10 Глава

Павлик начинает хныкать, и я поглаживаю его по спине, прижимая к себе крепче. Он только мой сын. Никому не позволю ему навредить. Если Смолов хочет разбирательств, то он их обязательно получит. Без боя я точно не сдамся. Я уже не та глупая влюбленная девушка, которая заглядывала ему в рот и ловила каждое слово. Теперь я мама. Была ей все время. И это уже совсем другая история.

– Тебе лучше уйти, ты его напугал.

Смолов смотрит на нас, будто хищник готовящийся к нападению. Ноздри раздуты, на шее пульсирует жилка, ладони сжаты в кулаки, на щеках ходят желваки. Он пристально сканирует взглядом Павлика и делает шаг к нам ближе.

Я пячусь назад, отступая.

– Я буду с ним общаться и видеться. Это еще не конец нашего разговора, Женя. На днях с тобой свяжется мой юрист, – цедит сквозь зубы Смолов.

То ли играет роль наличие Павлика на руках, то ли то, что первый страх и оцепенение проходит, но я решаюсь на нападение. Прищурившись и прижав к себе сильнее ребенка, говорю твердо и ясно:

– Отлично. А с тобой свяжется мой. Уходи. И без приглашения больше не появляйся на пороге моей квартиры. Здесь тебе не рады.

Правда на моей стороне. Я от него ничего не скрывала. Вся переписка сохранилась у меня в телефоне, он был женат и обманул меня. Он может сколько угодно делать вид, что ничего не знал, но я не верю. Не верю не единому его лживому слову!

Если Андрей и удивлен, то виду не подает. Лишь недобро усмехается, приподнимая уголки губ, и молча, не проронив больше ни звука, разворачивается и покидает мою квартиру, аккуратно прикрыв за собой дверь. Хотя настроение у него явно было приложить ее как следует. Не хотел пугать ребенка еще больше? Спасибо, но это не отменяет всего остального.

Например, его угроз, от которых у меня на самом деле подкашиваются колени.

Выждав пару секунд, бросаюсь к двери и закрываю ее на все замки, и на защелку которую только можно открыть с внутренней стороны. Слышу как в подъезде раздается грохот и вздрагиваю. Припав к глазку, успеваю заметить только широкую спину Смолова входящего в лифт.

Ушел.

Наконец-то.

Ушел.

Можно выдохнуть. Только у меня не получается, я вся на нервах, как натянутая струна, но нужно сохранять спокойствие ради сына, потому что он остро чувствую любые перепады моего настроения и эмоционально реагирует на них, зеркаля весь негатив.

– Все хорошо, малыш, все хорошо. Пойдем проведаем, как в ванне поживает наш крабик? – воркую, зацеловываю личико Павлуши.

Набираю ему внеплановую ванну и раздев сына, опускаю в теплую воду с пеной. Сама присаживаясь на табуретку рядом и с любовью наблюдаю за своим карапузом.

Сердце сжимается от любви и страха. Стараюсь отбросить от себя все самые плохие мысли.

Сын обожает воду, когда он был совсем крохой мы даже ходили на грудничковое плаванье, которое ему очень нравилось и после которого он спал три с половино часа крепчацшим сном! Потом правда пришлось забросить. Обострился дерматит, да и у меня нет машины, чтобы возить нас, а бассейн находится на приличном расстоянии. Такси я не всегда могу себе позволить, потому что у меня такая работа: то густо, то пусто. Родные, конечно, не бросят в беде, если я попрошу помочь материально, но делать этого часто тоже не могу. У них свои заботы, а у меня свои. И последние годы мы отдалились друг от друга и стали менее близки.

Наверное, еще и поэтому, я решаю набрать номер не мамы или отца, а звоню Кате Городецкой.

– Привет, – произношу я, как только подруга отзывается на другой стороне трубки. – Не отвлекаю тебя?

– Привет, нет, конечно, мы с Давидиком рисуем, как потом я буду отмывать его и его столик, без понятия, – заливисто смеется Катя. – А у вас как дела? Хотите погулять вечером? Погодка шепчет.

– У нас нет никаких планов, так что мы за, – произношу вроде спокойно и как обычно, но подруга улавливает в моем голосе то, что я стараюсь скрыть. Потому что на секунду в трубке повисает молчание, а потом Катя осторожно интересуется:

– У вас все нормально, Жень?

Я смотрю как мой сынишка ловит мыльные пузыри, которые делает красный крабик, его любимая игрушка в ванной, и что-то внутри меня ломается.

– Я не знаю, Кать. Наверное нет, не нормально. Мне нужна помощь и хороший юрист.

– Что случилось?

– Случился отец Павлика. И он хочет отобрать у меня ребенка.

– Погоди. Ты уверена? Он тебе так сказал? – Катя на другом конце трубке в замешательстве.

Павлик начинает брызгаться и бить воду ладошками, и я радуюсь, что капли попадают на мое лицо, скрывая от сына слезы. Ненавижу давать слабину и распускать перед ним сопли. Мы с ним всегда одни были, и я должна была быть сильной. Его опорой. Но сейчас опору немного штормит.

– Так и сказал. Он видел нас вчера в ресторане, а сегодня оказался на пороге моей квартиры и начал угрожать. Сопоставил видимо возраст Паши и время нашего романа. Да и похож он на него, сложно не заметить… – произношу сдавленно, голос меня подводит.

– Так, ладно. Можешь сейчас к нам приехать? Даня будет дома через пару часов, мальчишки поиграют, а мы поговорим и обязательно найдем выход из ситуации. Никто у тебя Павлика не отберет! Ты мать. А он где два с лишним года пропадал?

– Я не уверена. Мне страшно, Кать.

– Я понимаю. Вызывай такси, мы вас ждем и все решим! Ты не одна, Жень!

Несколько раз киваю, хотя подруга и не может видеть, но ее слова вселяют в меня уверенность и дают надежду. Все будет хорошо. Обязательно. Я не позволю Смолову отобрать у меня сына.