13 Глава

– Так ты ничего не добьешься, – шепчу я Смолову, когда Павлик немного успокаивается, получив от меня в качестве утешения связку ключей с брелком. Сколько бы я ни покупала ему игрушек – вот такие вот бытовые вещи, как правило, увлекают его сильнее всего.

Смолов молчит, поджав губы, и с хмурым видом смотрит на ребенка.

– Дай ему время привыкнуть к тебе, – произношу я, чувствуя неловкость. Хотя, в чем моя вина? Может быть, Андрей с легкостью фокусника решает задачки в бизнесе, но в общении с детьми он полный ноль.

– А к Разумихину он тоже долго привыкал? – язвительно бросает Смолов.

Шокированная этим выпадом, я удивленно таращу на него глаза. Если бы я не знала его, подумала бы, что ревнует к Денису. Какая глупость!

– Денис не тыкал в него пальцами и не вел себя так, словно все вокруг ему должны, – огрызаюсь я. – Павлик чувствует твой настрой и ведет себя соответствующе.

– Что ты ему обо мне говорила? – спрашивает Смолов требовательно, но, надо отдать ему должное, чуть тише.

– Ничего, – считаю, что честность в этом вопросе будет правильной. – Он пока слишком маленький, чтобы задаваться такими вопросами.

– Ничего, – индифферентно тянет Андрей. – Удобно.

– Мы можем вести этот разговор не при ребенке? – спрашиваю я.

– Я вообще не собирался вести с тобой разговоры. Я хотел встретиться со своим сыном.

– Ну, извини, что мы с Павликом не соответствуем твоим ожиданиям, – говорю с ироничным смешком. – Представляешь, мы не твои работники и по щелчку пальца не выполняем твои требования.

Смолов посылает мне яростный взгляд, будто отравленный кинжал. Но я не реагирую. Напротив, его очевидная неспособность удержать контроль над ситуацией вселяет в меня странную уверенность.

– Я арендовал яхту и хотел прокатиться с ним по речке, – говорит Смолов напряженно. И хотя он старается держаться, я вижу, что весь апломб с него сошел и он пребывает в растерянности.

– Ну, Павлик любит воду, – замечаю я. – Не знаю, правда, насколько поездка на яхте безопасна… И мы хотели еще встретиться с нашими друзьями. У Павлика есть друг Давид и…

– Отменять? – сухо прерывает меня Смолов.

– Насколько я понимаю, других гостей на яхте не будет? – уточняю я, думая, что будет несправедливо вот так отказывать Андрею, раз уж он придумал нечто особенное, чтобы впечатлить сына. А Кате я еще успею написать, что мы сегодня на площадке не появимся.

– Нет. Только вы и я.

– И если вдруг Павлику не понравится, мы сможем вернуться на берег?

– Разумеется.

– Тогда, я думаю, нужно поехать и попробовать, – произношу я и, наклонившись к сыну, говорю: – Сынок, поехали смотреть корабль? А с Давидом в другой раз на машинках покатаемся.

– Куп-куп? – повторяет сын, заглядывая мне в глаза. Конечно, игрушечный кораблик у него стойко ассоциируется с вечерними процедурами в ванной.

– Не купаться, а смотреть. И может быть, даже плавать, – поясняю я, целуя его в щеку.

– Куп-куп, – повторяет он радостно. – Куп-куп!

Пока сын отвлекся, я быстро забираю у него ключи и прячу в сумочку. Как-то Павлик закинул их за диван. И мы два дня их искали. Не хочу повторения.

– Пойдем, – сухо произносит Смолов, указывая в сторону машины.

– А… – начинаю я осторожно, вновь ощущая неловкость. – Для Павлика нужно детское кресло.

– Я в курсе, – огрызается Андрей. – Кресло на месте.

О, ну уже что-то.

В машине, усадив сына в новенькое креслице и пристегнув его, я сажусь рядом с ним на задний диван. Смолов это никак не комментирует. Хотя я так сделала не только потому, что хочу быть рядом с сыном, но и потому, что хочу быть как можно дальше от его отца. И я почти уверена, что Андрей это прекрасно понимает.

В дороге Павлик немного расслабляется. Смотрит по сторонам, возит пальчиками по стеклу. Мы с ним не очень часто ездим на машине. В основном передвигаемся пешком или на общественном транспорте, а такси я беру только если нам нужно куда-то далеко к узкопрофильным врачам. Например, к дерматологу. Так что поездка на автомобиле для него – как маленькое приключение.

До набережной мы едем не больше двадцати минут. И хотя сын ведет себя хорошо, я ощущаю нервозность, потому что постоянно ловлю на себе взгляд Смолова в зеркале заднего вида. Что он все высматривает? Лучше пусть за дорогой следит!

Несмотря на мои опасения, Павлик приходит в восторг от яхты. На этом фоне даже то, что Андрей надевает на него спасательный жилет, не вызывает у него привычного протеста. Напротив, он терпеливо стоит и ждет, пока тот застегнет на нем все карабины.

– Хочешь посмотреть, как мы отплываем? – спрашивает Смолов у сына.

Павлик вопросительно смотрит на меня, словно спрашивает разрешения. И когда я киваю, с опаской принимает протянутую Андреем руку.

В сердце что-то екает, когда я наблюдаю, как они вместе идут к капитану, который уже готовится к отплытию. Но я смаргиваю набежавшие на глаза слезы и заставляю себя успокоиться. На самом деле, все совсем неплохо. Для Павлика появление отца, который стремится наладить с ним контакт, только плюс. Я же… Я потерплю. Ради сына я готова потерпеть даже присутствие в жизни Смолова.

Через несколько минут Павлик с Андреем возвращаются ко мне на кожаный диван, с которого я любуюсь проплывающими мимо окрестностями. Сын вертит в руках пластиковый поплавок, который, видимо, нашел в капитанской, а Андрей вручает мне пакет с круассанами.

– Вообще планировалось, что тут будет официант, но после сцены при встрече, я решил не раздражать ребенка незнакомыми людьми, в которых нет смысла, – будто извиняясь, произносит Смолов сухо.

– Все правильно.

– Что будешь пить?

– Воду, – говорю я.

– Есть шампанское, сок, газировка, – перечисляет Андрей.

– Воду, – повторяю я. – Мне можно газированную. А Павлику обычную, если есть. Спасибо.

Смолов снова бросает на меня странный взгляд, от которого у меня сосет под ложечкой. Но, кивнув, удаляется, чтобы выполнить заказ.

Я беру сына на руки и, воркуя, показываю ему на большую телерадиовышку.

– Смотри какой вид, – говорю я ему. – Помнишь эту вышку?

Павлик улыбается, тыча пальчиком в сторону металлической конструкции, явно впечатленный зрелищем и лепечет что-то, что даже я не в состоянии разобрать. Андрей возвращается с напитками. Я даю сыну круассан. Сама беру в руки бокал с водой.

Незаметно пролетает больше часа. Конечно, приходится постоянно следить за сыном, потому что он бесстрашно стремится к бортикам судна, но в целом и он, и даже я получаем удовольствие от речной прогулки. За Смолова ничего сказать не берусь – он все время сидит рядом с нами с абсолютно нечитаемым выражением на лице, которое смягчается лишь когда он смотрит на Павлика.

Когда мы возвращаемся на берег, сына начинает клонить в сон. А стоит мне усадить его в автомобильное кресло, он почти сразу отключается. От новых впечатлений его быстро “выключает”, а тут еще кораблик – не удивлюсь, если его немного укачало.

– Не хочешь сесть рядом? – спрашивает Смолов, когда я порываюсь вновь забраться на задний диван. – Пока он спит, можем поговорить.

Закусив губу, я киваю и усаживаюсь рядом с ним на пассажирское. Андрей заводит мотор, машина трогается. Я вцепляюсь пальцами в ткань джемпера, так что белеют костяшки. Потому что инстинктивно жду… Чего? Не знаю. Взрыва, наверное. Слишком уж спокойно прошли два часа речной прогулки.

– Я хочу, чтобы у него была моя фамилия, – заявляет Смолов без предисловия. Да уж, дипломатия в этом вопросе – не его конек. – И отчество, само собой.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Я не буду против.

– Еще бы тебе быть против… – цедит он обвинительно.

– Не пойму, что ты так упорно вменяешь мне в вину? Я не собиралась скрывать от тебя сына. Я считала, что поставила тебя в известность о моей беременности.

– Ты считала, – повторяет Смолов. – Неужели ты настолько плохо думала обо мне, что считала, будто я дам денег на убийство собственного ребенка?

– Извини, но что ты ожидал? – отрезаю холодно. – Я узнала, что у тебя есть жена из сюжета на телевидении. Не тебе говорить мне, что я могла и чего не могла подумать!