Глава 9

15 — 16 июля 1859 года

Когда я вернулся домой, на меня тут же налетели братья:

— Братец Роман, а покажи нам еще фигурки из бумаги! — с нетерпением подпрыгивал на месте Игорь.

— Да, братец Роман, мы хотим новую фигурку сложить! — вторил ему Иван.

— Ладно, непоседы, — рассмеялся я, выкинув пока из головы Аленку с ее предложением. — Идите в зал, я сейчас туда подойду.

Найдя несколько листков чистой бумаги и с сожалением отметив, что она подходит к концу, я вернулся к братьям.

— Смотрите, сегодня мы будем собирать кораблики.

Глаза детей загорелись в предвкушении. Схватив по листку, они тут же расселись вокруг журнального столика и приготовились внимать.

— Для начала складываем листок пополам…

Объяснив им всю последовательность, после чего в руках мальчишек оказались два бумажных корабля, я проводил их насмешливым взглядом. Оба тут же убежали проверять их в деле на задний двор. Наверняка в бочку будут пускать и смотреть, как те держаться на воде смогут.

Но стоило им уйти, как мои мысли вновь вернулись в наглой девице, так беззастенчиво пытавшейся меня затащить в койку, а в штанах снова стало тесно от воспоминаний. В итоге я не выдержал и позвал Пелагею. Но не затем, чтобы ее «разложить», у меня была иная цель.

— Слушаю, господин, — встала передо мной девушка, которую я оторвал от занятия с Людой.

— Ты с деревенскими общаешься? Из Винокурово?

— Мало, господин. А что нужно?

— Там девка одна есть — Аленкой ее зовут. Знаешь ее? Что можешь о ней рассказать?

— Мельком видела на качелях, когда праздник был, — удивленно ответила Пелагея. — А зачем она вам?

— Ты на вопрос ответь полностью, — нахмурился я.

— Толком и не знаю ее, не общались мы никогда. Слыхала только, что бойкая она, но как хозяйка — ни рыба ни мясо. Вроде как матушка ее на нее ругается, да никакую серьезную работу ей поручить не могут. Может, брешут, — пожала плечами девушка.

— А с парнями она часто гуляет? — задал я самый главный вопрос.

Похоже, Пелагея каким-то своим женским чутьем уловила, чем могла мне приглянуться и заинтересовать эта девка, потому что сразу нахмурилась. Еще и губы недовольно поджала, словно ревнует. Но ответила исправно.

— Хороводы водить она любит, и когда ее парни тискают — тоже. Но многого им не позволяет. При мне на празднике один пытался ей в шутку подол задрать, так она ему по роже съездила, что та кошка. И царапины такие же оставила.

— И парня у нее нет?

— О том не слыхала. Господин, а зачем она вам? — снова спросила девушка.

— Да так. Спасибо, можешь к Люде возвращаться. Если что еще узнаешь — обязательно расскажи.

Пелагея кивнула и покинула меня. А я решил снова сходить посмотреть, как там «гастарбайтеры» пашут и что успели сделать.

— Кажется, размеры пристройки я показывал другие, — сказал я Михайло, когда увидел, какую яму они копают.

— Я все помню, барин, не сомневайтесь. Но вы же сами сказали, что к яме доступ должон быть. Чтобы вычерпывать можно было.

Ну да, так и было. Я покосился на уже проделанную работу. Яму вырыли так, словно те контуры пристройки, что я указал плотнику, повернули на девяносто градусов.

— Нам же и опора для основы пристройки нужна, — продолжил мне объяснять мужик. — Вот землицу и оставили, куда вкапывать столбы будем. Все так и сделаем, как вы говорили. А тот конец ямы, что выглядывать из-под пристройки будет, мы щитом деревянным прикроем. Откинул его — и черпай, сколь хошь.

Так-то все верно он говорит. Это я не подумал. Ну так для того и позвали Михайло, чтобы он по уму все сделал.

— Хорошо, когда с ямой закончите?

— Дык, сегодня до сумерек должны успеть. Завтра уже и лунки под опорные столбы будем выкапывать. Токмо, барин, мне твое дозволение надоть — чтобы на лесопилке мне брус али бревна дали под те столбы.

— Вместе съездим, — заверил я Михайло.

Больше мне здесь делать было нечего, и я пошел в кабинет отца. Он там что-то говорил про возможность чтения книг. Вот и посмотрим, что у него там в библиотеке имеется.

* * *

После разговора с господином, Пелагея постаралась как можно быстрее закончить занятие с его сестрой. Эти непонятные расспросы Романа Сергеевича ее насторожили. И даже заставили ее сердечко судорожно забиться от ревности и страха. Интерес барина к какой-то «Аленке» не нравился девушке совершенно. А вдруг он настолько ей увлечется, что полностью позабудет про саму Пелагею? Хотя сам-то Роман Сергеевич забывать может и не будет, но вот эта девица, если к господину в постель пролезет, все что угодно может тому наплести. Надо бы разузнать о ней побольше. А там уже видно будет, как поступить лучшим образом стоит.

С такими мыслями Пелагея отправилась в деревню, к старосте Еремею.

Время было вечернее, люди с полей уже вернулись, поэтому, когда она шла по улице, из домов слышался говор, покрикивание, иногда смех или наоборот — плач. Деревня жила своей жизнью, напомнив девушке о родных стенах ее собственного дома. В поместье барина было в разы тише и спокойнее.

— Чего надо? — неприветливо спросила ее незнакомая тетка, открывшая калитку подворья, когда Пелагея постучалась.

— Еремея Трофимовича позови, меня барин послал к нему, — приняв максимально величественную и гордую позу, как ее сегодня учила Людмила Сергеевна, сказала Пелагея.

Тетка фыркнула недовольно, но на этом и ограничилась. После чего захлопнула калитку, оставив Пелагею на улице. А через несколько минут вышел сам староста деревни.

— Невзлюбила тебя Серафима, раз на порог не пустила, — с усмешкой сказал дедок, поманив девушку за собой. — Думает, что ты перед ее мужем задницей вертишь. А Митрофан и рад этому. Каждый раз, как приходит, все тебя расписывает, да телеса твои.

Староста посмеивался, но в глазах было напряженное внимание — а вдруг его сын и правда с девицей шашни водит? Вот он и отслеживал реакцию Пелагеи на свои слова.

— Видит око, да зуб неймет, вот и бесится он, — пожала плечами девушка.

— Вот и я так думаю, — удовлетворенный реакцией и ответом девки, кивнул старик.

Они прошли в дом, да сели на топчан в сенях, после чего Еремей перешел к делу:

— Что там барин желает, что тебя послал?

— Про девку у меня одну сегодня расспрашивал, — поджав губы, начала Пелагея. — Аленку.

— Устина дочку? — вскинул брови старик. — Да зачем она ему сдалась-то? Она ж только хороводы водить умеет, да глазки парням строить. Ну кашу еще может сварит добро — и все.

— Зачем — то не ведаю, но догадки есть, — мрачно вздохнула Пелагея.

— Никак, и перед барином хвостом крутила? — понимающе закивал Еремей. — Это когда он ее углядеть-то успел?

— Сегодня до деревни ходил. Купаться наверное, я у него в руках одежу сменную видела.

— Вот оно че… — вздохнул староста.

— Роман Сергеевич приказал мне разузнать о ней все. А главное — часто ли она с парнями гуляет. Думается мне, окрутить та решила нашего господина, а он и не против. Добрый он. Сам не снасильничает, но ежели девка к нему сама в штаны лезет, не устоит, я думаю…

— Вот че тебя тревожит, — с пониманием кивнул старик. — Соперница на твою голову появилась.

— Да какая она мне соперница? — вспыхнула Пелагея. — Я за барина переживаю, как бы не заразила эта вертихвостка его чем непотребным. Али репутацию не подпортила. Баре — они дюже за своим именем следят.

Чуть подумав, Еремей вздохнул и громко крикнул:

— Серафима! Подь сюды, разговор до тебя есть!

Через минуту в сени зашли та самая тетка, что неприветливо встретила Пелагею.

— Чего звал? — с неприязнью посмотрев на девушку, спросила она старика.

— Ты голос то на меня не повышай, а то вмиг отсыплю тебе за непочтение! — нахмурился старик.

Та лишь губы поджала и промолчала.

— Тут у барина вопрос есть — что ты знаешь об Аленке дочке Устина?

Покосившись на Пелагею, Серафима нехотя начала отвечать. И выходило так, что в целом Аленка — девица легкомысленная и ветреная, да и хозяйка такая себе. Как еще свою девичью честь сохранила — лишь удивление вызывает. Не иначе ангел ее хранит от бесовских проказ. Выдав все это, Серафима ушла обратно в дом.

— Вот тебе и весь сказ, — посмотрел на Пелагею дед.

— Спасибо, Еремей Трофимович. Передам барину, что за девица на него вешаться вздумала.

Возвращаясь обратно в поместье, Пелагея испытывала острое чувство ревности и нежелания кому бы ни было отдавать ее Романа Сергеича. Тем более какой-то вертихвостке! Ладно еще когда у него невеста появится из благородных. Тут уж она ничего поделать не сможет. Но защитить от всяких бесстыжих баб своего господина она обязана!

* * *

В кабинете отца я задержался часа на полтора. Перебирая список книг, я неожиданно наткнулся на произведение за авторством некоего Штелина. И привлекло меня название его книги — «Подлинные анекдоты о Петре Великом». Свой труд он написал еще в 1786 году, поэтому названию я склонен был верить. Вот только само название ввело меня в некоторое заблуждение. Я то ожидал прочитать «анекдоты» в том смысле этого слова, которое применяется в будущем — то есть короткий юмористический рассказ. Но оказалось, что это был просто сборник историй о великом императоре. Юмора в книге почти не было, лишь жизнеописание разных ситуаций, что происходили с Петром I. К примеру, описывалась жуткая нелюбовь императора к тараканам. Стоило ему увидеть насекомое, так он сразу покидал помещение. Из курьезных случаев, которые смешными тоже особо не назовешь, меня зацепил рассказ о том, как Петр лично вырывал зуб у жены своего камердинера. И плевать ему было, что та не особо-то была рада этому, как и ее муж. Царь считал, что это необходимо сделать, причем для блага самой дамы… И сделал. Клещами. Мда. К такому стоматологу я бы тоже не пошел. Еще неизвестно, прав ли был Петр, что с зубом у той дамы было что-то не в порядке, или почудилось ему.

— Сударь, ужин готов, — уведомила меня Евдокия.

Отложив книгу, я отправился в столовую. Впервые я сел во главе стола. Это было непривычно, но в чем-то даже приятно. Однако отсутствие родителей сказывалось. И не только в том, что я теперь сидел на месте отца за столом. Близнецы, обычно кроткие в их присутствии, расшалились и принялись играть с едой. Сначала Иван подкинул в тарелку брата кусочек хлеба. Затем Игорь ему в отместку сделал мякиш и налепил на лоб. Ване это не понравилось, и он толкнул локтем Игоря.

— Хватит! — грозно посмотрел я на них. — Иван, твое поведение не к месту. Извинись перед Игорем.

— Да он мне мякиш налепил! — возмутился Ваня.

— Я все видел. И что началось с тебя — тоже.

Попыхтев от недовольства, Иван все же пробурчал извинения. Но и после они предпринимали попытки подзуживать друг друга.

— Лучше идите, камин разожгите, — оборвав очередной их виток игры-борьбы, сказал я близнецам.

Вот это им понравилось гораздо больше, чем сидеть за столом и есть кашу.

— Евдокия — проследи, — приказал я служанке.

Все-таки братьям всего по шесть лет, а спички детям — не игрушка.

После ужина мы все расселись перед камином. Его огонь завораживал и настраивал на лирический лад. Вот и Люда прониклась, принеся гитару и начав перебирать струны.

— Сестрица, дашь мне пару уроков? — шутливо спросил я ее, чем вогнал девочку в краску от смущения.

— Да я еще толком и не умею, — прошептала она.

— Но можешь явно больше, чем я, — парировал я все возражения.

Действительно — почему бы и нет? Раз уж мама отказывается меня обучать, к отцу я пока с этим вопросом тоже не хочу идти, а заняться пока решительно нечем. В итоге Люда все же согласилась.

— Для игры нужно выучить сначала аккорды, — начала девочка. — Это определенная постановка пальцев на струнах. Так проще и быстрее всего выучить самые простые партии. Мама говорила, что аккорды придуманы в Италии больше двухсот лет назад и являются схемами для игры на ней. Аккорд задает тональность и определенное звучание. Вот в романсах я чаще всего использую три аккорда — G, B и D. Ах да, — опомнилась девочка, что не пояснила еще, что это за буквы она назвала. — Так как аккорды были придуманы в Италии, и нотной грамоты тогда еще не было, то каждому аккорду дали буквенное обозначение. Так оно до наших дней и дошло.

Я слушал ее внимательно, не перебивая, чем еще больше смущал сестру. Но та старалась взять себя в руки и просто рассказывала. Причем очень у нее все хорошо получалось. Из нее вышел бы отличный педагог. Не зря я к ней Пелагею направил. Думаю, и с обучением девушки манерам сестра справится.

— Есть еще так называемые «цыганские» аккорды. Но не потому, что их цыгане придумали, просто эти аккорды чаще всего в их романсах используют. Они посложнее, но задают более активный темп игры. У меня они похуже пока получаются.

«Цыганскими» оказались аккорды Am, Dm, E и B7. Пока Люда показывала мне их, в моей голове всплыли воспоминания из собственного подросткового прошлого. Того, когда я еще был не Романом, а Юрой. Мы часто сидели во дворах, и некоторые парни красовались перед девчатами своей игрой на гитаре. Увы, я тогда хоть и жутко им завидовал, но научится так и не смог. И дело было не в отсутствующем слухе, а в отсутствии денег на собственную гитару и времени на то, чтобы ходить к друзьям, у которых она была. Тогда, одной из самых популярных групп, чей репертуар распевали подростки в наших дворах, была «Танцы минус». И слушая «цыганские» аккорды в исполнении сестры, я тут же вспомнил одну их песню, где такие аккорды использовались.

— Постой, — попросил я Люду. — Так, а повтори последний аккорд.

— Am?

— Да, его.

Девочка послушно зажала пальцами струны и пару раз ударила второй рукой по ним.

— Выбей ритм вот так, — показал я ей, какой бой по струнам нужно совершить. — Так-так-так… а теперь другие повтори аккорды.

В итоге я сумел подобрать те аккорды, которые применяла группа в одной своей песне. После чего сам попробовал их воспроизвести. Зажимать струны у меня в принципе получалось. И даже бой какой-никакой, но выдавал. Вот только самым сложным оказалось быстро и правильно менять пальцы на струнах, переходя с аккорда на аккорд. Я где-то час мучился, пока худо-бедно, но у меня не стало получаться одна единственная последовательность из четырех аккордов. И то приходилось постоянно смотреть на гитару, игнорируя все окружающее пространство. Вслепую я пока точно не смогу даже одну последовательность провести.

Наконец, добившись хотя бы минимального результата, я наиграл Люде мелодию, после чего с облегчением передал гитару ей.

— Сможешь повторить?

— Попробую, — с сомнением ответила она.

Но зря сестра сомневалась в своих силах. В отличие от моих потуг, удалось у нее почти с первого раза. А через пять минут она уже довольно уверенно наигрывала мелодию, и я не удержался от того, чтобы напеть вслух хорошо знакомую песню:

— Это ты сам придумал? — остановившись, круглыми глазами посмотрела на меня Люда.

— Нет конечно, — тут же открестился я.

Ну его нафиг, ложную славу. Если нарисовать портрет я могу и в теме уверенно разбираюсь, то в музыке откровенно «плаваю». Как и в стихосложении. Ничего своего придумать не смогу, и это сразу же заметят.

— В Петербурге как-то слышал на площади — один поэт исполнял.

— Красиво, — протянула сестра. — А споешь полностью?

— Хорошо. Давай, играй тогда.

Сестра вновь ударила по струнам, а я продолжил:

Когда после второго куплета я повторил припев, Люда удивилась. В современных романсах припева не было.

— Так это не романс? Жаль.

Так вот что ее расстроило!

— Неужели ни в одном романсе нет повторов определенной части произведения?

— Я таких не слышала, — покачала головой Люда. — Только в народных песнях это заведено.

— Значит, это первый такой романс, — усмехнулся я. — Где автор виртуозно соединил два таких разных стиля.

— И то верно, — заулыбалась сестра.

Мы посидели еще немного. Сестра не поленилась сбегать к себе за тетрадью, куда записывала все романсы, что ей требовалось заучить, и мне пришлось ей надиктовать слова песни. Ну и аккорды она к ней записала. После чего мы разошлись по комнатам отдыхать.

— Господин, не желаете массаж? — вдруг зашла ко мне Пелагея.

— Я-то не против, а ты не устала за сегодня? — удивился я ее инициативе.

— Только голова пухнет от всего этого учения, — улыбнулась она. — А так — нет.

— Ну ладно, — пожал я плечами и улегся на кровать.

Я уже был в одних панталонах, так что и раздеваться не пришлось. Девушка сбегала на кухню за маслом, после чего плотно прикрыла за собой дверь в комнату. Солнце за окном почти зашло, поэтому мы находились в полутьме. И тут я услышал шуршание ее одежды, а после почувствовал, как Пелагея села сверху. И сарафана на ней не было! Воображение тут же разыгралось, а в штанах стало тесно. Утренние приставания Аленки не прошли даром.

— Может, оденешься? Ты чего разделась? — спросил я девушку.

— Порасспрашивала я о той девице, что стала вам интересна, — начала Пелагея, попутно принявшись втирать масло в мои плечи. — И ничего хорошего о ней не услышала. Ветреная она и неумеха. Чем она вам приглянулась? Если только для того, чтобы похоть свою потешить, то… — тут она навалилась на меня всем телом, прижавшись крупной грудью к моей спине. — То зачем вам она, когда есть я?

— Мы же говорили об этом, — сдавленно от возбуждения прохрипел я в ответ. — Что на тебя нашло-то?

— Господин… Роман, — прошептала Пелагея, трясь об меня всем телом, — вы мне нравитесь. И если вам необходима женская ласка, то я готова ее дать. Я хочу ее вам дать. Лучше я, чем какая-то левая девка, которая не будет ценить вашу доброту, а лишь нажиться на ней хочет.

Девушка медленно сползла по мне к моим ногам, попутно стягивая с меня панталоны. А затем потянула меня за руку, заставляя перевернуться.

— Господин, — жарко прошептала она, усевшись сверху. — Возьмите меня.

— А как же замужество? — сделал я последнюю попытку ее отговорить, хотя тело и инстинкты требовали и били в набат, чтобы я уже взял девицу.

— Не беда, не всегда девицами целомудренными замуж выходят, — прошептала она и впилась жарким поцелуем.

Аленка и рядом с Пелагеей не стояла по той страсти, что я сейчас испытал. Последние ростки сомнений и благоразумия благополучно помахали мне ручкой. Я все же добился того, что девушка сама захотела разделить со мной постель. И как ни странно это произошло именно тогда, когда я уже мысленно смирился, что такого никогда не будет. Мои руки сами собой легли на упругую попу, после чего все остальное отошло даже не на второй план, а оказалось просто забыто в вихре охватившей нас страсти.

Утром я проснулся в объятиях красивой девушки. Жалел ли я о том, что случилось? Пожалуй… нет. Хотя некое чувство вины перед девушкой, что ей теперь придется гораздо сложнее в жизни, и присутствовало. Успокаивало меня лишь то, что это был ее выбор.

Но каким бы ни было приятным пробуждение, однако надо было вставать. Поэтому насладившись приятным видом спящей красавицы и с удовольствием огладив ее тело, я все же разбудил Пелагею и принялся одеваться. Та мышкой выскочила в зал, попытавшись не попасться моим братьям и сестре. От слуг все равно факт ее ночевки у меня не пройдет мимо.

В остальном день пошел по накатанной колее. Из нового — что в этот раз мне пришлось начинать читать утреннюю молитву перед завтраком, как вынужденному главе семейства. Хорошо, что до этого я старательно повторял ее за отцом каждый день вместе с братьями и сестрой.

Корней уже почти закончил строить мне полосу препятствий. Думаю, на следующей неделе уже смогу ее опробовать.

С утра вновь встал извечный русский вопрос — что делать? Хорошо хоть виноватых искать не надо. Михайло вчера все же был слишком оптимистичен, и мужикам требовалось еще полдня, чтобы закончить яму. После обеда уже с ним на лесопилку поедем. Но занятие я себе нашел быстро. Раз уж будем строить мастерскую игрушек, то было бы неплохо сделать хотя бы примитивный бизнес план. Потом уже его можно будет корректировать, зато с его помощью станут понятны узкие места моего начинания, и какую цену лучше всего поставить на игрушки. Хотя бы минимальную, чтобы дело постепенно окупалось.

За этим занятием меня и застала вошедшая в кабинет отца, где я расположился, Евдокия.

— Сударь, к вам просительница пришла.

— Кто там еще? — удивился я.

— Баба деревенская, Татьяной зовут.

— И что она хочет?

— Мне она об этом не сказала. Но очень хочет вас видеть. Говорит — по неотложному делу.

— Ну, зови тогда, — хмыкнул я.

И чего еще какой-то бабе от меня понадобилось?