16 Глава

Мое такси и машина Смолова заезжают во двор одновременно, только с разных сторон.

– Второй подъезд, – говорю таксисту, нервно поправляя волосы.

Жара стоит ужасная и они постоянно липнут к шее. Для встречи с юристом пришлось надеть деловой костюм. Светлые брюки, серый шелковый топ и белый пиджак. Так я чувствовала себя более уверенной на встрече, чем если бы была в обычном летнем сарафане, к которым привыкла летом.

Когда машина такси останавливается, выхожу на улицу, завязывая на ходу пучок.

Смолов уже широким шагом идет к подъезду и когда замечает меня, словно сбивается с шага, замирая. Медленно ощупывает взглядом мое тело до самых носов острых туфель, что торчат из под широких штанин, и так же медленно возвращает взгляд к моему лицу.

У меня от чего-то начинают пылать щеки, ладони делаются влажными. И становится трудно сделать вдох. В груди вдруг тесно-тесно. Потому что есть что-то во взгляде Андрея такое, что я давно не видела в глазах стоящего напротив мужчины.

Желание. Страсть. Обожание.

Но миг проходит, и на лице Андрея вновь нечитаемая маска холодности, а в глазах привычный лед. Он делает шаг мою сторону и хватает меня за локоть, дергая ближе к себе.

– Где ты была, Женя? Где мой сын? Если ты решила поиграть со мной и спрятать его вновь, я понятия не имею, что сделаю с тобой! – рычит прямо мне в лицо.

Моей кожи касается его горячее дыхание. И в прошлом я бы решила, что это очень сексуально. Вот такой злой Андрей на взводе всегда был отличным любовником, который мог подарить мне два или три оргазма за ночь, а потом, после того как достигнет пика сам, нашептывать мне нежности на ушко и гладить мои волосы, пока я не провалюсь в нежную негу сна. Так странно стоять рядом с этим человеком сейчас и понимать, что ближе никого никого раньше не было в жизни, а теперь просто… Чужой.

– С твоим сыном все в порядке, а ты умом тронулся! – цежу сквозь зубы, выдергивая свой локоть из захвата. – Он дома, с моей подругой и ее ребенком.

Шумно выпустив из легких воздух, Смолов проводит рукой по волосам, взлохмаченная их еще больше, чем обычно и произносит примирительно:

– Прости, я не должен был накидываться на тебя вот так. Увидел, что ты одна и чуть с ума не сошел…

– Да, не должен был, – киваю. – Все что касается Павлика, можешь спрашивать. Это твое право. Прятать от тебя его я больше не собираюсь. Если хочешь наладить с ним общение, многое зависит от того как мы, я и ты, будем общаться. И я хотела бы, чтобы ты меня больше не трогал и не угрожал. Никогда.

– Я тебя понял. Извини, еще раз. Больше не повторится, – говорит Смолов и поднимает вверх руки, показывая свою капитуляцию.

Обойдя его по дуге иду к подъезду и прикладываю ключ от домофона, замок пищит и Андрей дергает дверь, пропуская меня внутрь.

В лифте едем молча, стоя друг напротив друга. Смолов смотрит пронзительно и прямо не таясь на меня, а я разглядываю носы своих туфель и кое-где облупившийся лак после домашнего маникюре на руках. А сердце в груди частит. Тук-тук-тук.

Это все нервы.

Меня немного потряхивает от событий сегодняшнего дня. Сначала встреча с адвокатом, которую мне надо обдумать и переварить, потом стычка с Андреем на парковке, а теперь он идет в мой дом, чтобы лучше узнать нашего сына.

– Привет, Павлик недавно заснул, пытаюсь уложить Давидика, он все никак, капризничает… Ой… Здравствуйте… – тараторит Катя, когда мы со Смоловым проходим в прихожую.

Взгляд подруги мечется между мной и моим бывшим.

– Катя, это Андрей, отец Паши. Андрей, это Катя, моя лучшая подруга. А на руках у нее Давид, лучший друг нашего… – запинаюсь, так странно это произносить. – Сына.

– Добрый день. Рад познакомится, – произносит Андрей.

Он разувается и снимает пиджак, закатывая рукава голубой рубашки, обнажая свои предплечья. Показываю мужчине где ванна, и когда там начинает шуметь вода, поворачиваюсь к Кате.

Она, качая на руках хнычащего Давида, выглядит настороженно и кидает взгляд на дверь ванной.

– Ты как? Хочешь чтобы я осталась пока он здесь? – спрашивает шепотом.

Очень бы хотела, но понимаю что ей нужно ехать, а мне всегда прятаться за чьими-то спинами не получится. Нам с Андреем нужно многое обсудить и установить контакт. А еще установить правила: дни и время, когда он может видеться с сыном. У нас есть свой распорядок в который он не может врываться когда ему вздумается. Сегодня был первый и последний раз, когда я позволила это…

– Все нормально, езжайте домой.

– Точно?

– Я не знаю, Кать… – признаюсь честно. – Но нам лучше поговорить наедине с ним.

– Ладно. Будем собираться. А что адвокат сказал? Нормально прошла встреча?

– Давай потом… – опасливо кошусь в сторону двери в ванну.

Катя с Давидом уезжают через десять минут. Проводив Смолова на кухню, включаю чайник.

Мы смотрим друг на друга и Андрей уже открывает рот, чтобы первым что-то сказать, как вдруг у него звонит мобильник. Выругавшись себе под нос, он смотрит на экран, а потом, как мне кажется даже виновато произносит:

– Нужно ответить.

– Без проблем. Пойду проведаю Павлика.

Когда выхожу из кухни, оглядываюсь и вижу, что Андрей встал из-за стола и отвернувшись к окну, прижимает трубку телефона к уху и кому-то резко отвечает на английском.

Павлик спит беспокойно, постоянно ворочаясь и сбив простынку, которой его накрыла Катя, себе в ноги. Вижу, что он вновь расчесал себе ссадину на сгибе локтя и делаю мысленную пометку обработать ее мазью, как только сын проснется.

Целую лобик сынишки и беру свои вещи из шкафа. Переодевшись в домашнии штаны и футболку иду в ванну. Хочу смыть косметику, чтобы Смолов не думал, что я перед ним красуюсь. У нас чисто деловые родительские отношения. Не больше.

А когда у меня перестает шуметь вода и сливной бочок унитаза, слышу плач Павлика.

Кидаюсь в комнату и застываю на пороге.

Андрей аккуратно берет на руки нашего хныкающего сына и прижимает к себе.

– Кошмар приснился, пацан? Ничего-ничего папа рядом… – говорит Смолов, покачивая сонного Павлика из стороны в сторону, пока тот положив голову на его плечо, вновь не закрывает глазки.