками вампир, тряхнув головой, отчего его длинные белые волосы упали на глаза и к ним захотелось прикоснуться. — Метка на лихогрузе действует лишь на ограниченном расстоянии. Иначе ее магия слишком сильно заглушается Тьмой, витающей в воздухе, и ее становится почти невозможно обнаружить.

— О! Я вовсе не против! — всплеснула руками девушка и тут же радостно метнулась в лес вслед за Ландером, на ходу крича: — Я разведу костер!

***

Элиас смотрел вслед удаляющейся девушке и не мог не улыбаться. Любая эмоция некромантки мгновенно отзывалась внутри него, особенно если это была радость. Он уже почти не удивлялся. С ней с самого начала все было не так, как с другими. И теперь глубоко внутри него появилась твердая уверенность, что это не случайность. Это было предрешено.

А ведь не так давно, еще до встречи с Меланией, он жил совершенно спокойно. И все его существование было похоже на вековой непрекращающийся сон. Время текло медленно, однообразно и ровно, чувства древнего вампира были словно покрыты коркой льда, на которой с каждым годом появлялись все новые сверкающие кристаллы. Холодные, лишенные красок. Скучные.

Но Элиас всегда был доволен этим. Ничто не выбивалось из привычного ритма жизни, ничто не удивляло и не трогало его. Казалось, он мог справиться с чем угодно. Он… древний вампир. Не существовало в этом мире ничего, что было бы не по силам самому могущественному созданию Тьмы Ихордаррина.

А потом появилась она. И все перевернулось с ног на голову.

Оказалось, что все прежнее существование — лишь тень жизни, которую Элиас потерял много лет назад, когда перестал быть человеком. Все его чувства — лишь блеклые подобия тех, которые пробудила в нем девушка с волосами цвета пепла. А удобный и комфортный мир, поддерживаемый древними законами детей ночи, на самом деле ложь.

И теперь у него был лишь один шанс для того, чтобы решить все проблемы. Чтобы продолжать жить самому и сохранить жизнь Мелании.

Ему придется стать тем, кем он никогда не хотел становиться… И для этого сперва придется доказать, что это необходимо, тем, кто будет против.

Элиас покачал головой. Перед глазами вдруг совершенно не к месту всплыло проклятое старое пророчество, которое так ненавидели все вампиры. К сожалению, древний прекрасно знал, что благодаря этому пыльному предсказанию большая часть детей ночи никогда не признает его, Элиаса, Первым.

А значит, завтрашний день будет не так прост, как хотелось бы… Даже несмотря на то, что Крик мертв, возможно, грядет битва, из которой ему не выйти живым благодаря обряду Аралишгаль. Это был его собственный выбор.

А все потому, что чуть больше месяца назад среди цветов белого клевера он встретил некромантку с волосами цвета пепла…

Но, если задуматься, хотел бы он изменить хоть что-нибудь в своей жизни? Хотел бы в ту ночь не появляться на ночной трассе недалеко от особняка министра Бентера?

Однозначно — нет.

Ни за что на свете.

На этот вопрос Элиас был готов дать ответ, не задумываясь.

С этими мыслями древний вампир обошел по кругу место их ночной стоянки, окружая лес защитными чарами и опутывая следящими нитями. Затем связался с дворецким и выдал ему указания насчет завтрашнего дня. Отдал приказ держаться в тени сотне высших вампиров, что входили в его клан и все это время бесшумно и незаметно двигались параллельно их некромобилю. Сейчас они рассредоточились в лесной чаще, повиснув на ветках деревьев маленькими черными точками, укутанными кожистыми крыльями. Они явились на зов своего главы еще вчера вечером. Уже тогда Элиас знал, что ничем хорошим их приключение не закончится. И сейчас с каждым часом его уверенность лишь крепла.

И все же сдаваться он был не намерен и проигравшим себя не видел. В нем все еще текла кровь древнего вампира, наследника самой Ишхары. Его анх хранил в себе мощь мертвого короля и силу убитого Реджинальда. Даже сейчас, лишившись половины своего прежнего могущества, Элиас был сильнее любого из древних.

Но у него появилась одна слабость: Аралишгаль сделала его смертным.

Элиас встряхнул головой, отгоняя дурные мысли.

Закончив с приготовлениями, он медленно двинулся к небольшой лесной поляне, в центре которой теплился огонек костра. Издали он заметил Меланию, сидящую на стволе поваленного дерева, и Ландера рядом, что-то напряженно рассматривающего в руках девушки.

Вампир стиснул зубы и стал двигаться еще тише, хотя вряд ли это было возможно. А затем услышал негромкий женский голос:

— Дай мне свою руку, — попросила некромантка и тут же обхватила протянутую охотником ладонь.

Элиас прижался плечом к дереву и нахмурился, продолжая следить за происходящим.

Этот охотник никогда не нравился ему. Внутри него неконтролируемо росло раздражение к Ландеру, с каждым днем все сильнее увеличиваясь и почти превращаясь в ненависть.

Элиас никогда и никого не ненавидел. Даже Крик для него был лишь сумасшедшим, которого просто необходимо убрать с дороги.

Но Ландер… Что-то темное этот некромант будил в древнем вампире. Элиас понимал, что, возможно, именно так и выглядит ревность. Но все равно продолжал подозревать колдуна в чем-то мрачном и грязном, от чего хотелось раз и навсегда отмыться. Избавиться.

— Что ты делаешь? — спросил тем временем охотник у девушки, не подозревая, что за ним кто-то напряженно следит.

— Плету тебе волшебное колечко, — по-детски ухмыльнулась Мелания, и Элиас снова почувствовал приступ ревности.

— Что? — удивился охотник, приподняв бровь.

— В детстве мама рассказывала о таком поверье, — с улыбкой ответила некромантка. — О том, что когда-то, еще до того, как в наш мир проникла Тьма, людей защищали другие силы. И одной из них является магия растений. Люди плели кольца из травы, чтобы они защищали их от зла.

Кому-то это могло показаться глупостью. Наивной игрой. Но то, с каким напряжением Ланжер слушал этот рассказ, мгновенно давало понять, насколько серьезно он относится к самой Мелании.

Тем временем она взяла его руку и быстро оплела вокруг среднего пальца колечко травы. У нее это получилось довольно ловко, а кольцо оказалось вполне прочным и аккуратным. Девушка отпустила руку охотника и спокойно договорила:

— Ты много раз помогал мне, Ландер… И сейчас пошел вместе с нами, хотя знаешь, что тебя могут убить. Все это ты делаешь просто так, ничего не прося взамен…

Элиас едва не фыркнул, в последний момент сдержавшись. Это точно выдало бы его присутствие. Но наивная уверенность Мелании, что мерзкий охотник делает что-то просто так, а не ради того, чтобы залезть к ней под юбку, заставляла его напряженно стискивать кулаки.

— А мне нечем отплатить тебе в ответ, — продолжала девушка. — Кольцо — всего лишь примета, что-то вроде шутки. Но я буду верить, что оно принесет тебе удачу. Ведь, по преданиям, оно помогало тем, кто был чист сердцем и помыслами. А это как раз про тебя.

В этот момент Элиас взглянул в лицо Ландера и случайно поймал миг, когда тот едва заметно скривился. Всего на долю секунды, а затем снова все вернулось на свои места. Но с этого момента вампир был абсолютно уверен в том, что его вовсе не мучает паранойя.

Охотник точно что-то скрывал.

И помыслы этого мерзавца, забери его Тьма, точно не были чисты.

В этот момент Элиас наконец вышел вперед, демонстративно не скрываясь больше. Под его ногами хрустнула ветка, и внимание Ландера тут же переметнулось в его сторону.

— Доброй ночи, — проговорил древний, проходя к костру и не сводя ответного взгляда с охотника.

Ландер отвел взгляд первым.

— Думаю, перед завтрашним днем нам стоит отдохнуть, — неторопливо продолжил вампир.

— Да, я с удовольствием поспала бы на свежем воздухе, после некромобилей у меня всегда немного кружится голова, — тут же ответила Мелания, слегка виновато улыбнувшись. — Но, признаться, хотелось бы не на траве.

— Конечно, не на траве, — тихо ответил Элиас, бросив на некромантку теплый взгляд.

А в следующий миг поднял руку, и с кончиков его пальцев сорвался черный туман. Он все сочился и сочился, окутывая огромное пространство, заполняя собой половину поляны справа от костра. Воздух при соприкосновении с темной магией начал сгущаться, превращаясь в странную колышущуюся ткань, напоминающую блестящий шелк. Она волнами опадала вниз от одной общей вершины, похожей на купол. А в самом низу шелк Тьмы расходился в стороны, открывая проход внутрь.

— Шатер?.. — изумленно выдохнул охотник, подходя ближе и опасливо касаясь колдовского сооружения. — Шатер из Сумеречной магии?

Элиас не счел нужным что-либо отвечать. Он, не отрываясь, смотрел на девушку, которая вскочила на ноги и, изумленно глядя на его чары, протянула руку вперед.

В отличие от охотника, который сразу же начал водить возле шатра своим тенежезлом, явно проверяя на агрессивные заклятья, Мелания делала что-то другое.

Элиас прищурился, изучая девушку. Даже сейчас, когда он отдал Мелании половину себя, она оставалась для него загадкой.

Некромантка подошла вплотную к шатру и коснулась пальцами призрачного материала. И в тот же миг ее пальцы словно слились с жидкой Тьмой, из которой был соткан черный шелк.

— Как живая, — прошептала девушка, зачарованно глядя на собственную руку.

— Полностью закрывает от ветра и холода, — ответил вампир, не слишком понимая, как у нее получается взаимодействовать с заклятьем, которое полностью удерживалось и подпитывалось им самим. Для Мелании этот шатер должен был стать настоящей тканью. Но Тьма ластилась к ее рукам, будто это она была ее создательницей. — Непроницаема для посторонних людей, животных и насекомых. И звуков.

Ландер фыркнул, выведя вампира из размышлений.

— В походе с тобой не пропадешь, Элиас анх-Рейн, — проговорил он с легким раздражением на улыбающемся лице. — Может, ты нам и летучих мышей на ужин наловишь?

— Поверь, такой ужин стал бы для тебя последним, — ответил древний совершенно спокойно, краем глаза замечая, что на нескольких соседних деревьях, укрывшись кожистыми крыльями, зашевелились высшие вампиры, собравшиеся ночевать здесь в телах этих самых мышей.

Элиас подошел к шатру и отодвинул ткань, чтобы некромантка могла беспрепятственно проникнуть внутрь.

— Располагайся, — проговорил он тихо, не в силах отказать себе в том, чтобы хотя бы мельком коснуться ее локтя или кончиков волос, рассыпавшихся по спине.

— Ты же будешь со мной? — тут же спросила Мелания, схватив его за запястье, и даже представления не имея, какое темное пламя мгновенно пробудила своим прикосновением, взглядом огромных широко распахнутых глаз… и чуть приоткрытыми губами.

Словно грозовая вспышка, перед глазами древнего тут же возникло воспоминание о прошедшей ночи. Серебристо-пепельные волосы, рассыпанные в беспорядке по простыням, красивое лицо его некромантки, запрокинутое назад с закрытыми глазами, искусанные губы, шепот и стон…

— Я приду чуть позже, — кивнул он, останавливая себя в самый последний момент от того, чтобы не послать все к Темным богам. Чтобы не унести отсюда Меланию куда-нибудь на край земли подальше от Ихордаррина, древних, кормилища, Ландера… От всего. И быть с ней там только вдвоем.

Но нельзя…

Найдут.

С этими мыслями он закрыл колдовскую ткань шатра, надежно отделяя некромантку от внешнего мира. А сам вернулся к костру и задумчиво обвел взглядом поляну, еще раз проверяя все защитные чары. Затем сел возле огня на поваленное дерево и, закрыв глаза, обратился к Тьме, чтобы показала ему метку, оставленную на лихогрузе.

Это колдовство требовало максимальной концентрации. Очень сложно было заставлять почти инертную Сумеречную магию отзываться, словно живое существо. Тьма наполняла мир в таком огромном количестве, что найти сквозь ее туман какое-то конкретное, оставленное заранее заклятие было очень сложно. А уж отслеживать его постоянное перемещение — тем более.

Но на то Элиас и был древним. Несмотря на то, что его организм фактически никогда не умирал, как у любой другой нежити, Тьма наполняла его вены, подобно венам мертвеца. Можно было сказать, что он и сам был Тьмой, а потому ощущал ее как часть себя…

Прежде. До того момента, пока не заключил сделку с Аралишгаль и не отдал ей половину собственной магии, разделив остальную с Меланией.

И теперь все изменилось.

Нет, он не чувствовал себя ослабевшим. Даже не замечал серьезных изменений в собственном теле. И все же что-то было не так. Тьма хоть и подчинялась ему, как и раньше, но уже не так охотно, как настоящему мертвецу.

И все же через пару мгновений перед мысленным взором всплыла тень лихогруза с людьми. Машина спокойно ехала по трассе, как и должна была. Направление не меняла. Элиас проверял маршрут ее движения каждые десять минут, но все равно его не оставляло внутреннее напряжение.

— Что ты сделал с ней? — вдруг вырвал его из наблюдений злой голос охотника, что все это время сидел рядом.

Элиас неохотно открыл глаза и посмотрел на мужчину. Возвращаться к лихогрузу уже не имело смысла: Ландер нарушил цепочку заклинания, и Тьма перестала отзываться.

— С кем? — переспросил вампир, хотя прекрасно знал, кого имел в виду его собеседник.

— С Меланией! — прошипел тот, явно стараясь не повышать голос, чтобы из шатра его не было слышно.

Но некромантка и так ничего не слышала. Уж Элиасу это было известно наверняка. Колдовской шелк не пропускал звук в обе стороны. Мелания не могла слышать того, что творится на поляне, а они не могли бы услышать, даже если бы некромантка начала стонать от удовольствия.

— Проклятье, — едва пошевелил губами вампир, чувствуя, что его мысли опять двигаются не в том направлении.

Когда Мелания находилась неподалеку от него, он всегда ощущал себя именно так.

— Что ты сделал с ней?! — чуть громче повторил Ландер, вперив в него два кинжала своих глаз.

— Ничего, — спокойно ответил вампир, напряженно разглядывая стремящиеся в черное небо языки пламени.

— Не лги мне!!! — рявкнул мужчина.

Элиас стиснул зубы и закрыл глаза. Это уже переходило всякие границы.

— Тебе же она нравится, признайся, — ядовито шипел охотник, — я вижу, как ты на нее смотришь.

Элиас склонил голову набок и мрачно прищурился.

— Она же просто человек, — продолжал Ландер, не замечая, как меняется лицо вампира. — А я знаю, как вы относитесь к таким, как она. Люди — низшая раса, не так ли?

— Я этого никогда не говорил, — медленно протянул Элиас. Слова охотника словно ударили его изнутри.

Большинство вампиров и правда считали людей слабыми и никчемными существами, годными лишь в пищу. Но Элиас никогда к таким не относился.

— Ты этого и не отрицал, — вставил свою шпильку Ландер. — И не отрицаешь сейчас.

— Чего ты хочешь? — негромко прорычал вампир, начиная злиться.

— Хочу понять, что у тебя в голове, древний, — твердо ответил мужчина, смело глядя ему в глаза, не отводя взгляда. — Почему ты возишься с ней, почему делаешь вид, что она тебе интересна? Вместо того чтобы выпить ее кровь и забыть!

Элиас передернул плечами, будто пытался скинуть с себя назойливое внимание неприятного собеседника.

— Я не собираюсь ничего объяснять тебе.

— Конечно, ты не собираешься, — фыркнул колдун, и совершенно серьезно добавил: — В какой момент Мелания вдруг перестала быть для тебя одной из тысяч? Когда ты попробовал ее кровь?..

Элиас дернулся, как от удара, и широко распахнув пылающие яростью глаза, посмотрел на охотника. А тот не отворачивался, словно совершенно не боялся его. Как и всегда, впрочем.

Этот мужчина в прямом смысле был смертельно глуп.

Однако что он имел в виду, говоря о крови Мелании? Может ли простой человек чувствовать… ее? Знать то, чего не знал сам Элиас?..

Ведь кровь Мелании и вправду была уникальной. Но почему — понять оказывалось невозможным. По крайней мере пока.

— Я прав, — тем временем медленно протянул колдун. — Но я предупреждаю тебя: держись от нее подальше, кровосос. Я-то знаю твои истинные намерения. А она… Не ломай Мелании жизнь.

В последний момент голос Ландера вдруг дрогнул, а челюсти сжались. И только поэтому Элиас сдержался, чтобы не прикончить его в тот же миг. Охотник явно не желал зла некромантке, просто пытался ее защитить.

— Не суй свой нос не в свое дело, — ответил тогда вампир, поднимаясь на ноги.

— Что бы ты ни ответил, я тебя предупредил, кровосос, — почти выплюнул Ландер. — Она просто человек, и не для тебя.

В этот момент терпение Элиаса лопнуло. Одним коротким движением, которое невозможно было уловить, древний пересек разделяющее их с охотником расстояние, одновременно сгущая в правой ладони Тьму.

Сумеречная магия повиновалась мгновенно, и из черного тумана в руке вампира материализовался смертоносный кинжал. Одно легкое прикосновение, всего капля крови, очутившаяся на лезвии, и жертва бы погибла от отравляющего колдовства.

Но на самом деле древнему не нужно было оружие для того, чтобы убить Ландера. Он мог разорвать его на куски голыми руками. Однако, видимо, в глубине души все же не желал этого делать. Не хотел расстраивать одну наивную некромантку, которая слишком хорошо относилась к этому безмозглому куску мяса.

И все же алая пелена уже слишком сильно застлала взгляд древнего. Клинок прижался к горлу колдуна. Стоило надавить чуть сильнее, и дело было бы кончено.

Однако и Ландер не зря был командиром отряда и драугуном правоохранителей Ихордаррина. Вампир видел, что он двигался гораздо быстрее, чем должен. Чем кто-либо на его месте. В последний момент он схватил руку Элиаса, пытаясь не дать ему коснуться себя. И одновременно с этим выхватил и тут же активировал тенежезл.

И все же его скорость была недостаточна для того, чтобы опередить древнего вампира. Простого — может быть. Возможно, Ландеру удалось бы справиться даже с высшим. Но против Элиаса у него не было шансов.

Вампир выбил уже подготовленный для удара тенежезл, и хотя заряд в кристалле оружия сжег ему ладонь почти до кости, это не имело никакого значения. Плоть восстанавливалась быстро.

Хотя… это оказалось непривычно больно. Гораздо, тысячекратно больнее, чем прежде…

Древний до хруста сжал челюсти, сильнее надавливая на кинжал.

Лезвие почти разрезало кожу.

— Не лезь в мою жизнь, колдун, — низко прорычал Элиас, уничтожая взглядом охотника. Тот не сводил с него огромных глаз, унылую серо-коричневую радужку которых сейчас целиком заполнил черный зрачок.

Когда несколько тягуче-долгих секунд тишины безвозвратно утекли, Элиас резко убрал кинжал от горла охотника. Одновременно с этим он перехватил ту его кисть, на которой сочной зеленью виднелось кольцо из травы, а следующим движением ударил ею о дерево. Затем с силой замахнулся кинжалом и пригвоздил чужую ладонь к стволу…

Ландер поднял вверх взгляд, полный ужаса.

Но боли не было. Оказалось, что черное лезвие вошло в дерево аккурат между кольцом и пальцем, натянув тонкую слабую травяную нить.

Ландер замер в неподвижности, опасаясь даже дышать. Похоже, он прекрасно понимал, что один порез привел бы его к смерти.

— Это ты всего лишь человек, — закончил в этот момент Элиас, внимательно и уже без ярости глядя в полные ужаса карие глаза.

Вся злость вдруг ушла.

А в следующий миг натяжение кольца стало столь велико, что оно лопнуло, опадая под ноги охотнику двумя полосками травы.

Тот молчаливо проследил за ними, но, как ни странно, в его взгляде было гораздо меньше сожаления, чем Элиас ожидал увидеть. Впрочем, вампиру было плевать. В этот момент он уже развернулся и направился прочь к шатру. И лишь в последний момент услышал почти на грани собственного слуха:

— Оно все равно не помогло бы мне, Мелания…

***

Как только Элиас очутился под черным полупрозрачным пологом, некромантка бросилась ему в объятия, и вампир в тот же миг забыл все, о чем думал прежде. Обхватил руками ее тонкую талию, охотно прижимая к себе, и опустил голову, зарываясь лицом в облаке мягких дымчатых волос.

— Мэл… — прошептал он, закрывая глаза и втягивая ее тонкий пьянящий запах.

Голова вдруг закружилась, а под ребрами что-то сжалось так сильно, что Элиас в первый момент даже не понял, что с ним происходит.

Но осознание все же пришло.

Теперь он стал гораздо больше человеком, чем прежде. Теперь он был смертен, и его тело буквально чувствовало жизнь.

Если прежде он думал, что его ощущения сильнее любых человеческих, то он сильно ошибался. Да, органы чувств передавали запахи и звуки с многократно увеличенной силой, аромат крови рождал легкую эйфорию, а вкус был способен свести с ума.

Особенно, если это был вкус Мелании.

Но теперь все было иначе. Элиасу казалось, будто прежде он и не чувствовал вовсе. Каждый сантиметр тела напоминал оголенный нерв, легкие прикосновения некромантки будто проникали внутрь него. В каждую мышцу, в кости, глубоко-глубоко под ребра.

В сердце, которое билось так, словно вот-вот остановится.

Древний отстранился на миг от девушки, обхватывая ладонями ее лицо и вглядываясь в бездонные черные глаза, будто подернутые мутной затягивающей поволокой.

— Как ты это терпишь?.. — хрипло произнес он, чувствуя, как сдавливает горло от жара, ударившего в голову.

И тут же с жадностью приник к ее губам, что послушно распахнулись ему навстречу.

Он все еще смутно понимал то, что произошло с ним. Не знал, кем теперь являлся и что это означало для него, как для вампира.

Ведь он все еще оставался одним из детей ночи. Древним. Мощь его анха была все так же велика, как и прежде, даже после того, как Аралишгаль лишила его половины темного божественного наследия. Вторую половину он разделил с Меланией, но и после этого в нем оставалась часть короля вампиров, убитого им много веков назад, и полная мощь Реджинальда Вечного Крика.

Это было много. Тьма, струящаяся в его крови, почти ничем не отличалась от той, которую он потерял. Она так же быстро залечила раненную Ландером ладонь, и от ожога уже не осталось даже следа.

Казалось, что все было, как прежде.

Однако прямо сейчас, рядом с Меланией, как никогда прежде ярко Элиас осознал, в чем разница.

Он был жив.

Жив.

Его сердце билось по-настоящему и могло в любой момент остановиться от какой-нибудь пустяшной раны, не совместимой с человеческой жизнью. И хотя он все еще оставался сильнейшим из вампиров, он больше не был бессмертным.

Однако все это оставалось где-то на задворках его сознания. Сейчас он думал совсем о другом. Сжимая в руках хрупкое тело некромантки, зацеловывая каждый миллиметр ее тела, срывая стоны с ее мягких губ, распахнутых, как лепестки розы, он как никогда прежде был счастлив. И не думал о том, что через пару часов это все может закончиться.

Потому что это не должно закончиться… никогда.

В тот миг некромантка вырвала его из темного плена размышлений, зарываясь в его волосах, пытаясь забрать инициативу в свои руки и расстегивая его рубашку. А Элиас еле слышно рассмеялся, ловко укладывая ее на импровизированную постель из травы, изолированной от холода и грязи пологом Тьмы. Затем обхватил тонкие женские запястья, задирая их высоко над ее головой.

Он целовал Меланию до умопомрачения, до потери сознания, до стонов и криков, которые не могли проникнуть сквозь колдовской шелк шатра, навсегда оставаясь внутри него. И когда он вновь стал с ней одним целым, осознал, что отныне всего мира ему будет мало, если рядом не станет его некромантки.

Только его некромантки…

В какой-то момент Элиас взглянул в глаза девушки, что смотрела на него, жадно хватая воздух влажными разгоряченными губами, и увидел в них отражение собственных кроваво-алых радужек.

Опустив веки, вампир резко выдохнул, вспоминая, что все еще оставался для Мелании нежитью. Все еще ощущал запах крови, чувствовал жажду, хотя теперь она была и на десятую долю не такой иссушающей, как прежде. Она не застилала взгляд, не мешала думать. Не пыталась управлять его сознанием.

Но Элиас в этот момент впервые не хотел, чтобы Мелания видела его прежним. Не хотел, чтобы она ощущала его слабость, с которой он прекрасно мог бороться.

А потому он закрыл глаза, но уже в следующий миг вдруг почувствовал, как маленькая ладонь касается его затылка, зарываясь в волосах и уверенно сжимая пряди. Как девушка заставляет его наклониться и коснуться губами собственной шеи с маленькой, горячо бьющейся жилкой над ключицей.

Когда он дотронулся до нее поцелуем, жадно проведя языком по тонкой линии, пульсирующей под кожей, сознание привычно затуманилось, а клыки самопроизвольно стали острее. Но…

— Я могу это контролировать, — прошептал он еле слышно, прикусывая ее шею и тут же касаясь губами.

А в следующий миг взглянул в глаза некромантки, и от того, что он там увидел, его ударило, будто молнией. Прошило насквозь позвоночник, расходясь по нервам, растворяясь в венах горячим свинцом.

— А я не могу, — жарко выдохнула в ответ девушка, и в черных радужках взметнулась что-то очень знакомое. Настолько сильное, настолько чудовищно-огромное, пульсирующее Тьмой где-то в самой глубине, что Элиас едва не задохнулся от отголосков голода, что бился в его висках смутным отпечатком узнавания.

Как слово, застывшее на кончике языка, как единственная капля крови, стекающая по лезвию кинжала.

Он почувствовал в некромантке нечто, что звало его. Что было сродни ему…

А в следующий миг его клыки будто сами собой пронзили ее кожу, и Мелания выгнулась навстречу, громко застонав, рассыпав по теплой траве пряди серебристо-серых волос, как лучи пепельного солнца.

И уже срываясь в их общую одну на двоих искрящуюся пропасть исступления, Элиас с удивлением ощутил, как его вены наполняются незнакомой магией и странной силой, которую он не чувствовал прежде. Впрочем, об этом он думал в тот момент в самую последнюю очередь. Сейчас для него была важна только Мелания.

Только одна она, и ее улыбающееся лицо, когда она спокойно засыпала, положив голову ему на плечо.