Глава 10

16 июля 1859 года

— Барин, не губите мою девочку! — бухнулась на колени и буквально поползла по полу ко мне незнакомая баба.

В платке, худенькая, сарафан подпоясан тонким шнурком, на лице темные слово загоревшие веснушки проступают. По ним-то я и понял, кого имеет в виду эта «Татьяна».

— Поднимись и спокойно все скажи, — приказал я, чтобы убедиться в своих предположениях.

— Дура у меня дочка, — трясясь всем телом, продолжала причитать баба, но с пола все же поднялась. — Ветер в голове и шило в попе. Не губи ты мою кровиночку! Не бери мою Аленушку в серальки! Это она по молодости о себе не думает. Перебесится, но ведь поздно потом может быть!

— Успокойся. Не буду никого я в серальки брать, — махнул я рукой.

Правильно угадал. Видать и до матери дошли сведения о том, что Аленка ко мне приставала с таким необычным предложением. Может, и поход Пелагеи в деревню сказался, когда она для меня информацию об этой Аленке собирала.

— Спасибо, барин! — снова бухнулась на колени баба. — Спасибо! Век бога молить за тебя буду!

— Все-все, — замахал я на нее руками. — Хватит тут мне полы протирать. Иди домой.

Та быстренько подскочила, пока я не передумал и, постоянно благодаря, ушла. Вот же какая шумная да активная! И не побоялась лично прибежать за дочку просить. Аленка в нее пошла своей решительностью, не иначе.

Когда она ушла, я вспомнил прошедшую ночь. Хорошо, что у нас с Пелагеей наконец все свершилось. А то бы настроение этот визит бабы мне изрядно бы подпортил. Близости-то хочется, а тут вариант наклевывался почти стопроцентный, который мою совесть не мучал бы. До того мига, пока вот эта Татьяна не пришла. Я бы ей не отказал в ее просьбе, все-таки понимаю, как родители за своих детей переживают, но чувство неудовлетворенности от сорвавшегося варианта могло бы изрядно мне нервы пошатать. Сейчас же я был доволен как кот, безнаказанно съевший крынку сметаны. Но это ладно. Перерыв из-за визита Татьяны закончен, пора дальше свой «бизнес-план» ваять.

* * *

Сергей Александрович проснулся утром с жутким похмельем. Все же сумел его вчера напоить Георгий! Мучаясь головной болью, мужчина вспоминал прошедший вечер.

Когда он только прибыл к старому другу, тот музицировал. А точнее — вяло бил по клавишам фортепиано, в одиночестве цедя вино. И очень обрадовался, когда увидел Сергея, тут же налив и ему бокал.

— Признаться, удивил, — улыбался Георгий Викторович. — Я уж и не ждал тебя так скоро. Ну как там твоя мельница? Скоро заработает?

— Пока решил от нее отказаться, — со вздохом покосившись на бокал в своих руках, ответил Винокуров. Чем огорчил друга.

— Значит, кирпич тебе больше не нужен?

— А вот тут ты не прав, — покачал он головой. — Роман мой придумал, как из наших опилок игрушки делать. Вот, собираемся мастерскую под производства ставить. Ее-то из кирпича и будем складывать.

— Да, твой Роман просто фонтан идей! — тут же подхватил Георгий Викторович. — Ты как, уже опробовал его унитаз? Ну тот, что я ему сделал в обмен на картину?

— Признаться, не было пока такой возможности, — озадаченный таким резким поворотом в разговоре, ответил Сергей Александрович.

— Друг, тебе нужно непременно исправить это! Пойдем, я и себе такой поставил. Поглядишь на красавца. Теперь только им и пользуюсь!

Алдонин энергично потащил за собой мужчину, воодушевленный собственным предложением. Сергею Александровичу не оставалось ничего иного, как проследовать за хозяином дома. Унитаз оказался в дальнем конце особняка Алдонина. Под него судя по некоторым деталям, переделали кладовую. На стене еще остались следы от недавно убранных полок, да пол в некоторых местах был чуть темнее — не иначе там раньше шкаф какой стоял.

— Вот, пробуй! — с гордостью сказал Георгий, указывая на стоящий по центру унитаз.

— Кхм, прямо при тебе? — посмеиваясь, уточнил Сергей Александрович.

Друг тут же изменился в лице и быстро ретировался, попутно извиняясь.

Покачав головой, мужчина посмотрел на унитаз. Он выглядел почти в точности так же, как и тот, что привез в поместье его сын. Только на нем, на месте для сидения уже была уложена какая-то вязаная тряпочка.

«Чтоб зад не отморозить», сообразил Винокуров.

Не то, чтобы он уж очень хотел в туалет, но почему бы не уважить друга? Сделав свои дела, Сергей Александрович вспомнил, что сын говорил об использовании его изобретения, и поднял ручку с пробкой на конце, которая закрывала дырку в бачке. Тут же вода из бачка с шумом полилась в унитаз, смыв все последствия. Сам бачок теперь следовало снова наполнить, но не самому же мужчине этим заниматься?

— Занятно, — прокомментировал он работу устройства. — Занятно…

— Ну как тебе? — чуть не подпрыгивал Георгий.

Только сейчас Сергей понял, что тот был уже изрядно выпивший, потому-то и вел себя столь странно. Ну право слово — с чего бы иначе Георгий стал тащить его сюда, проверять работу клозета?

— Занятно, — повторно, но уже для друга, озвучил свои чувства Винокуров.

— Да это волшебно! Запаха, как и говорил Роман, нет! Сразу чистота, не нужно звать слуг и ждать, пока они уберут. И сидеть удобно.

— Ладно, оставим эту тему, — махнул рукой Сергей Александрович. — Лучше скажи, нет ли у тебя на примете какой артели строительной? Кто с кирпичом работает?

— Есть, как не быть, — пожал плечами Алдонин.

Они вернулись в зал, где Георгий Викторович снова налил им по бокалу.

— Артели знакомые есть, только они сейчас все заняты.

— И надолго? — нахмурился мужчина, слегка пригубив вина.

— Дай-ка подумать, — наморщил лоб Алдонин.

Думал он минут пять, шевеля беззвучно губами, словно проговаривая каждое имя и тут же отметая его.

— Артель Кувалдина через два дня освободиться должна, — наконец вынырнул из своих размышлений мужчина.

— Сможешь позвать его? Обговорить с ним хочу, возьмется ли он за мой подряд и сколько за работу запросит.

— Это запросто. Ульяна! — гаркнул он во все горло, да так неожиданно, что Сергей Александрович аж вздрогнул.

— Слушаю, господин, — через несколько секунд зашла служанка.

— Отправь кого-нибудь Кувалдина позвать. Пусть ему передадут, что с ним заказчик поговорить хочет.

— Сделаю, господин.

Пока ждали бригадира артели, Георгий стал расспрашивать подробнее про мастерскую. Какие именно игрушки они хотят производить, в каком количестве. Но вот ответов на эти вопросы у Сергея не было.

— То сына задумка, у него спрашивать надо, — с досадой на самого себя, что подробнее не расспросил Романа, отвечал он.

А ведь ему еще с Сычевыми встречаться. И что им говорить?

— У меня пока только его рисунки, как будет выглядеть та мастерская, есть, — достал мужчина несколько листков, взятых с собой.

— А здесь он особо не старался, — заметил слегка разочарованно Алдонин.

— Так это же лишь схема, — развел руками Сергей Александрович. — И то — не окончательный вариант. Может, еще что и поменяем, как с твоим Кувалдиным поговорю.

Кузьма Авдеевич Кувалдин оказался здоровенным детиной под два метра ростом. Но умом был не обделен и на листки с планом будущей постройки смотрел вполне осмысленно. Тут же стал задавать и дополнительные вопросы:

— А стены какой толщины будут? В один кирпич, али больше? Основание — тоже из кирпича? Крыша какая? Кровельное железо, или иное что? — закидал он вопросами растерявшегося помещика.

— Тебе бы с сыном моим поговорить, — пробурчал он. — То его задумка.

Впервые он пожалел, что не смог взять Романа с собой.

— Если даже стены в один кирпич, то не меньше десяти тыщ тех надо для такого здания. Но скорее — и поболее того.

Сергей Александрович аж крякнул от резко увеличившихся на горизонте расходов.

— Давайте сначала я у сына расспрошу все, как он видит, а потом и ответ вам дам.

В общем, конкретно ни до чего пока не договорились. Но Сергей Александрович хотя бы узнал, где искать этого артельного бригадира, да предварительно договорился о новой встрече. Только уже с Романом. После этого мужчина собирался покинуть друга, но вот незадача — поделился с ним, что тесть умер, и Ольга поехала на могилу к отцу. Вот тут-то Георгий и вцепился в него как клещ, напирая на то, что какой-никакой, а тесть у него был. И необходимо его помянуть. Вот и напоил он Винокурова, от чего сейчас тот и страдал.

— А я тебе говорила, будь осторожнее с Георгием, — заметив на завтраке состояние брата, сказала Софья Александровна.

— Да знаю я все, — скривился мужчина. — До только мы Алексея Ионовича поминали.

— У Георгия всегда повод найдется. А ты мог бы и поменьше пить. Не настолько вы с Резчиковым были близки.

Увидев, что брат замолчал, никак не реагируя на ее слова, Софья тоже прекратила читать тому нотации.

— Чем сегодня займешься? — сменила она тему.

— От Сычевых ответа не было, не знаешь?

— Знаю. К вечеру тебя ждут. Но сможешь ли ты в таком состоянии к ним пойти?

— Оклемаюсь, — буркнул Винокуров.

— Может, все же стоит перенести встречу? Скажешься больным…

Сергей Александрович лишь головой помотал. Пускай сразу обо всем они договориться не смогут, но хотя бы принципиальную возможность размещать свои игрушки через магазин Сычевых обсудить стоило. Да и проверить — не передумали ли те о помолвке своего сына с Людой. Пусть для любого купца породниться с дворянским родом за счастье, но мало ли… Вон, сын тоже взбрыкнул и на Уваровой жениьтся не хочет. И с помолвкой тянет, нервы мотая.

— Ну, как знаешь, — не стала больше лезть с советами Софья. — Тебе тут еще письмо пришло. От Дубова. Прочтешь потом, но как я поняла — он спешит уведомить тебя, что по своей части все вопросы решил. И какую-то телеграмму уже отправил. В общем, в письме том все подробности должны быть.

Быстро доев, чтобы больше не чувствовать на себе неодобрительный взгляд сестры, Сергей Александрович вернулся в свою комнату и затребовал письмо от Дубова. В нем инженер, как и говорила Софья, докладывал, что пилы уже заказал. Чтобы все было быстро, послал о том телеграмму и адрес приложил, где те пилы изготовлены будут. Чтобы уже Сергей Александрович мог по тому адресу деньги отправить.

— Еще и в Царицын ехать придется, — вздохнул помещик. — Но то уже в понедельник.

Больше ничего особо интересного не было и мужчине оставалось лишь привести себя в порядок до вечера.

* * *

Закончил с «бизнес-планом» я к обеду. Он у меня получился разделенным на несколько частей: в первой части я описывал само здание мастерской и необходимые затраты на нее. Пока в графе конкретных сумм была пустота, лишь позиции обозначил.

Во второй части расписал штат сотрудников. Одна из самых важных частей. Получилось в итоге, что необходим человек, который будет заниматься подогревом смолы и контролем за ее температурой, как минимум два «замешивателя» смеси, из которой будут лепиться игрушки, четыре мастерицы — две будут делать формы для штамповки, а еще две — эксклюзивные заказы, и пять или шесть «лепщиков». Эти люди будут заниматься созданием «штампованных» игрушек по формам. Ах да, еще один «резчик по дереву» — этот человек будет отвечать за обработку получившихся изделий — шлифовать их, может, делать фигурные резы мелких деталей, которые штамповкой не получишь. И еще два человека будут заниматься покраской игрушек. Итого — десять человек. И это я по минимуму брал! Но даже так получился уже не малый штат, особенно по нынешним временам.

В последней части я обрисовал финансовые контуры будущего предприятия. Пока там я примерно указал цену на игрушки, какой оклад планирую положить работникам. При этом я помнил, что обещал Аглае давать ей десятую часть от проданной игрушки, но получилось с оговорками — за лепку формы она все же будет получать «твердую» сумму, а вот за эксклюзивные заказы — уже десятую часть. Всем остальным работникам лишь твердый оклад. Ну и примерную сумму на постройку здания заложил. Но очень примерную, так как даже приблизительно пока не знаю, сколько за свою работу возьмет строительная артель. Ниже вывел график окупаемости — конечно тоже «на глазок» написанный. Все это будет не один раз корректироваться, причем в самом ближайшем будущем, зато хоть какой-то ориентир появился в этом деле.

После обеда я сам подошел к «гастарбайтерам».

— Ну как? Закончили?

Мужики в это время все еще копались в яме. Она глубиной уже стала больше двух метров, поэтому им пришлось сделать ступеньку в стене, которая будет «снаружи» пристройки, чтобы они могли просто выбраться из нее.

— Почти, барин. Чуток осталось.

— Без тебя справятся?

— Куда они денутся, — усмехнулся Михайло.

— Тогда поехали на лесопилку.

Пусть Митрофана не было, но Михайло и сам за кучера неплохо сработал. Запрягли одну из лошадей в пролетку, да и покатили. Попутно я смотрел на поля. Крестьяне трудились, усердно срезая стебли с зерном и укладывая их в снопы. На одном из полей раскатывал Иван на жатке, а рядом с ним двигалась телега с другим мужиком на вожжах. Ну да, сегодня только суббота, отдыхать они будут уже завтра.

Михей встретил меня хмуро.

— Беда, барин, — вздохнул он. — Пахому пару пальцев отрезало — не успел он руку убрать, когда бревно под пилу толкал.

— Чего ж вы его руками толкали то? — возмутился я.

— А чем еще-то? — удивился мастер.

— Что, сложно было брусок какой отпилить, да им подталкивать? Даже если он под пилу попадет — то не страшно, зато все пальцы на месте были бы.

Мужики, которые слышали наш разговор, стали неодобрительно смотреть на своего командира. Тот стушевался под их взглядами и поспешил перевести тему.

— Так чего сейчас-то делать? Я Пахома домой отправил, но теперь работников не хватает.

— Хоть перевязали ему руку-то? И из какой он деревни?

— Перевязали, барин, не сумневайся, — закивал Михей. — В Ручейкино он живет.

— Давно ушел?

— Вчерась, перед закатом.

— Так, — мои мысли приняли лихорадочный бег. — Ты пока с Михайло поговори, ему нужны материалы для строительства. Он тебе все обскажет, какие и сколько, — тут я посмотрел на плотника и сурово добавил. — Только лишнего не бери. Чтобы только на стройку все шло. За работу я тебе и так заплачу.

А то заметил я, как у него глаза заблестели. И было с чего. Я-то сейчас уйду, а он может любую цифру Михею назвать и тот все даст. Там глядишь, досточка-другая и «прилипнет» к его рукам. В хозяйстве-то они точно в любом пригодятся.

— Проверю потом, — добавил я для острастки.

Взгляд Михайло сразу поскучнел, а мужик стал меня уверять, что у него и в мыслях не было лишнего просить.

Оставив плотника, я поспешил домой. Пришлось лично за облучок сесть, ну то не беда. Я хотел убедиться, что с работником все в порядке и он жив. А то ведь от потери крови и помереть можно. Ну и некую «компенсацию» на лечение ему дать. Но небольшую. Все же он в чем-то и сам виноват, что подставился. Все же нормы права из будущего еще давили на меня, и проигнорировать ранение своего работника на производстве я не мог.

Дома я залез в ящик стола, где отец держал деньги, и отсчитал три рубля. После чего взял Корнея в качестве кучера, да и отправился в Ручейкино. Эта деревня была ближайшей к нам, если ехать в сторону владений графа Свечина.

Мое появление в деревне стало для всех неожиданностью. Правда удивлялись лишь те, кто остался дома, а не вышел на работу в поле. В том числе староста деревни — Демид.

— Вчера или ночью к вам должен был прийти мой работник — Пахом. У него пару пальцев отрезало. Он дошел? — сразу перешел я к делу, когда староста вышел ко мне.

— Так и есть барин, — поклонился дед. — Тута он. Натворил он что-то? — обеспокоенно спросил дед, покосившись на подворье одного из домов.

— Нет. Я приехал проведать, как он.

Мое заявление вызвало удивление у собравшихся немногочисленных жителей. Староста провел меня до дома, где жил Пахом, и я наконец смог увидеть мужика.

Выглядел он плохо. Бледный от потери крови, левая рука, лишенная пальцев, вся в обмотках. Но и те красные — кровь если и остановили, то не до конца.

— Простите, барин, — попытался подняться мужик с топчана, на котором лежал. — Моя оплошность — не уберегся.

— Лежи, — приказал я ему. — Дай посмотреть, что там у тебя.

Тряпки тут же размотали, хотя в конце они и отрывались уже с трудом. У мужика теперь не было указательного и среднего пальцев. Зрелище жуткое. Ему их еще и перетянули в основании бечевкой, чтобы хоть так кровь остановить. Так-то у него еще по фаланге оставалось, но с такой перетяжкой и эти фаланги скоро отомрут просто из-за того, что нет притока крови.

— Чем лечите? — спросил я мужика.

Но вместо него ответила стоящая рядом девушка. То ли дочка, то ли сестра.

— Золой вот обмазали, барин, чтобы гноиться не начало, — указала она на обрубки вместо пальцев.

А я-то думал, что это чернеть они уже начали.

— Еще повитуху звали, она заговор делала. Не знахарка, конечно, но других у нас нет.

Я припомнил свои куцые знания об оказании первой помощи.

— Золу на настойку из браги замените. Чем та брага крепче — тем лучше. Бечевку эту снимайте каждый полчаса, потом снова накладывайте, если кровь сильно течь будет. Иначе и оставшихся обрубков лишишься, и гноение может пойти от них на остальную руку. Еще печени побольше ешь. Мяса тебе побольше сейчас надо.

— Где же я его возьму, — устало и горько спросил меня Пахом.

— Вот тебе деньги, — достал я прихваченные три рубля. — На лечение. Как выздоровеешь, придешь к Михею — он тебе твое отдаст, что ты успел заработать за сезон.

— Спаси тебя господь, барин! — аж прослезился мужик.

Да и остальные смотрели на деньги так, словно я не небольшую помощь оказываю, а великую милость. Даже неудобно стало.

— Поправляйся, — скомкано пожелал я ему и покинул дом.

Уже на улице сказал старосте:

— Мне теперь работник вместо Пахома нужен. Поспрашивай мужиков, кто согласится. Только сразу предупреди, что Пахом случайно пострадал, потому что Михей не доглядел. А ежели кто нарочно будет себе увечья наносить, чтобы деньгу получить, может на то не рассчитывать.

— Все сделаю, барин. Найдутся охотники, — заверил он меня.

В несколько смятенном состоянии я вернулся домой. Как-то не ожидал, что столкнусь с производственной травмой да еще со стороны руководителя. Вот и не знал, как лучше на такое реагировать. Надеюсь, все правильно сделал.

* * *

— Зря ты, девонька, на это пошла, — сказала Пелагее Евдокия, когда они принялись за стирку в бане.

— О чем вы, Евдокия Семеновна? — сделал удивленные глаза девушка.

— Ты уж за дуру-то меня не принимай. Сама знаешь, о чем я. Господин тебя берег, а ты собственными руками и себе будущее подпортила, и ему проблемы создала.

Пелагея не знала, что ответить на это. Про то, что себе она будущее осложнила, девушка понимала. Но как Роман Сергеевич то пострадать должен? О чем она и спросила женщину.

— Первый раз все на всю жизнь запоминают. Как бы он не влюбился в тебя после такого. И так чересчур чутко к тебе относился. Как с вазой какой носится, ей богу. А тут — какой бы он ни был разумный, но стоит дойти до дела, когда ты станешь свою судьбу устраивать, у него могут эмоции верх взять. И как он чудить начнет — одному богу известно.

Пелагея промолчала. Мысль, что барин может в нее влюбиться, грело ее сердечко. Но и страшило это безумно. И вспоминалась прошедшая ночь. Пусть ей и было больно, да и сейчас все внизу немного ноет, но кровь уже не идет и она бы с удовольствием еще раз повторила все. Чуть позже, когда и эта ноющая боль пройдет.

За благоразумие Романа Сергеевича она не беспокоилась. Успела узнать, что ее господин в первую голову с холодным разумом ко всему подходит. Хотя и бывает, что на него накатывают эмоции. Особенно вспоминается тот день, когда она ему рассказала, что старший барин ее чуть не снасильничал. И если это вспомнить, то слова Евдокии Семеновны уже не такой и фантазией кажутся.

— И что мне делать? — дойдя до этой мысли, жалобно посмотрела она на старшую служанку.

— Об этом надо было думать до того, как в постель к господину полезла, — отрезала Евдокия. — А сейчас… — тут она тяжело вздохнула. — Сейчас уже только богу молиться остается, чтобы все благополучно разрешилось. Да тому, что ты от господина не понесешь. Если такая дурь тебе в голову пришла, выбрось ее поскорее. Счастья от такого материнства ни ты, ни твое дите не получите. Запомнила?

— Да, — прошептала девушка.

Дальше они работали уже молча. Лишь Пелагея для себя решила, что будет стараться придерживаться того плана, что они с господином обсуждали — учиться будет, да искать себе мужа. Если она свое поведение не поменяет, то глядишь, и господин к ней по-прежнему будет относиться.