Глава 39

Глава 39

На шестнадцатой неделе я впервые почувствовала лёгкое, почти неуловимое движение.

Врач потом сказала, что, возможно, мне просто показалось. Что на таком сроке первородящие часто принимают за шевеления работу кишечника, пульсацию, что угодно. Но я знала.

Нет.

Это был он.

Или она.

Мой ребёнок.

Моя тайная жизнь.

Я лежала вечером на кровати, читала статью про развитие плода, ладонь привычно лежала на животе, и вдруг внутри будто скользнула крошечная рыбка. Еле-еле. Как шёпот. Как взмах ресниц.

У меня перехватило дыхание.

— Ты здесь, — прошептала я в темноту. — Ты правда здесь.

И снова заплакала.

Беременность вообще делала меня очень плаксивой. До смешного. До абсурда. Я могла разреветься из-за рекламы детского питания, из-за крохотных носков в магазине, из-за того, что яблоко оказалось слишком кислым, из-за песни, которую когда-то включал Артём у нас дома.

Ах да.

Песни.

Они стали моим отдельным наказанием.

Любая мелочь могла вернуть его. Голос из радио, запах дорогого парфюма в лифте, мужчина в тёмном пальто, сообщения на экране, чёрный седан у обочины.

Любовь не уходила.

Вот в чём была проблема.

Я не избавлялась от него, прячась.

Я просто училась жить так, чтобы любовь не управляла моим выбором.

Это совершенно разные вещи.

Саша всё чаще таскала меня гулять — “чтобы ты не скисла окончательно”. Мы бродили по парку, пили чай из бумажных стаканов, обсуждали ерунду, имена для ребёнка и то, как ужасно выглядят некоторые модные коляски.

— Если мальчик? — спросила она.

Я улыбнулась.

— Не знаю. Мне нравится Мирон.

— Серьёзно? Красивое.

— А если девочка… может, Аня. Или Лера.

— Не называй Лера, — поморщилась Саша. — У меня соседка Лера в детстве украла Барби.

Я засмеялась так искренне, что аж живот свело.

Боже, как иногда мало нужно, чтобы на минуту забыть весь ужас.

Мы как раз выходили из парка, когда я увидела его.

Артём стоял у машины на противоположной стороне дороги.

Не приближался.

Не звал.

Просто стоял и смотрел.

У меня мгновенно застучало в висках.

Саша тоже заметила.

— Это он?

Я кивнула.

— Ты хочешь уйти?

— Не знаю.

Правда не знала.

Потому что часть меня уже рванула к нему мысленно. Как к огню. Как к дому. Как к боли. А другая вцепилась в живот паникой: не подходи, не давай ему увидеть, не пускай ближе.

Он не сделал ни шага, пока мы сами не оказались почти напротив. Только тогда тихо сказал:

— Привет.

Я чуть не задохнулась.

— Привет.

Саша смотрела между нами и, к её чести, быстро сориентировалась.

— Я в аптеку, — бросила она мне. — Позвоню.

И исчезла, оставив нас одних в сереющем осеннем воздухе.

Он окинул меня взглядом. Дольше, чем было прилично. И у меня всё внутри сжалось от страха: увидит.

Но нет.

Просто увидел меня.

И от этого уже было невыносимо.

— Ты стала другой, — сказал он.

— Это неудивительно.

— Я не про это.

— А про что?

Он помолчал.

— Будто ты всё время где-то глубже, чем раньше.

Если бы ты только знал, насколько буквально это “глубже”.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Хотел увидеть тебя.

— Зачем?

— Потому что соскучился. Потому что не могу не думать. Потому что ты снишься мне почти каждую ночь. Выбирай любой вариант.

Я отвела взгляд.

Если он будет так, я не выдержу.

— Не надо.

— Что именно?

— Говорить со мной так, будто мы можем вернуться.

Он подошёл на полшага ближе.

— А если можем?

Я почувствовала, как внизу живота неприятно потянуло.

Только не сейчас.

Не при нём.

— Нет, Артём.

— Почему?

И в этот момент мне захотелось закричать.

Потому что я беременна от тебя, потому что люблю тебя, потому что боюсь тебя, потому что уже слишком поздно для “почему”, потому что если ты сейчас дотронешься до меня, я, может быть, просто развалюсь на твоих глазах.

— Просто нет, — сказала я и пошла прочь.

Он не удержал.

Но я чувствовала его взгляд между лопаток до самого дома.