Глава 13

17 — 18 июля 1859 года

— Композитор из меня не получится, — подытожил я спустя четверть часа безуспешных попыток подобрать аккорды к стиху Люды.

— Жалко, — вздохнула сестра. — А я так надеялась… У тебя же вон какая мелодия интересная получилась.

— Это был всего лишь экспромт, — тут же возразил я. — К тому же очень короткий. Подобное и ты при желании сможешь придумать.

Основная трудность у меня возникла не в том, чтобы подобрать аккорды, а суметь их связать между собой — длинной боя, частотой удара по струнам, да и где лучше бить по ним, а где — перебирать «щипая» струны я не знал. Чувствовал, что хожу где-то близко, но тут была вторая проблема — я еще не умел уверенно переходить с аккорда на аккорд. Возможно, если бы мне не приходилось сосредотачиваться на этом, то у меня бы и получилось подобрать для сестры мелодию. Но пока я переставлял пальцы на новый аккорд, ритм сбивался, получался «рваным» и вся композиция, что как мираж вырастала у меня в голове, так же и исчезала, словно унесенная ветром пустыни.

— Давай так, — сказал я Люде. — Для начала я полностью освою игру на гитаре, а потом снова попробую. Сама видишь — пока я даже известные мелодии исполняю с трудом.

— Хорошо, — чуть повеселела девочка.

На этом я свои потуги игры на сегодня и завершил. День подходил к концу и вскоре уже Корней доложил, что истопил баню. Прямо бальзам на душу от такой новости. Попариться в баньке — милое дело. С учетом того, что моемся мы всего раз в неделю — тем более вызывает позитивные эмоции.

Перед тем как я пошел мыться, ко мне подошла Пелагея.

— Господин, если желаете, я могу вас попарить, — потупившись, но с ожиданием моего согласия на лице, сказала она.

И вот здесь я задумался. Предложение было заманчивым. Очень. Корней конечно уже доказал, что умеет веником хлестать и жар им нагонять, но когда-то же самое делает красивая девушка — процесс принимает совсем иной окрас. Но с другой стороны моральные нормы современности никто не отменял. Даже отец с мамой ходят в баню по отдельности. И пускай их сейчас дома нет, но ведь они вернутся. И та же Евдокия ничего скрывать от них не будет, что происходило в поместье в их отсутствие. Пелагея и так потенциально под ударом — как моя мама отреагирует, что мы теперь периодически спим вместе — до конца неизвестно. Хоть и обещала она девушку не трогать, но ведь может и поменять свое мнение. Или начать работать исподтишка против нее. Баня же — это гораздо более интимное место, даже чем спальня.

— Нет, спасибо, — с сожалением отказался я.

Та грустно кивнула, но уговаривать меня или еще как-то выражать свое мнение не стала.

Зато девушка отыгралась перед сном, придя ко мне делать массаж. Ей явно понравилось засыпать со мной в обнимку, а сегодня одним массажем дело не ограничилось. Похоже, она отошла уже от первого раза и была не прочь повторить. Тут уж я возражать и отказываться не стал.

Утро новой рабочей недели началось с приятного пробуждения. И я не про интим — даже просто проснуться в обнимку с красавицей, которая к тебе ластиться как кошка безумно приятно. Но дела не ждали. Обливание, тренировка, завтрак — все вполне привычно. Лишь тучки на небе ходили, грозясь разразиться мелким дождем, да ветер поднялся.

Сегодня по плану было выполнить наказ отца — объехать все наши владения, да посмотреть — как идут дела по сбору урожая зерна.

Дождавшись, когда придут «гастарбайтеры», уточнил у Михайло, сколько он набрал бревен и досок на лесопилке.

— Пока только шесть бревен — под опоры да в основание они пойдут. Да досок чуток, чтобы понизу оббить и пол сделать. Потом еще надо будет съездить, все потребное в телегу сразу не вошло, — поделился плотник.

Ну, посмотрим этот его «чуток». Я не поленился, посчитал количество досок, что около дома лежало. Я же обещал мужику, что проверю его? Вот сегодня и к Михею заеду, у него еще поспрашиваю, да потом сравню их слова — насколько правдив Михайло. Помню я его тот жадный взгляд, что он на доски кидал, когда я ему добро давал их брать без моего присутствия.

Вскочив на Ворона, я посмотрел на небо. Тучки никуда не собирались расходиться.

— Ливанёт или нет? — пробормотал я себе под нос.

К седлу я приторочил тальму на случай, если дождь все же начнется, да и поскакал.

Поля около нашего поместья были убраны уже на треть. Все-таки механизация труда в виде применения конной жатки — великая вещь. Иван и сейчас уже вовсю трудился на ней в поле. Рядом с жаткой, как и до этого, двигалась телега, принимая срезанный урожай. А ведь всего четыре дня они так трудятся!

Долго любоваться на чужую работу я не стал и направил коня в сторону границы с землями князя Белова. Как раз по пути лесопилка расположена.

В хозяйстве Михея работа уже кипела. На отгрузку скопилось немало досок, заполонивших все пространство сразу за входом. Только небольшой узкий проход и остался, через который я и прошел.

— Здрав будь, барин, — машинально поприветствовал меня мастер.

Он находился возле самих пил, наблюдая за работой и попутно наставляя новичка. Не соврал староста Демид, нашелся у них охотник заменить Пахома. А вот Михей впервые встретил меня не у ворот, и моего визиту был несказанно удивлен.

— Как тебе новый работник? — спросил я мужика, когда мы отошли на несколько метров от пил, чтобы можно было нормально поговорить.

А то из-за их визга, когда они вгрызались в дерево, невозможно было услышать друг друга. Михей вон новичку чуть ли не в ухо кричал, когда хотел что-то объяснить.

— Пока не обтесался ишо, но то дело наживное. Руки из правильного места растут, и науку схватывает быстро.

— Хорошо, — покивал я. — А сколько Михайло у тебя материала взял? Ты нигде не записывал?

— Как можно? — возмутился Михей. — Все в точности отметил. Это хорошо, что вы спросили — роспись ваша нужна, для отчетности, куда столько материала у нас делось.

В кабинете Михей уже и отдельную запись подготовил в тетради по расходам. Мне оставалось лишь прочитать, сколько бревен и досок он отгрузил плотнику, да сравнить с тем, что я у дома видел. Насчет количества бревен Михайло не соврал, а доски потом еще пересчитать надо будет. Мне показалось, что около дома их меньше лежало, чем в тетради записано. Пожелав мужику работать больше без травм, я отправился инспектировать крестьян дальше.

Поля около других наших деревень на фоне успехов Ивана с жаткой так не радовали. Где-то раза в три они меньше урожая успели убрать. Не знаю, насколько это быстро по сравнению с прошлым годом, надо будет потом старые записи отца поднять да сравнить.

В поместье я вернулся к обеду, когда мелкий дождь все же начал накрапывать. Ворон домчал меня быстро, да и я уже приноровился верхом ездить, потому и управился всего за полдня.

— Сударь, вам письмо доставили, — встретила меня первой Евдокия, протягивая конверт.

— Мне или отцу? — тут же уточнил я.

— Вам, сударь. От Уваровых посыльный час назад прискакал.

Я конечно удивился и задался вопросом — что у Леонида Валерьевича случилось, что он вдруг письмо лично мне решил написать. Но оказалось, что Уваров тут не причем. Понял я это еще до того, как вскрыл послание — уж очень мощно от него пахло женскими духами.

«Никак, Валентина решила начать романтическую переписку?» — хмыкнул я весело в мыслях.

Но снова я не угадал, когда, усевшись перед разожженным камином, вскрыл послание.

Дорогой Роман! Пишу Вам в надежде, что Вы не откинете мое послание, как ядовитую змею. Признаться, я глубоко сожалею, что повела себя недостойно благовоспитанной девушке на празднике. Приношу Вам за то свои искренние извинения и смею надеяться, что я Вам не стала окончательно противна.

Надо признать, после обучения в столице Вы сильно изменились. Я ожидала увидеть перед собой напыщенного от собственной важности нарцисса, и мое мнение при нашей первой встрече было предвзято. Однако мои представления о Вас оказались в корне неверны. Еще раз прошу прощения, что стала судить о Вас заранее в негативном свете. Вы совсем не нарцисс, а очень добрый и чуткий человек. А Ваше предложение, переданное через мою кузину, позволяет мне надеяться, что Вы даете мне второй шанс.

Я буду безмерно признательна Вам, если это так. Обменяться картинами — чудесная идея! К сожалению, я не обладаю Вашим талантом, и уж точно не хочу оскорбить Вас или нанести невольную обиду, создав ужасное полотно для Вас. Молю Вас дать мне несколько уроков живописи, чтобы этого не случилось. Я понимаю, что это отнимет Ваше драгоценное время, и я могу провалиться как ученица, но и писать картину для Вас, даже не попробовав улучшить свои навыки, мне не позволяет совесть и честь.

Жду Вашего ответа, каким бы он и был. С надеждой на наше примирение, Кристина Уварова.

— Ну она и завернула, — удивленно покачал я головой. — Вот настырная девица!

Невольно вспомнилась Аленка. Та тоже не привыкла отступать и далеко не факт, что мой вчерашний категоричный отказ повлияет на ее решение. Вон, в первый раз она тоже убежала от меня вся разобиженная и оскорбленная. А потом через подругу записку прислала. И как сейчас поступит — один бог ведает. Руки на себя она не наложила, иначе бы о том уже было известно. Ее мать бы и прибежала ко мне самая первая. Да и помню я, как того же Акима отпевали — плач на всю деревню стоял. И раз ничего подобного нет, значит и глупости в этом направлении она делать не будет. Но вот отступится от своей идеи или нет — покажет лишь время.

— И что мне с тобой делать? — протянул я, имея в виду Кристину.

Судя по письму, Леонид Валерьевич ей «хвоста накрутил», когда они домой вернулись. Но вот ее желание сблизиться со мной я до конца не понимаю. Валентина говорила, что это просто зависть и ревность. Охотно верю. Но только ли это? Неужели Кристина настолько сильно завидует сестре, что готова и на празднике неоднозначно себя вести, и даже извиняться потом за это. Особенно извиняться. Почему-то думал, она не способна на подобное.

— И как мне поступить? — задумчиво произнес я.

Письмо пахло весьма приятно. Уж не знаю, что это за духи, но мне хотелось вдыхать их снова и снова. Однако это не мешало мне параллельно думать, стоит ли отвечать на письмо, и если дать ответ — то какой именно.

«Ответить точно придется. Молчание может не понять уже сам Уваров, если Кристина кинется к нему спрашивать, пришло письмо от меня или нет. А с Леонидом Валерьевичем у нас довольно хорошие отношения. Я могу отказать Кристине в ее просьбе, и он это поймет, а вот мое молчание — точно будет расценено крайне негативно. И раз уж ответ писать придется, то как мне поступить? Принять ее предложение или нет?»

Самое неудобное, что Кристина не просто извинилась, но и предложила просто «восстановить добрые отношения». Так это можно назвать. И ничего более. Она не пытается «подвинуть» Валентину, что скорее всего на самом деле стояло за ее желанием написать мне. И меня просто не поймут собственные родители, если я ее пошлю куда подальше. Хотя общаться особо мне с ней и не хотелось.

«Ну, можно в принципе сказать, что я не против общения, — пришел я к выводу. — Но вот давать ли ей уроки рисования?» Тут ситуацию можно вывернуть и в негативную сторону и в позитив. Если откажусь, Кристина может заявить, будто я хочу выставить ее в дурном свете и уронить ее репутацию. О ее неумении рисовать мне известно, а картину я от нее требую. Пусть в обмен, но все же. И тут же — отказываюсь давать хоть пару уроков. Значит что? Хочу унизить. Для чего? А вот тут она может как угодно повернуть.

Я свой отказ могу обосновать, что не хочу раскрывать секреты мастерства. Имею право на это? Мне кажется, что да. И тогда уже настойчивость Кристины будет выглядеть странно.

Но самый главный вопрос — а стоит ли мне вообще восстанавливать с ней нормальное общение?

— Пожалуй… стоит, — вздохнул я.

Как бы я не относился к Кристине, она дочка Леонида Валерьевича. Нашего соседа и делового партнера. С которым еще и думаем расширять партнерство. Да и если все же состоится моя помолвка с Валентиной, хочу я или нет, но общения с Кристиной мне не избежать.

— Ладно, — еще раз вдохнув аромат письма, я пошел в кабинет.

Пойду на компромисс — дам ей один урок по рисовке скетчей. Освоит или нет — не мои проблемы. Зато и обвинить меня в том, что хочу испортить ее репутацию, она точно не сможет.

Быстро набросав ответное письмо, я позвал Корнея.

— Нужно доставить Уваровым. Или сам съезди к ним, или из деревни кого отправь.

— Сам съезжу, — ответил мужик.

Вот и чудно.

Я покосился в окно, где продолжал моросить дождь. Похоже, сегодня никаких работ больше не будет. Пойду тогда снова мучить свои пальцы гитарными струнами.

* * *

Сергей Александрович с супругой тряслись в тарантасе, направляясь в Царицын. Ольга Алексеевна вернулась в воскресенье под вечер, когда все уже ложились спать. Поэтому толком и поговорить вчера не успели. И отправились в путь они сразу после завтрака, чтобы времени не терять и уже сегодня успеть попасть на прием к управляющему банка.

— У Евгения все хорошо, — рассказывала теперь женщина Сергею Александровичу о своей поездке. — Недавно его Анастасия снова родила.

— Это какой у них уже? Запамятовал я что-то, — нахмурился мужчина.

— Шестой, — грустно улыбнулась Ольга. — Первых троих они же схоронили. А потом две дочки у них народилось. А отец мой покойный… — тут она всхлипнула, но сглотнув слезы, продолжила, — Евгению всю душу вынул, что им наследник необходим. Вот Анастасия и рожала. А как у них сынок появился, отец мой сдавать и начал. Словно только это его и держало на этом свете.

Об упертости своего тестя Сергей Александрович знал не понаслышке, поэтому ничуть не удивился бы, если так оно и было.

— Как они его назвали?

— Алексеем, — утерев непрошеные слезы, выдохнула Ольга. — А у тебя как все прошло? — поспешила она переменить тему. — Ты же хотел артель строительную нанять?

— Нанял уже. На неделе и подъедут, как прежний свой заказ исполнят.

— Дай-то бог, чтобы не впустую эти траты были.

— Владимир Николаевич дал добро в своем магазине игрушки продавать. А в Романа я верю. Время нужно, чтобы все его задумки приносить доход стали.

— Понимаю я все, — вздохнула Ольга Алексеевна, — да все равно беспокойно мне. Такие суммы тратим!

Сергей Александрович постарался успокоить жену, как мог. Хотя и сам переживал не меньше нее. Пока из всех начинаний Романа доход приносили лишь его картины. Все остальное требует времени. Лесопилка — сначала улучшения, которое дай бог через месяц будет произведено. Мастерская — постройки здания, что тоже не быстро. Да взять ту же коноплю, из которой он ткани предлагал делать! И она ведь раньше, чем к середине августа не поспеет. А там ее еще сушить надо, вымачивать, да и много чего иного делать, чтобы в ткань превратить. Дело не быстрое. И ткань та будет не особо-то и дорогая. Крестьянам только и сойдет. А много ли с них возьмешь? В общем, тут оставалось лишь терпения набраться.

В Царицын они прибыли после обеда. И повезло им заселиться в ту же меблированную комнату, где они с Романом останавливались. Но рассиживаться и отдыхать времени не было. Только и успели, что переодеться, да чай с печеньем попить, как выдвинулись в банк.

Ольга Алексеевна оставаться в комнате не захотела.

— Тошно мне сейчас одной, — делилась она. — Мысли всякие нехорошие в голову лезут.

Вот и предстали они перед Николаем Алексеевичем вдвоем.

Управляющий принял их радушно.

— Читал, читал итоги оценочной комиссии, да-с, — улыбался тот. — Никаких препятствий выдать вам ссуду более не существует!

— Мы бы хотели сразу же направить часть средств на оплату нашего заказа, — достал Сергей Александрович из кармана записку Дубова. — Вот по этому адресу нам пилы изготовят. Только перевода и ждут.

— Тогда не будем затягивать, — приняв записку, оживился банкир.

Но несмотря на то, что встретили их со всем почтением и никаких препон не ставили, пробыть в банке Винокуровым пришлось больше трех часов. Пока подписали все бумаги по выдаче ссуды, потом готовили документы о переводе, затем Сергей Александрович потребовал, чтобы прямо при нем связались с Ижорским заводом, где Дубов и разместил заказ. Вот на это ушло больше всего времени. Пока отправили телеграмму, пока получили ответ — семейная пара уже и пообедать в соседнем с банком кафе успела.

Но на заводе все подтвердили, что такой заказ у их есть, никакой ошибки тут быть не может, что позволило Сергею Александровичу облегченно выдохнуть. Как говорится — доверяй, но проверяй. А с Дубовым он раньше не работал еще, чтобы вот так по одной лишь записке огромные деньжищи куда-то отсылать.

Утомленные, но довольные Сергей с Ольгой вернулись в арендованную комнату.

— Господа Винокуровы, — постучался к ним в комнату домовник. — Вас спрашивали.

— Кто? — удивился Сергей Александрович.

— Госпожа Совина. Она просила принять ее по важному делу.

Ольга Алексеевна недовольно пожала губы и с предостережением посмотрела на мужа. Тот хоть ее взгляд и заметил, но все же уточнил у мужчины:

— Она не говорила, что за дело у нее?

— Нет-с, господин. Лишь сказала, что хочет лично с вами его обсудить.

— Передай, что мы отбываем завтра утром, — подвел черту под разговором помещик.

Обычно при подобной просьбе, чтобы ее точно выполнили, полагалось дать хоть мелкую монету. Но видя настрой супруги, Сергей Александрович так делать не стал. «В конце концов, если уж этой сутенерше так важно с нами встретиться, то сама заплатит и прибежит» — решил он.

И не особо ошибся. Через полчаса в дверь снова постучались, но в этот раз за порогом оказалась сама Екатерина Савельевна.

— Доброго вечера, — вежливо улыбнулась она сначала мужчине, а затем и с Ольгой Алексеевной раскланялась.

— Нам сообщили, что у вас что-то важное есть для нас, — с намеком поторопила ее Винокурова, сразу перейдя к делу, без предварительных церемоний.

— Скорее, для вашего сына, — мило улыбнулась Совина, сделав вид, что ее не задела показная холодность со стороны женщины. — В нашем городе по достоинству оценили его мастерство художника и жаждут сделать ему заказ.

— И что же в этом срочного и важного? — фыркнула Ольга Алексеевна.

— Один из заказчиков — уважаемый человек из самой Персии. У нас он проездом по делам. Но ему нужно отправляться скоро домой. Увы, похоже мое письмо до вас об этом еще не дошло. Этот человек не может приехать сам, так как желает остаться инкогнито. И готов заплатить вашему сыну весьма щедро за его срочность и молчание.

— Полагаю, что это за человек, вы нам не расскажете? — язвительно спросила Ольга Алексеевна.

— И рада бы, — развела руками Екатерина Савельевна, — но не могу.

— Мы передадим сыну ваши слова, — пока супруга еще больше не стала развивать конфликт, вмешался Сергей Александрович.

— Премного благодарна, — улыбнулась Совина. — Этот… заказчик пробудет в Царицыне еще три дня. Чтобы вы понимали, насколько он заинтересован в работе Романа Сергеевича, речь идет о сумме вчетверо больше того, что я платила ему за свой портрет. К тому же, подобное знакомство может пригодиться в будущем для самого Романа. Кто знает, как повернется жизнь. Ну и есть еще семь заказов — не столь срочные, да и сумма там та же, что была у меня, однако они тоже могут заинтересовать Романа Сергеевича.

— Мы вас услышали, — процедила Ольга. — А сейчас прошу нас оставить. День был тяжелый, и мы хотели бы отдохнуть.

— Как скажете, — улыбнулась Екатерина Савельевна.

Она и не надеялась, что Винокурова отнесется к ней благосклонно. Главное, чтобы они передали сообщение Роману, и тот прибыл в Царицын. А уж с парнем она постепенно найдет общий язык. Для начала — как посредник между ним и любителями живописи. А там… кто знает? Парень может далеко пойти.