Глава 20 - Переезд - дело тонкое
Если что-то делать вместе – оно всегда выходит лучше. Елисей топил шоколад на водяной бане, постепенно вливая в него сливки и кидая нарезанное Алисой масло. Сама девушка в это время установилась на комбайне функцию взбивания сыра, сливок, остатков сиропа с апельсиновым соком в миске для будущего парфе. Нарезала мелко маршмеллоу и, выхватив по дороге миску с воздушной массой, двинулась в сторону Канарейкина. Он как раз оставил желеобразную массу из клюквы и апельсиновой цедры.
- На, - протянула миску, в которую Елисей тут же сунул нос и стащил нарезанный кусочек маршмеллоу. – Эй, кто тащит ингредиенты для десерта! – зашипела Алиса, в панике оглядываясь. Она повернулась было в сторону съёмочной группы, как раз туда, где висел надоедливый дрон, однако Лиса ловко перехватил ее одной рукой и поднес к лицу испачканную в шоколаде ложку.
- Лиса! – взвизгнула, попытавшись вырваться.
- Это ты такая злая, потому что без сладкого сидела, - мурлыкнул на ухо, обжигая дыханием кожу и заставляя замереть, чувствуя восхитительное чувство лишь от таких простых объятий. Просто застыла, буквально впитывая его запах своей кожей.
- Интересно, а твои волосы к десерту подойдут? – добавил ехидно Елисей и тут же ойкнул, когда Алиса очнувшаяся Алиса ущипнула его за бок.
- У меня все еще миска со взбитыми сливками и сыром, - пригрозила беззлобно, поворачиваясь и замирая, понимая, как близко они стоят друг к другу. И все равно что на них смотрят десятки людей. Одни умиленно, другие устало, а третьи с завистью и злостью. Задохнулась, стоило ему вновь склониться, произнеся у самых губ:
- Мне кажется, главный десерт не тот, который сейчас готовится на плите.
Ежова тихо вздохнула, услышав тихий шум над головой, хоть все звуки для них резко исчезли. Или просто все разом замолчали?
- А главный десерт еще заслужить надо, - произнесла смело, сама, не понимая, как слова вообще сорвались с ее губ. Ей-то казалось, она и алфавит начисто забыла.
Дальше работа пошла намного быстрее. Размешать, довести до готовности, снять с огня и разложить в формочки в нужном порядке. При приготовлении обычного парфе использовались либо кружки, либо стаканы. Для парфе с Рокки Роуд они решили поступить проще: взяли прямоугольные и круглые формы из мягкого полимера без дна, устойчивого к холоду, и принялись слой за слоем раскладывать пирожные. Шоколадный слой, затем взбитые сливки с сыром, после ягодный и сверху вновь шоколадный. Сверху сыпали миндальными хлопьями и поставили в холодильник рядом с парочкой других десертов от участников.
Уже украсив пирожные веточками мелисы, фотографируясь с ними на камеру и попробовав необычайное сочетание, Алиса поняла, как устала. Она едва могла передвигать ногами, жутко болела спина. Тряслись руки и хотелось скорее добраться до ванной комнаты, дабы смыть с себя макияж и переварить прошедший день.
- Белиссимо! Просто превосходно! Вы все молодцы, - кричал Апполон, бегая от пары к паре и пожимая руки. Остановившись подле них, он восторженно выдохнул:
- Истинно дьявольская пара! Вы сорвете рейтинги!
- Ага, - лениво отозвались Алиса с Елисеем, улыбнувшись. Сама Ежова наклонилась к тарелке с пирожным, оставленным для них, вонзая в него вилку. Стоило сунуть в рот кусочек, как невероятный сливочный вкус в сочетании с темным шоколадом, маршмеллоу и ягодным желе разлился на языке.
- Это восхитительно, - выдохнула она.
- А я говорил, - усмехнулся Елисей. Он было хотел еще что-то добавить, когда к ним незаметно подошли. Алиса перестала жевать, встретившись с надменным взглядом темных глаз синеволосой спутницы Марата Соболь.
- Кенар, поздравляю, - потянул он слащаво, протягивая замершему Елисею руку. Лиса бросил на нее взор, но не принял, неожиданно выставив руку так, словно пытался защитить Алису от чего-то. Будто эта парочка могла нанести ей какой-то вред.
- Меня зовут Елисей, - огрызнулся мигом ощерившийся Канарейкин, сжав пальцы в кулаки. – Кенар – это мой отец.
- Ну, не особо-то есть разница, - пожал плечами Соболь, с интересом скользнув от руки парня до застывшей Алисы. Смотрел так долго и внимательно, что ей захотелось поправить на себе волосы и убедиться, что она нигде не испачкалась в шоколаде. – Твоя протеже?
Ежова вздрогнула. Прозвучал вопрос двусмысленно, особенно в сочетании с язвительной ухмылкой. Она нахмурилась, непонимающе переведя взгляд с напряженного Елисея на странную пару. В ресторанном бизнесе всегда была конкуренция, а уж среди шеф-поваров ее вовсе хоть отбавляй. Но тут была не просто конкуренция – настоящая война, пусть пока молчаливая и незаметная.
- А ты, кудряшка-неудачник, все шныряешь по чужим рецептам и подворовываешь у коллег по цеху? – язвительно поинтересовался Лиса, не удосуживаясь ответить на вопрос об Алисе.
- Кто бы говорил, Канарейкин, - отозвалась Карина, отбрасывая дреды за спину. – Ты же провалил тот экзамен, так кто здесь вор и неудачник?
Елисей дернулся было в их сторону. Но Алиса резко положила на его руку ладонь, останавливая того прямо на ходу. Этого хватило, чтобы Канарейкин замер, так и не исполнив задуманное. Никакого скандала на глазах посторонней публики не произошло. По разочарованному выражению, быстро промелькнувшему на лицах этой парочки – Алиса поняла, что не зря это сделала. Они бы использовали этот скандал себе во благо: повсюду камеры, трансляция велась до сих пор на Ютуб и первом канале. Зрители все еще могли это увидеть, - а особенно Хроменко, пристально глядящий в их сторону.
- Не надо, пусть давятся желчью, - тихо произнесла, слыша, как он шумно выдохнул.
- Хорошая собачка, послушная, - бросил напоследок Марат, отворачиваясь. Алиса крепко обхватила запястье Елисея, вновь дернувшегося с места, но держать его не понадобилось – Соболь поскользнулся на пролитой воде, которую никто не успел стереть и с грохотом рухнул на пол вместе со своей партнершей под дружный хохот съемочной группы.
- Карма – та еще стерва, - ехидно добавил Лиса в копилку унижений, окончательно успокаиваясь.
Они попрощались с командой чуть позже, после выпитого чая, разговоров о будущем телешоу, очередного обсуждения сценария и заверения Венчикова в том, что все будет в лучшем виде. Едва шагнули за порог, Алиса радостно вздохнула, прошагав по коридору к лифту, потянув палец к панели для его вызова. Оставались какие-то жалкие миллиметры, когда ее неожиданно дернули за запястье в сторону другого выхода – через лестницу.
- Лиса! Я устала и хочу до… - договорить Елисей ей не дал. Потащил за собой вниз по ступеням, все дальше удаляясь от шума в коридоре, где находился павильон. Они спустились на один этаж, другой, третий…
- Так, Лиса, что происходит? – недовольно спросила Алиса, когда они прошли еще один лестничный пролет и Елисей, оглянувшись, толкнув дверь и вошел в пустой коридор, оглядывая двери одну за другой. – Мы кого-то ищем?
- Типо того, - обобщенно ответил, вчитываясь в горящие надписи на дверях.
«Исполнительный продюсер», «Гримерная», «Шоу Эхо», «Битва желаний», «Мужчина и женщина» - с десяток различных помещений, где занимались вещанием и созданием телешоу. На двадцатой двери Алиса серьезно забеспокоилась за душевное состояние Канарейкина. Может он искал какую-то знаменитость? Нужна была певица? Или кто-то из гостей, работающий сегодня тут? От этой мысли стало снова дурно и ревность выбралась на свет, приподнимая свою отвратительную голову.
- Ты скажешь или нет? – раздраженно спросила, устало перебирая ногами. Еще немного – она сломает каблуки об его голову.
- Блин, Лиса, давай уже пойдем? Или я пойду! – дернула руку, но не тут-то было. Хватка пальцев усилилась, а Елисей все настойчивее тянул ее за собой.
– Да блин, не хочу я встречаться ни с кем из твоих баб! – прорычала она, когда он остановился у серой неприметной двери, оглянулся и проверив открыто ли, приложил пропуск к замку. Система на удивление считала его код и рядом с надписью: «Гримерная» появился значок «Занято». Видимо система безопасности имела конкретные погрешности в плане доступа посторонних, но об этом Алисе думать совсем не хотелось. Ей хотелось домой, в ванну и порыдать. И пожалеть себя любимую.
- И кого выслеживать будем? Илону Штиль? – съязвила, едва они оказались внутри, а Алиса обхватила себя руками. Ничего особенного внутри: трюмо с зеркалом и различными косметическими принадлежностями, комната с душем, маленький диванчик, вешалки с какими-то остатками костюмов, светлые стоны, отсутствие окон и приглушенный свет. Почти романтика, вот только непонятно для чего.
- Кого? – удивленно обернулся Лиса, повозившись с дверью и вскинув брови. – Какая Штиль?
- Та коза с синими кудрями, забыл? – огрызнулась Ежова, притопнув ногой, не обращая внимания на боль. – На твоей фотке в Инстаграм, где еще пост типо: «фу блондинки, остальные рулят!».
- А, это, - широко улыбнулся Елисей, подходя ближе. – Да, точно помню. Танцевали мы до утра, прикольная такая, правда петь нифига не умеет. Знаешь, верхние ноты у нее лажа полная… - принялся рассуждать, окончательно выведя из себя девушку. Алиса взбрыкнула, ударила его сжатыми кулаками в грудь, разъярённо выкрикнув:
- Вот! Об этом и говорила! И что ты хохочешь, дурень? Что я такого смешного сказала, а? – возмутилась она, но вместо ответа смеющийся Елисей обхватил ладонями ее лицо и прижался губами к ее губам, перехватывая запястья. Ежова пыталась отбиться, брыкалась, но не очень долго и уже скорее для галочки в своей голове.
«Я очень хотела. Но это выше меня» - подумала про себя, со стоном отзываясь на жаркий поцелуй и обхватывая его шею руками, стоило Лисе убрать руки.
Они шагнули назад, и Алиса напоролась на трюмо, слыша, как с грохотом попадали многочисленные склянки, баночки, а также косметические кисти. Почувствовала ладони Елисея на своих бедрах, задирающие юбку. Мягкая ткань с легкостью поддалась и уже через секунду мужские пальцы исследовали оголенные участки кожи точно над резинкой чулок. Он ловко поддел подвязки, оторвавшись от ее губ, взглянув рассредоточено. Зрачок практически заполонил радужку глаз, отчего они теперь казались абсолютно черными.
- Там что, пояс, да? – выдохнул страстно, склонившись к декольте и подцепляя зубами ткань, оттянув вниз, немного оголяя изящное тонкое кружево бюстгальтера.
Бежевые тонкие нити столь изящно переплетались, что практически не оставляли никакого простора для воображения. Невероятно развратное белье – одно из тех, что Ангелина Валентиновна посчитала бы достойным сжигания в печи. Глаза Алисы сузились, грудь приподнялась на вдохе, а излишняя природная скромность была мгновенно выселена желанием в глазах Канарейкина. Недолго думая, девушка оттолкнула его, отчего Елисей, не ожидавший такого поворота, отступил – и уселась на трюмо, поманив его пальцем.
- А ты расстегни молнию платья и проверь, - прошептала томно, подзывая его к себе. Обхватила его лицо, сжимая раздвинутыми ногами бедра, стоило ему быстро метнуться в ее сторону и рассмеялась в очередном сумасшедшем поцелуе.
На пол полетел его пиджак, а следом рубашка. Заморачиваться с тайным замком не захотелось, потому он задрал юбку выше, убедившись в своей правоте и промурлыкал куда-то в район ее груди:
- Мне нравится, так и тянет порвать.
- Я тебе порву, - тут же взбрыкнула Алиса, дернув его за светлые волосы, в которые секунду назад запустила пальцы. – Поставишь стрелки на чулках – на них же повешу!
- Жестокая-а-а, - выдохнул, прикусывая кожу на шее и пробравшись пальцами под кружево белья, ощутив влагу на пальцах.
Этого оказалось достаточно, чтобы девушка издала протяжный стон, особенно, когда его пальцы скользнули в нее, заставив мгновенно содрогнуться. Впившись ногтями в собственную ладонь и царапая другой рукой гладкий шелк его рубашки на плече, Алиса двинула бедрами навстречу его руке, словно требуя большего.
Возможно, стоило быть скромнее.
Наверное, женщина себя так вести не должна.
Но ведь, как сказал Радов: у нее была возможность, так почему она ей никогда не пользовалась? Разжав руку, Ежова скользнула по груди Елисея, с удовольствием ощущение напряженные крепкие мышцы под гладкой тканью и опустилась ниже, на ремень. Прикусила его губу, немного оттянув на себя.
- Мой? – задала вопрос, глядя прямо ему в глаза. Она затаила дыхание, ожидая его ответа, постукивая ноготком по металлу и обнимая одной рукой за шею. Лиса молчал, словно пытался переварить, разложить по полочкам, а затем вдруг склонился и выдохнул:
- Твой.
Больше они не разговаривали. Не было ни ласкового шепота, ни сахарных фраз или ванильных словечек. Никто никому не признавался в любви – им это было не нужно. Алиса ловко расстегнула его ремень на брюках, помогая стянуть их. Ее не волновало, что они сейчас посреди огромного телецентра в одной из тысяч гримерок и сюда может постучать кто-то из персонала. А ему было плевать на все, что случилось до этого момента: на ее словах в той деревне, на свои собственные глупые убеждения. Они все равно не работали, и этот день - это прекрасно показал.
Как они будут работать дальше? Что делать теперь? Смогут ли построить отношения в будущем, не испортив все на свете и разругав сразу несколько семей? Кто знает.
Сейчас это их мало волновало. Особенно, когда он стянул тоненькое полупрозрачное кружево и притянув ее к краю трюмо, вошел, ловя губами громкий вскрик. Алиса вцепилась в его плечи, обнимая крепче своими ногами мужские бедра. Позволила ему задавать ритм, темп, от которого столик под ней затрясся, а зеркало грозило вот-вот разбиться, если она еще раз врежется в него спиной.
Откинула голову назад, почувствовав его губы и зубы, скользнувшие по ее горлу – и ниже к декольте. Елисей вновь прикусил кожу, а после обвел языком место укуса, вонзаясь сильнее. Еще один протяжный крик и тяжелое дыхание, сопровождавшееся бесконечными цветными кругами перед глазами, заставили на секунду потерять ориентир. Алиса даже не поняла, кто из них крикнул: она или он. Лиса уткнулся носом ей в грудь, тяжело дыша и вдыхая ее запах, крепче сжимая тонкую талию.
- Так куда ты там с Медведем собралась? – подал он голос спустя несколько минут, пока они оба приходили в себя. Мысли путались, затуманенный мозг не сразу понял о каком именно «медведе» идет речь, потому удивленно переспросила:
- Чего?
Он поднял голову и прищурившись, недовольно потянул:
- Медведь. Такой наглый косолапый, еще на мустанге гоняет и мнит себя дофига смешным, - в голосе послышались ревнивые нотки, от которых внутри все восторженно скрутило. Алиса растянула губы в улыбке и наклонившись, покрепче обвила шею Елисея руками. Зубами прихватив кожу на его колючем подбородке, прошептала:
- Не знаю таких медведей, о чем ты. Знаешь, у нас блондинок память такая короткая – прям золотые рыбки, а не женщины, - она ощутила, как он напрягся и скользнула ладонью на пресс, ощутив его под рубашкой. Она ловко расстегнула пару пуговиц, коснувшись теплой кожи.
– Ах нет, погоди… Медведи, да-а-а. Припоминаю там что-то… Ох! – выдохнула удивленно, распахнув глаза и почувствовав его движение в ней.
- Мне нравится твоя амнезия, вот над ней давай и поработаем, - горячо прошептал ей на ухо, и Алиса блаженно закрыла глаза.
Из здания телебашни не шли, а почти выползали. Усталые, замученные и на два часа позже, чем все те, кто сегодня участвовал с ними в фотосъемке. На них только удивленно покосились на рецепшене, но почти никто не обратил внимания, продолжив заниматься своими делами, считая последние минуты до конца своей смены. Время уже было девять вечера, и Алиса втянула носом воздух, ощущая, как прохладный ветер обдувает горящие щеки. Ноги не просто устали – было желание сжечь каблуки к чертовой матери и никогда больше не надевать, хотя сейчас ее усталость была скорее другого плана.
- Ты идешь? – поддел ее весело Елисей, остановившись у машины, услужливо распахнувшей двери. Бортовой компьютер поприветствовал их и девушка со вздохом, сделала к нему шаг.
- Первым делом упаду в ванну и больше не встану, - произнесла устало, усаживаясь в салоне. Лиса ввел что-то на панели, бросив на нее заинтересованный взгляд.
- Ванна? Мне нравится твоя идея, - хищно потянул, нажимая кнопку старта и тянясь к ней через бардачок.
- Автопилот включен. Конечный пункт – дом, - проскандировал компьютер.
- Вообще-то, я живу у твоей сестры, - притворно возмутилась Алиса, делая вид, что отбивается от его приставаний. – И в ванну собиралась одна.
- Нет, одной в ванне совершенно нечего делать. Точно тебе говорю, - зашептал ей на ухо, пробираясь ладонью между ног, скользя ею вверх по гладкому чулку дальше под юбку.
Очередной поцелуй снес им крышу, и они не сразу услышали, как кто-то принялся настойчиво стучать им в стекло. Елисей даже не сразу осознал, что машина не трогается с места, компьютер пищит о каком-то препятствии, а Алиса уже несколько секунд отчаянно бьет его по плечу.
- Какого... – Лиса резко повернулся и открыл рот.
По ту сторону двери ему радостно улыбалась мать Алисы, а возле нее радостно подпрыгивал Тасманов-младший. Чуть поодаль стоял очень мрачный отчим девушки с Антоном. Он повернулся в начале к испуганной Ежовой, спешно поправляющей на себе расстегнутый плащ и задранную юбку, а затем пригладила волосы, приняв приличную позу.
- Что за нахрен?! – зашипел тихо, незаметно мотнув головой. Алиса развела руками, непонимающе пожав плечами.
Они вышли из машины, насторожено оглядывая родителей Алисы, младшего брата Елисея и его лучшего друга, выглядящего так, будто сегодня под подушкой нашел миллион долларов. Марк весь светился непомерным счастьем и радостью, а стоило Алисе обойти Бугати Канарейкина, как он тут же бросился к ним, завопив на всю парковку:
- Молодоженчики вы мои! Гляжу на вас, душа поет от счастья. Налюбоваться не могу! – обняв пару за плечи, Тасманов улыбался, а Антон незаметно показал брату палец, перерезающий горло и хмыкнул стоя подле нахмурившегося Владимира.
- Здрасти, теть Лан, дядя Вова, - запнувшись, потянул Лиса, сцепив зубы и косясь злым взором в сторону подпрыгивающего от нетерпения Марка.
- Мам, пап, - озадаченно наклонила голову Алиса.
Лана Ежова, в девичестве Неверова, выглядела в точности, как Алиса, не считая нескольких сантиметров, на которые ее переросла дочь. Те же светлые густые волосы, ниспадающие на спину, тот же взгляд голубых глаз. Пухлые губы, миловидные черты лица, несмотря на возраст. Они даже держались похоже, чуть задирая подбородок и смотря проницательным взглядом.
Вот и сейчас лучшая подруга его матери разглядывала Елисея, словно разбирала на составные части. Он даже поежился от такого внимания, особенно, когда к ним подошел Владимир Тихонович – отчим Алисы, чуть прищуривший глаза. Темный взор прожигал в Канарейкине дыру и явно не выглядел дружелюбным. Хотя может этого молчаливого мужчину Елисей просто плохо знал – во всяком случае, он так надеялся.
- Лисеночек, - отозвала мать Алисы, рассматривая пару. – Рада тебя видеть снова. Отца перерос явно. А мы вот с Вовой в гости к дочери приехали… - взор стал тверже, а в голосе появился металл, от которого Алиса поежилась и попыталась спрятаться за довольным чем-то Тасмановым.
- А выяснилось, что она съехала из своей квартиры… - еще один намек, и Ежова закусила губу, а Лиса дернулся, приподнимая руку и словно пытаясь ее защитить.
- Съехала, да, мам, - отозвалась Алиса поспешно.
- И правильно сделала, - добавил Елисей, делая шаг вперед и Лана приподняла бровь, снова улыбнувшись ему.
- Так я же не спорю, дорогой мой, - она незаметно стряхнула пылинку с куртки парня, похлопав его по плечу и от ее взгляда Канарейкин занервничал. – Даже очень хорошо! Но маму-то с папой надо было предупредить, да дочь? - наклонилась в бок, посмотрев на притихшую Алису.
- Мам… - вздохнула она, однако ей снова не дали вставить слова.
- Ой, да разве это проблема? – громко объявил Марк, не выдержав наконец. – В конце концов, кто поминает прошлое? Да? – он обнял Алису, встряхнул ошарашенную девушку в объятиях и подскочил к нахмурившему Елисею, хватая его за руку. – Дядь Вов, теть Лан, ну мы ж такие вещи должны дома обговаривать.
- Вот да, Лан, дома поговорим, - мрачно изрек Владимир, тяжелым взглядом осматривая Канарейкина и приходя к каким-то своим выводам, явно не очень радужным. – Когда познакомимся лучше с хахалем моей дочери, у которого ручки больно длинные…
- Папа! – возмутилась Алиса, выступая вперед и сплетая свои пальцы с пальцами Елисея, ощущая его напряжение. – Я вообще-то взрослая уже.
- Конечно взрослая, - буркнул мужчина недовольно поморщившись, фыркая громко. – Только папа один раз уже промолчал, и в итоге пять лет в мусорку!
Все происходящее напоминало очень дурной сон. Сначала все хорошо, ты видишь бабочек и вокруг скачут пони, а затем убегаешь по лесу от кровавого монстра в попытке спастись. Примерно так себя сейчас ощущал Елисей. А еще не понимал, чему так радуется его друг и над чем тихо ржет Антон.
- Ты что удумал, гиена белобрысая?! – зашипел другу в ухо, дернув Тасманова на себя в ворот куртки.
- Ой, теть Лан, дядь Вов, ну чего мы правда на улице стоим? – подал голос Татошка, на что Марк торжественно захихикал. – Щас поедем к родителям домой, мама обрадуется. А парочка наша пусть едет, у них же сегодня новоселье… - последнее слово Антон выделил особенно, ехидно сверкая каре-зелеными глазами из-под длинных ресниц на брата.
- Вообще, мы бы хотели остановиться у дочери. Соскучились. Очень, - отозвался Владимир решительно, пресекая любые попытки ему возразить и почему-то пристально посмотрел на Елисея.
Тот с минуту соображал. Сложил два и два в уме, повернулся к ошарашенной Алисе, и они одновременно выдохнули:
- Новоселье?
- Да! Да мои сладенькие! Да мои любимые и драгоценные друзья! Новоселье – это лучшее слово, тревожащее мою душу! – заорал Марк на всю парковку так, что они все вздрогнули. Он выступил вперед, повернулся к Алисе и схватив ее за плечи, проговорил:
- Дорогая, - притворно всхлипнул, утирая несуществующую слезу, похлопал Ежову по плечу. – Я просто счастлив, что вы с Лисой решили съехаться.
Он резко притянул ее в объятия, затем отпустил, подняв кулаки, словно болея за нее всей душой.
- Ты давай там, береги моего друга. Борщи, любовь, регулярный се… э-э-э сеанс дружеской поддержки, - бросил взгляд на засопевшего Владимир и улыбнулся еще шире. – Вещички я твои сложил, служба доставки все перевезла. Благо от Лисонькиных хором у меня был ключ. Даже подушечку тебе положил, - Марк приложил ладонь к груди, тяжело вздыхая.
- Какую подушку? – тупо переспросила Алиса, едва успев схватиться за плечо такого же застывшего Елисея.
- Ну ту, с бабочками. Твою любимую, - живо ответил Тасманов, хлопнув в ладоши. – Итак, вы рады? Я очень. Горько, люди, че стоим! Мои дорогие друзья съезжаются. Боженьки, как я люблю чьи-то переезды.
Антон подошел ближе к брату и сочувственно произнес, коснувшись его плеча:
- Давай братюнь, ты там держись. Родители твоей девушки, все дела…
- Лиса, друг, хочешь в честь переезда вам подарю хомячка? – послышался вопрос Марка и Елисей, втянув носом воздух, сжал руку брата.
- Я убью его, - выдохнул он с трудом, глядя как паясничает счастливый Тасманов, заряженный небывалым количеством энергии. – Прямо сейчас.
- Сначала я, - мрачно изрекла Алиса, сжимая его пальцы. – И Настя меня простит. Точно.
Марк прекратил прыгать вокруг и обернувшись на пару, поинтересовался:
- Что стоим? Двигаем, дети мои. Алиса, что с лицом? Да не волнуйся, я все твои пижамки положил. Лично, даже роботу не доверил! Видишь? Я просто замечательный друг, ха-ха!