Глава 11

16 — 17 июля 1859 года

Когда мы с Корнеем вернулись домой, меня уже ждал Михайло.

— Барин, сговорился я с Михеем. Телега нужна, чтобы бревна привезти.

И взгляд такой сделал, мол, если не дадите, то и ладно, но тогда и с меня взятки гладки. Но с другой стороны он прав. С чего крестьянам своих лошадей от работы отрывать-то? Поэтому я дал добро, махнув Корнею переседлать коня из пролетки в телегу, а сам пошел обедать.

Дети ждали только меня, голодными глазами косясь на подготовленный к приему пищи стол. Быстро умывшись, я сел во главе стола и дал отмашку к началу обеда. Тоже вот непривычный момент — пока глава семьи не сядет, другие не имеют права начинать кушать. Когда отец дома был, он сам как любитель поесть одним из первых садился. Очень редко нам приходилось его ждать. Чаще я опаздывал. А вот сейчас братья и сестра от этой моей «привычки» страдали.

После обеда я попросил Люду продолжить вчерашнее обучение игре на гитаре. А она уже и Пелагею позвала.

— Буду учить ее, как себя в обществе держать, — сказала мне сестра, когда я удивился ее приказу.

Пока я заучивал аккорды и пытался правильно их зажимать, да работал над переходом с аккорда на аккорд, Люда «гоняла» девушку.

— Глубже! Роман гораздо выше тебя по положению, реверанс должен быть глубже! Вот так. Молчишь? Правильно! Первой заводить разговор девушка не имеет права. Только если с ней начинают общение. Расскажи мне что-нибудь.

— Эээ…

— Без «э»! — прикрикнула Люда, вошедшая во вкус строгого наставника. — Если не знаешь, с чего начать, лучше мило улыбнись, сделай паузу, но не «экай»! У тебя есть всего три темы, на которые ты можешь безбоязненно разговаривать в обществе, я их тебе называла. Ну-ка, повтори мне их!

— Погода, — старательно нахмурив брови, начала Пелагея.

— Не хмурься! Милая улыбка, ты забыла?

— Прошу прощения, госпожа, — стушевалась девушка и тут же постаралась исправиться. Растянув губы, она продолжила ответ. — Погода, искусство, последние новости.

— Над милой улыбкой тебе еще поработать нужно, но темы ты запомнила правильно. Так чего тогда «экать» начала, когда я попросила тебя что-нибудь сказать?

— Извините, барыня, растерялась.

— Тогда повторим. Итак, расскажи мне что-нибудь.

— Вы знаете, сегодня такая чудесная погода! Солнце так светит, что хочется на речку и искупаться.

— Уже лучше, — удовлетворенно кивнула Люда.

Мне было забавно наблюдать, как десятилетняя пигалица «строит» восемнадцатилетнюю Пелагею. Но я старался не отвлекаться. Все же переход с аккорда на аккорд — та еще мука. Пальцы первое время постоянно путаются. Да и гнутся не очень хорошо. Плюс — надо сильно давить на струны, чтобы крепко их прижать к грифу гитары. В итоге под конец занятия подушечки пальцев горят огнем. Думаю, если перестараюсь, то могу и до крови их рассечь.

— Господин, — вдруг зашел в зал Корней. — Я нигде ваших братьев найти не могу!

Лицо мужика было испуганным, но не за себя, а за детей.

— Я Михайло телегу запряг, как вы и велели, да их ждал. Они должны были показать, как верховую езду освоили.

— На Вороне? — удивился я.

И тут нужно немного пояснить. У нас было три лошади. Одна сейчас везет отца с матерью по делам. Вторая — у Михайло, получается. Остается лишь Ворон. Черный конь с белой полоской ото лба до носа. И в отличие от первых — очень игривый. Почему его и не запрягают обычно, а верхом ездят. Но это требует навыка, потому что Ворон и понести может и тут уж твердая рука нужна, чтобы его остановить.

— Потому и на нем, что это экзамен для них. Вот только не вижу я их нигде. И Евдокия их не видела.

Наши занятия тут же прекратились. Шутка ли — два пацана шестилетних пропали! Мы тут же кинулись искать их по комнатам, но бестолку. Да и шебутные они, долго бы на одном месте не усидели. Получается, в поместье их нет! Но и во дворе тоже нигде не видно. «Гастарбайтеров» сейчас не было — уехали с Михайло за бревнами. Мы даже в яму заглянули, может, упали они туда? Но нет. Везде пусто. Конюшня, сад, огород, курятник — ни одного следа сорванцов.

— В деревню, живо, — скомандовал я Пелагее с Корнеем. — Если туда пошли, то их мог кто заметить.

Уж не знаю, что им там делать, но это же дети. Чисто из любопытства могли побежать. И сурового отца с мамой рядом нет, которых бояться стоит.

Евдокию оставил дома — еще раз все просмотреть, да и мало ли — вдруг они вернуться, а нас никого не будет. И Люда с ней осталась — за хозяйку. А вот мы втроем побежали в деревню.

— Господ младших не видели? — расспрашивал всех, кого замечал на пути, Корней.

— Дядька Корней, они на речку побежали! — крикнул нам какой-то малец из-за забора.

Хорошо, что нас в лицо все знают — постоянно по воскресеньям в церкви видят. И объяснять не надо, как мальчишки выглядят.

Получив направление, мы тут же ринулись к воде. Уже издалека я заметил две головенки среди волн. И мне показалось, будто одна из них как-то странно скрывается в воде. Словно волна накатывает и захлестывает. Отринув все приличия, я перешел с быстрого шага на бег. Не хватало мне еще кого из братьев потерять!

— Братец Рома! Там Иван тонет! — донесся до меня крик Игоря, который заметил мое приближение.

Похолодев от осознания услышанного, я прямо в одежде, не раздеваясь, кинулся в воду. Иван был недалеко от берега — мне там всего-то по грудь. Но вот для мальчишки это уже была весомая глубина. На ноги не встанешь — полностью скроет. Преодолевая сопротивление воды, которое в этот момент мне казалось особенно сильным, я добрел до брата и подхватил его под руки. Над поверхностью показалась его голова, но малец уже нахлебался воды. Повернув его на бок — мало ли, вдруг пока несу, хоть часть воды вытечет, я побрел к берегу так быстро, как только мог.

Уже оказавшись на земле, я положил ребенка себе на сгиб ноги животом вниз и похлопал его по спине. Игорь с Пелагеей смотрели на нас со страхом, только в глазах Корнея было напряжение.

— Кха! — «блеванул» водой мальчишка и судорожно вздохнул.

К счастью, делать ему искусственное дыхание или как-то еще пытаться избавить от воды не пришлось. Продышавшись, он встал с моего колена и посмотрел на нас всех ошалелыми глазами. А затем кинулся мне на грудь, по-детски зарыдав. В этом плаче он испускал весь тот страх, что накопился в нем, пока он тонул. Я гладил его по спине, успокаивая. Наказывать буду потом, когда придет в себя. Сейчас у него шок и он просто ничего не поймет.

— Идем домой, — сказал я, когда Иван немного успокоился. — Там расскажете, как дошли до жизни такой.

Хоть говорил я вроде и спокойно, но оба близнеца вздрогнули и рефлекторно закрыли уши. Ага, чуют за собой вину. Отец любитель ухи накрутить в назидание, если кто провинится.

Когда проходили сквозь деревню, те люди, что не были в полях или только возвращались домой, проводили нас кто удивленными, а кто и любопытными взглядами. В глаза все молчали, но стоило нам пройти, как за спиной начинался шепоток. Да уж, устроили близнецы для деревенских «шоу» и новую тему для сплетен.

В доме я приказал заварить для них успокаивающего взвара, да разжег камин. И закутав обоих в плед — больше для того, чтобы они полностью успокоились, чем для согрева, стал задавать вопросы.

— Ну и с чего вы на речку пошли? Да еще без взрослых?

Оба угрюмо молчали.

— Я не отец. Ухи крутить не буду. Сразу хворостину возьму, да по вашим задницам ей пройдусь. Узнаете, как крестьянских детей наказывают.

— Мы — дворяне! — впервые подал голосок Игорь.

Да таким возмущенным он был, что я чуть не рассмеялся. Но все же удержал лицо.

— Дворяне чтут этикет и слушаются старших. А вы как дети крепостные поступили. Это у них нет почтения перед словом старших, пока им розгами ум не вобьют. Так с чего к вам должно быть иное отношение?

Конечно, я утрировал. Понятно, что крепостной или дворянин — ребенок есть ребенок. Но раз уж Игорь встал «в позу» и принялся «козырять» своим происхождением, то и аргумент у меня должен быть соответствующий.

— Я вас слушаю, — напомнил мальчишкам я о своем вопросе.

— Я Игорю сказал, что плавать умею, — тихо прошептал Иван. — А он не поверил. И сказал, чтобы я доказал на деле.

— Слову дворянина принято верить, — посмотрев на Игоря, заметил я. — На этом наше общество держится. А ты явное недоверие к собственному брату проявил. Оскорбил его. Какой же ты дворянин после этого? Или на дуэль хотел нарваться?

Игорь насупился, но промолчал. Хотя в его глазах стали появляться слезинки.

— Дальше, — скомандовал я.

— Мы пошли на речку, — чуть живее начал рассказывать Иван. — А там — волна. Я сказал Игорю, что опасно, но он лишь посмеялся надо мной и твердил, что я врун и слово мое — ничего не значит.

— Это так? — когда Иван замолчал, повернулся я ко второму брату. — Отвечай, когда тебя спрашивают! А то пока что как настоящий дворянин ведет себя здесь лишь Иван, но не ты!

— Т-т-так, — уже еле сдерживая слезы, со всхлипом сказал Игорь.

— Вы будете наказаны. Оба, — обронил я. — Но ты, — повернулся я к Игорю, — простым наказанием не отделаешься. Сейчас идите в свою комнату. До завтра сидите там. А уж утром я и дам вам наказание.

Переглянувшись, мальцы побрели к себе.

— Евдокия, — позвал я служанку. — Пригляди за ними, чтобы сбежать не вздумали. С них станется. И Корнею о том же скажи.

— Ты с ними не слишком сурово? — спросила меня Люда, когда все разошлись, и мы вдвоем остались перед камином.

— Иван чуть не утонул, — сказал я, чего девочка еще не знала. От такой новости она испуганно зажала себе рот. — Пускай посидят, подумают над своим поведением. Завтра устрою им день этикета. Будут у меня по струнке ходить, «дворяне», — фыркнул я.

Настроение учиться пропало. Хотелось как-то отвлечься от дурных мыслей — что бы случилось, не поспей мы вовремя. И мне не пришло ничего в голову, кроме как сыграть в карты. Люда была не против. Она и сама была подавлена новостью, поэтому мое предложение, позволявшее не думать о плохом, встретила с энтузиазмом.

Карты у меня давно были готовы и ждали лишь своего часа. Поэтому когда сестра озадачилась — а чем мы будем играть, я с гордостью продемонстрировал ей результат моего труда.

— Красивые, — залюбовалась картами девочка. — Ой, а это мама что ли⁈ — удивленно воскликнула она, когда наткнулась на даму червей.

— Она, — кивнул я. — Мама была не против, чтобы я ее на этой карте изобразил.

— А тут — папа, — заметила девочка, рассматривая короля червей. — И ты, — добралась она до валета. — А на других кто изображен? — полезла она рассматривать другие масти. — О, тетя! — узнала она на «крестях» Софью Александровну.

И да, я решил изобразить Зубовых на этой масти. Тетю с мужем я видел, а их сына рисовал по фотографии, которую мне показывала тетя. Вот с остальными мастями была проблема. Кого там нарисовать мне в голову не приходило. Не было еще здесь знакомых мне семейств с соответствующим составом. Уваровы подошли бы лишь частично. Сыновей у Леонида Валерьевича нет, как и племянников — и кого тогда рисовать в качестве валета? В итоге, поломав голову, я решил изобразить звезд советской эстрады в одежде поместных дворян. Отличная шутка, правда которую понимаю лишь я.

— А это кто? — ожидаемо спросила меня Люда, ткнув в бубнового короля, на котором изображен Андрей Миронов.

— Да так, просто образ, что пришел мне в голову, — дал я подготовленный заранее ответ.

Налюбовавшись картинками, мы все же перешли к игре. Решили сыграть в простого «дурака». К моему счастью, эта игра была уже вполне известна. Сыграв пару партий, Люда заявила:

— А давай на желание?

— Только какое-нибудь простое, что можно выполнить здесь и сейчас, — тут же задал я рамки.

Кивнув, Люда уже с большим азартом приступила к следующей партии. И выиграла ее у меня, зараза такая!

— Ну и какое твое желание мне исполнять? — вздохнув, с улыбкой уточнил я.

— Покатай меня на спине, — с хитрющим выражением на лице заявила Люда.

И в следующие пару минут со счастливым визгом «понукала» меня пятками, требуя прибавить скорости. Но потом я отыгрался, и уже ей пришлось отдуваться. Моим заданием было показать важного генерала. Было забавно смотреть, как девочка пыжится, выпячивая вперед грудь, надувая щеки и пытаясь «чеканить шаг». Так мы и провели пару часов, окончательно вернув себе хорошее настроение. Близнецы с завистью смотрели на нас, через приоткрытую дверь из своей комнаты. Мы с Людой делали вид, что не замечаем этого. Но все заканчивается, вот и наша игра подошла к концу.

Время было позднее, Евдокия уже сообщила, что Марфа приготовила ужин. Я сходил до «гастарбайтеров», проверить, как идет работа. Те успели вкопать четыре столбика под основание будущей пристройки, да промазать их взятой на лесопилке смолой, чтобы защитить от влаги и сырости. На этом пока и закончили. День завершился спокойно и я надеялся лишь на одно — чтобы последующие не были связаны с риском для жизни ни для моих родных, ни для наших крестьян. А то какая-то нехорошая тенденция наклевывается — то работник пострадал, то брата чуть не потерял. Эдак я буду в следующий раз бояться оставаться на хозяйстве, чисто из суеверия.

* * *

Владимир Николаевич Сычев принял Сергея Александровича радушно. Упитанный, с шикарной бородой, за которой купец следил очень тщательно, он производил впечатление веселого добряка, постоянно улыбаясь. Но горе тому, кто повелся на эту улыбку. Хватка у купца была волчья. Его сын и наследник, Михаил, статями обещал пойти в отца. Уже сейчас мальчик не был худеньким, вот только взгляд чересчур серьезный для двенадцатилетнего мальчугана.

— Давно не виделись, — радушно встретил Винокурова купец. — Рад, очень рад, что вы нас навестили.

К вечеру Сергей Александрович все же смог немного отойти от похмелья и держался довольно бодро. Особенно он был рад, что Сычев угостил его чаем, а не чем-то хмельным. Первые полчаса они говорили на отвлеченные темы, обмениваясь новостями. И неожиданно для Сергея Владимир Николаевич упомянул его сына:

— Был я на днях в ресторане госпожи Повелецкой, — делился купец. — И надо признать, у нее появились довольно занятные картины. Я когда первую увидел, грешным делом подумал, что она новую форточку сделала. Так натурально было нарисовано, что казалось все настоящим. И сама форточка, и пытающаяся улететь через нее из ресторана пичуга мелкая. А оказалось — это лишь картина.

— Чудеса, — покачал головой Винокуров.

Сычев же хитро улыбнулся и добавил.

— Чудеса, а еще интереснее, кто автор этого полотна, — Сергей Александрович тут же навострил уши. Неужели… — У вашего сына настоящий талант к искусству! Никогда бы не подумал, что можно столь натурально изобразить вылетающую птичку, что ее с настоящей перепутать столь легко.

«Мой пострел везде поспел», мысленно хмыкнул мужчина.

— Так ведь он не только птичку нарисовал. Еще и мужчину, который кажется прямо из картины решил выйти, чтобы с тобой выпить! Валерия Павловна даже услугу новую ввела — рядом с той картиной столик поставила и можно теперь посидеть «с молчаливым и радушным собеседником». Чудно, но интересно.

— Да, я и сам был удивлен, когда у Романа такой талант открылся, — ответил Сергей Александрович. И решил, что это удачный момент перевести разговор в деловое русло. — Так ведь не только к картинам у него интерес имеется и расположенность. На днях он занимательную идею высказал, как из отходов нашей лесопилки игрушки делать.

Глаза купца округлились, а ноздри затрепетали в предвкушении удачной сделки.

— Вот как? И что же это за идея?

Выслушав Винокурова, Владимир Николаевич одобрительно покивал и почтительно порадовался за мужчину, после чего Сергей Александрович задал главный вопрос:

— Вот и думаю предложить вам совместное дело. Наша мастерская будет игрушки производить, а продавать через вас и ваш магазин. Что скажете?

— Предложение интересное, — огладил свою бороду купец. — И я не вижу причин от него отказываться.

Сергей Александрович мысленно выдохнул.

— Однако, хотелось бы точнее узнать — что за игрушки вы будете делать, сколько и по какой начальной цене отпускать.

— То лучше с Романом обсудить, — в который раз за поездку произнес «заветную» фразу мужчина, мысленно чуть поморщившись. — Он с ней носится и все детали знает. К сожалению, я не смог его взять с собой — оставил за старшего в поместье.

— Взрослый уже он у вас, — уважительно покивал Сычев. — А что Ольга Алексеевна ваша?

— К брату поехала. Алексей Ионович преставился, вот и отправилась она могилку его проведать, — с грустью поделился Винокуров.

Купец тут же выразил свои соболезнования, после чего плавно перевел тему на своего сына и не передумали ли Винокуровы отдать ему в жены свою дочь. Сергей Александрович заверил, что ничего не поменялось и будущий сват может быть спокоен. Закончился разговор приглашением снова посетить Сычевых, но уже в компании Романа. Что было вполне ожидаемо.

Возвращался к Зубовым Сергей Александрович вполне довольный результатом своей поездки. Впереди его ждал один выходной, и уже потом — в Царицын, завершить все формальности с получением ссуды. Мужчина надеялся, что к моменту его возвращения из уездной столицы жена тоже вернется и ему не придется ее слишком уж долго ждать в гостях у сестры.

* * *

Перед сном ко мне снова пришла Пелагея. Правда сегодня все ограничилось простым массажем, но заснули мы снова вместе. И перед этим вдоволь нацеловались, да я с удовольствием «дал волю» своим рукам. Лишь засыпая, она задала вопрос с тревогой в голосе:

— Роман Сергеевич, но ведь ваше слово в силе? Вы поможете мне мужа найти, и обучение мое продолжится?

Слова о некоем муже больно кольнули меня. Мужское эго, требующее «не отдавать свое» недовольно заворочалось и пришлось усилием воли подавить свою жадность.

— Конечно, я же обещал.

Довольная моим ответом, девушка уснула. А вот я задумался — как она вообще ко мне относится? Чисто «потребительски», или все же испытывает какие-то чувства? До ее вопроса я еще думал, что испытывает. Но сейчас у меня появились серьезные сомнения в этом.

«Да и какая тебе в сущности разница? — мысленно дал я себе пинка. — Ты что, жениться на ней собрался? Нет? Ну и не надо тогда о глупостях думать!»

Утром, сделав свой обычный комплекс упражнений и быстро перекусив вареными яйцами с легким салатом, я с остальным семейством отправился в церковь. Обязательный ритуал, к которому постепенно я начинаю привыкать. Близнецы после вечернего заточения в своей комнате вели себя тихо и кидали на меня опасливые взгляды. Помнили, что их ждет сегодня наказание. Вот только какое — еще не знали. Да я и сам этого еще не придумал. Потому всю службу я отстоял в тягостных раздумьях — как их так наказать, чтобы и запомнили на всю жизнь, и эффект был именно тот, на который я рассчитываю, и при этом не стать в их глазах врагом. Та еще задачка на самом деле.

Когда мы вышли из церкви, вдохнув свежий воздух после духоты церковного зала, я поманил их пальцем.

— Ну что, готовы принять ответственность за свою провинность?

Те нестройно ответили, что да — готовы.

— Виноваты вы оба. Игорь — потому что брату не поверил и сыграл на его чувстве гордости. Иван — потому что поддался чрезмерной гордыне и пошел на поводу у брата. Потому и наказание вы примете оба.

Те вздыхали горестно, но молчали, принимая свою судьбу.

— И в качестве наказания — будете сегодня сидеть возле речки, в дворянском платье и чаи распивать, наблюдая, пока другие веселятся и купаются.

Что для активных детей сложнее всего вытерпеть? Да как раз то, что другие веселятся и играют, а им такое недоступно! Особенно, если они и сами не прочь поучаствовать. И по вытянувшимся мордочкам близнецов я понял, что попал в точку.

— Братец Роман, может не надо? Уж лучше розгами получить, — неожиданно взмолился Игорь.

Его поддержал Иван, активно закивав головой.

— Нет уж. Будете сидеть и показывать истинно дворянское достоинство. Этим же вы кичились? Вот и учитесь себя вести в любом месте как настоящие аристократы. Умение себя ограничить — очень полезное для любого человека, особенно нашего круга.

Довольный придуманным наказанием, я махнул рукой возвращаться в поместье. Близнецы понуро побрели в дом. За ними пристроился Корней, чувствовавший свою вину, что не уследил за мальцами. Остальные домочадцы уже были на полпути к поместью, и я замыкал нашу вереницу. Как вдруг мне в руку что-то ткнулось. С недоумением оглянувшись, заметил шустро скрывшуюся среди других крестьян девку, будто даже чем-то мне знакомую. А в руке у меня оказалась свернутая береста. Тонкий листочек вполне заменяющий бумагу. Развернув ее, я увидел накарябанные углем корявые буквы. И еле разобрал, что там было написано:

«Не слухайте мамку. Жду вас сёдни в овраге у реки. Дашка проводит».

Похоже, Аленка не отступилась от своих слов и действительно готова на все, лишь бы оказаться моей любовницей. Но стоит ли идти у нее на поводу?