Глава 14

18 −19 июля 1859 года

Дождь за окном и не думал прекращаться. Но и не расходился еще сильнее, мелкой взвесью повиснув в воздухе. Противная погодка. «Гастарбайтеры» ушли по домам. Мне выходить и перепроверять, сколько там досок у них лежит, сейчас совсем не хотелось. Уж лучше дождусь, когда дождь прекратится, да потом и пересчитаю. Тем более Марфа уже обед приготовила, самое время после скачек на Вороне подкрепиться.

После сытного обеда я, разомлевший, сидел в кресле. Люда ушла к себе в комнату — заниматься чистописанием, а младшие братья увлеклись игрой в «камень-ножницы-бумага». Показал им, когда они вновь стали приставать ко мне «фигурку сложить» из бумаги. Настроение было вальяжно-расслабленным. Очень не хватало интернета или даже простого телевизора. Чтобы можно было включить какое-нибудь развлекательное шоу и на часик отвлечься от всех дел. А уж количество этих самых шоу в будущем такое, что все их чисто физически не пересмотришь. Выбирать приходится. Тут тебе и спортивные, и про выживание, про отношения, про моду, мистику или те же фокусы.

С воспоминаний о шоу о фокусах мои мысли перескочили на одну из свадеб, где я был фотографом. Там тоже был фокусник, который начал свое выступление с карточных фокусов. Потом перескочил на другие, с веревками, и закончил все эффектным переодеванием. Уже после выступления, пока гости отвлеклись на тосты и застолье, мы с ним разговорились, и он мне объяснил принцип простейших карточных фокусов. Реально простейших, которые любой человек может повторить. А я запомнил. И захотелось сейчас вот их повторить — проверить, насколько я их хорошо помню, да и заняться в целом было особо нечем. Снова та самая скука, о которой вроде даже Лев Толстой писал. Ну да, мы же не крестьяне, которым постоянно приходится что-то делать, какую-то работу выполнять.

Карты у меня были, поэтому откладывать проверку своих воспоминаний я не стал. И уже через полчаса позвал близнецов с сестрой — на первый показ фокусов.

Дети расселись передо мной на диване, с интересом поглядывая на колоду.

— Готовы посмотреть на чудеса? — с улыбкой стал интриговать я их.

— Да! — тут же отозвались братья.

Люда просто кивнула, любопытными глазенками смотря на меня.

— Тогда смотрите — я сейчас разными способами буду угадывать карту, которую вы сами загадаете. Важный момент — мне называть эту карту нельзя. Итак, тяните карту.

Я протянул колоду и первым к ней тут же метнулся Игорь, обогнав брата. Люда осталась на месте. Вот он вытянул из середины карту, и я тут же забрал колоду себе.

— А теперь — запоминайте ее. Запомнили? — дети закивали. — Тогда давайте сюда.

Положив карту вниз, чтобы она оказалась самой последней, я протянул колоду, чтобы ее сдвинули. Вот тут уже Иван отвоевал себе право первым сделать это.

— Ну а сейчас я укажу вам на карту, которую вы загадали, — сделав таинственное лицо, произнес я.

И начал по одной переворачивать карты в колоде, пока не дошел до «их» карты.

— Эта? — уточнил я.

— Да! А как ты угадал? — удивились близнецы.

— Секрет. Но можем повторить, попробуете догадаться, в чем подвох?

— Да, давай! — раздались их оживленные голоса.

Все повторилось, и снова я точно указал на их карту. Братья оставались в недоумении. Как я смог угадать их карту? А вот у Люды с внимательностью и логикой все оказалось на высоте.

— Ты же последнюю карту в колоде смотришь, — начала она объяснять свою догадку. — А потом под нее «нашу» карту кладешь. И когда ты по одной карте открываешь, то доходишь до той карты, которую знаешь, а следующая — уже наша.

— Все верно, — благожелательно кивнул я сестре. — И раз меня раскрыли, то переходим к следующему фокусу.

Я тут же раскрыл колоду веером, рубашкой к себе, а картинками к ним.

— Запоминайте любую карту, но мне не говорите. Запомнили? — получив согласные кивки, я продолжил. — Какая она по счету?

— Третья! — выкрикнул азартно Иван.

— Хорошо. А теперь смотрите. Итак, я убираю первые две карты. Раз, два… а третью, вашу, перемещаю в центр колоды. Где она?

— Где-то в середине, — загалдели мальчишки.

Люда была более спокойна, сосредоточенно смотря на мои руки.

— А если я скажу, что она наверху? — улыбнулся я. — Вуаля…

Я перевернул верхнюю карту, и тут же раздались удивленные возгласы.

— Как она там оказалась? — с возмущением спросил Игорь.

— Повторить, чтобы вы попробовали угадать? — спросил я.

— Да!

— Давай!

— На этот раз я узнаю, а не Люда, — загалдели близнецы.

Вот только секрет фокуса никто из троих так разгадать и не смог.

— Тогда пока не буду его раскрывать, — улыбнулся я.

Хотя ничего сложного в нем не было. Просто когда я разворачиваю колоду веером, одну карту, самую первую, я словно «прячу» за второй, которая для зрителей и является «первой». Затем я отсчитываю несколько карт, убирая их, и благодаря дополнительной карте в середину колоды идет не загаданная карта, а ее предшественница. А «их» карта все также остается наверху.

Я показал еще три фокуса, и ни в одном из них секрет никто раскрыть не смог. А я пока не стал ими делиться, чтобы они сами понапрягали голову. Будет чем им заняться, когда никаких иных дел нет. Вот как сейчас — близнецы забрали колоду и убежали к себе — гадать, как я так сделал.

— Только не порвите их, — предупредил я сорванцов. Потом посмотрел на Люду и спросил. — Ты сейчас сильно занята будешь?

— А что?

— Может, снова аккорды поучим?

Та задумалась и предложила компромиссный вариант: она приходит со своим чистописанием в зал и занимается здесь, а я рядом буду пытаться переходы с аккорда на аккорд совершить. Ей же лишь поправлять останется, если меня совсем не в ту степь понесет. На том и порешили.

* * *

— Барин, там слуга Винокуровых прибыл, с посланием для вашей дочери, — предупредил Леонида Валерьевича Архип.

Мужчина легким кивком головы отпустил его, а сам задумался, чего хочет Кристина? Правду ли говорит, что лишь просто примириться с Романом? В пользу последнего говорило и ее поведение, и тот факт — что она не стала ничего делать на этот раз за его спиной. Сама к нему пришла и показала письмо, дав его прочитать. Но все же некие сомнения еще одолевали помещика, почему он и приказал слуге сразу ему докладывать, когда придет ответ для Кристины.

— Посмотрим, покажешь ли ты мне и это письмо, — прошептал себе под нос Уваров.

В принципе контролировать каждый шаг дочки он не собирался. Как только убедится, что ее действия — не игра, и она действительно решила исправить свои ошибки, так и прекратит такую вот слежку.

Вскоре его ожидания оправдались.

— Папа, — постучалась к нему Кристина. — Мне Роман ответил.

На губах девушки сияла улыбка, в руках — зажатое письмо.

— И что он говорит? — благожелательно спросил мужчина, не показывая, что уже в курсе события.

— Вот, почитай.

Такая открытость импонировала мужчине. Отказываться он не стал, быстро пробежавшись по строчкам.

— Пап, я могу отправиться к нему для первого урока? — дождавшись, когда отец оторвется от чтения, спросила девушка.

— Ну не прямо же сейчас, — удивился такому энтузиазму Леонид Валерьевич. — К тому же одна ты точно не поедешь. Невместно это для приличной девушки.

— Стефа меня сопроводит, — легко отмахнулась Кристина.

— И Валентину возьмешь с собой, — добавил Уваров.

И тут же заметил, как недовольно скривилось лицо его дочки.

«А может, и рано я радуюсь», мысленно посетовал он.

— Хорошо, — вопреки его ожиданиям, не стал спорить дочь. — Но ведь ее не приглашали. Будет ли уместен такой визит?

— За это не переживай, — чуть насмешливо ответил Леонид Валерьевич. — Если вы там не устроите снова разборки меж собой, то ничего страшного в том я не вижу. Ты ведь и сама помнишь, что я хочу породниться с Винокуровыми. И Роман очень благосклонно смотрит в сторону Валентины. Думаю, он не сильно расстроится, если она тебя сопроводит. Даже наоборот.

Сейчас Кристина сумела сдержать свои эмоции, и мужчина не смог прочесть по ее лицу, как именно она относится к такому его решению. А ведь специально напомнил ей об этом факте. Если бы начала упираться, или пытаться еще сильнее отговорить его от такого шага, то Леонид Валерьевич запретил бы эту поездку.

— Хорошо. Тогда когда я смогу отправиться?

— Их вестовой еще не уехал? — уточнил Уваров.

— Нет, я попросила его дождаться нашего ответа.

— Тогда пусть передаст Роману, что вы посетите его завтра, после завтрака.

Обрадовавшись, Кристина подскочила к отцу и поцеловала того в щеку. После чего быстро покинула его кабинет.

«Авось, все же и правда они поладят, — в который раз понадеялся на лучшее Леонид Валерьевич. — Ни к чему разводить пустые ссоры на ровном месте».

* * *

Прогресс в освоении гитары хоть и был, но пока не очень большой. Думаю, мне не меньше месяца понадобиться при ежедневных занятиях, чтобы уверенно исполнять хотя бы одну-две песни. И то, смотря при этом на струны. Чтобы играть как профессионал — не глядя на гитару, времени уйдет больше.

— Барин, — зашел в зал Корней. — Я доставил ваше письмо. А вот, ответ от господ Уваровых, — протянул он мне новый конверт.

Снова надушенный, правда в нем оказалось два листка. Писала на этот раз не только Кристина, но и ее кузина — Валентина. Первая «порадовала» меня новостью, что уже завтра с утра приедет на урок рисования. Ждать она точно не любит. А вот Валя воспользовалась возможностью передать мне послание, раз уж Корней к ним прибыл.

В письме Валентина вспоминала наш первый поцелуй и намекала, что не против его повторить. Также аккуратно спрашивала — что мне писала Кристина, и не беспокоит ли она меня чем-либо «непристойным» или не вызывает раздражение своей «навязчивостью». Похоже, Уварова действовала полностью тайно от своей сестренки. Хорошо если отца поставила в известность. А Валентина в силу своей скромности сама первой писать мне даже не подумала, но вот сейчас ревность в ней взыграла.

Приезд двух Уваровых сразу слегка напряг меня. Причем я пока даже не знаю, что было бы хуже — если бы только Кристина одна завтра заявилась, или когда они обе будут бороться за мое внимание, как на празднике. Да тут еще и старших родственников нет ни с моей, ни с их стороны! Как бы в разнос девушки не пошли.

— Люда, завтра Уваровы к нам приедут. Кристина с Валентиной. Ты уж меня одного с ними не оставляй, — с мольбой в голосе попросил я ее, чем вызвав улыбку сестры.

— Братец Роман боится, что злобные девицы растерзают его?

— Ага, — закивал я головой. — Разберут на сувениры, и скажут, мол, так и было.

— Пха-ха-ха! — уже открыто рассмеялась она. — Не переживай, я тебя спасу, — заверила Люда, немного успокоившись.

На этом день и закончился. Почти. Лишь перед сном Пелагея снова пришла ко мне сделать уже привычный массаж.

— Слышала, завтра вы будете принимать гостей, — начала она, разминая мне спину.

— Да. Уваровы приедут.

— Всей семьей? — в голосе девушки мне послышались ревнивые нотки, о чем я ее тут же и спросил.

— Ты ревнуешь?

— Как можно, барин, — тут же испуганно ответила она. — Просто интересно.

— Нет, лишь Кристина Леонидовна с Валентиной Андреевной.

Немного промяв мне спину, Пелагея попросила меня перевернуться. А когда я оказался лицом к ней, скинула сарафан и прижалась всем телом.

— Барин, позвольте, пока еще у вас не появилась невеста, быть с вами. Как можно чаще, — прошептала она.

— Только не привязывайся, — вздохнул я, отдаваясь на волю инстинктам.

Уваровы прибыли после одиннадцати часов. По плану сегодня я должен был съездить на лесопилку — думал, проконтролировать отгрузку, посмотреть, как она проводится, да сразу и забрать недельную выручку, как наставлял меня отец. Увы, планам не суждено было сбыться, что вызывало небольшое раздражение. Зато дождь закончился, и я смог сходить да снова пересчитать доски около дома, которые набрал Михайло.

— Не сходится, — пробормотал я, стоя над ними.

— Чего говорите, барин? — переспросил меня плотник, наблюдая, как троица мужиков приколачивает доски к уже установленным бревнам.

Они как раз делали настил будущего пола. Затем должны будут на эти доски положить слой глины вперемежку с соломой и снова покрыть их досками. Ну и дырку в месте, где будет расположен унитаз, оставить.

— Говорю, что досок не хватает, — уже громче и глядя прямо в глаза мужику, сказал я.

Тот сделал вид, что удивился.

— Да как такое возможно, барин?

— Вот и я думаю, что не может того быть, если кто-то не взял себе лишние.

— Уж не думаете ли вы…

— Думаю, — оборвал я его. — Думаю, что кто-то из вас решил для себя пару дощечек взять, решив, что я не замечу. А ну прервались, — крикнул я мужикам. — Сюда подходите и признавайтесь — кто взял доски? Семь штук не хватает.

Те положили молотки с гвоздями и подошли, угрюмо переглядываясь.

— Чего мнетесь? Думали, я не замечу? Если никто не признается, то я сначала всем вам плетей выпишу, а потом до десятского схожу — пущай поищет на ваших подворьях недостачу.

В ответ — гробовое молчание.

— Ну? — поторопил я их. — Я ведь найду, и досок вам тогда точно не видать. Да и славу воров получите вдобавок. Этого хотите?

Вся троица переглянулась и молча уставилась на Михайло. И это выразительное молчание было лучше любых слов.

— Значит, ты взял? — повернулся я к нему.

— Не губи, барин, — упал тот на колени. — Бес попутал! Кроватку мне для дитятки надо было срубить. Ну что там тех досок? Тьфу! Их вон скока у вас. А…

— То не тебе судить, — оборвал я мужика, как-то быстро перешедшего от просьбы простить в словесную атаку. — Получишь удар плетью за каждую доску. И вернешь их все! А ежели хочешь, чтобы о тебе слава дурная не пошла, то более того не допустишь. И работу закончишь исправно. Понял все⁈

Тот понуро покивал, опустив голову к земле. Уж не знаю, насколько он признал свою вину, но что-то сомневаюсь, что раскаялся. А мне вспомнился Аким и как я тогда отнесся к наказанию плетью. Еще до того, как отец начал его хлестать. Тогда я не понимал этого наказания, а сейчас у самого как-то вырвалось, что именно плетью Михайло получит за воровство. Неужто настолько я уже вжился в текущее время, что некоторые местные правила и уложения становятся для меня обыденными и не вызывают внутреннего противоречия?

«А можно ли было по-другому плотника наказать? — задался я вопросом. — Чтобы он точно понял всю пагубность своего поступка?»

Ответа у меня не было. Вариантов иного наказания — полно, а вот поможет ли это… Здесь уже привыкли, что за любую серьезную провинность следует плеть. Меня могли бы сами крестьяне не понять, поступи я иначе. Или спусти все на тормозах.

— Сходите до его подворья и принесите все назад, — повернулся я к мужикам. — Даже если он что успел сколотить из тех досок — все одно сюда несите. Заодно и погляжу, чего он там сделал. Кроватку, или чего иное. А ты тут стой, — остановил я вскинувшегося Михайло. — Без тебя твой дом найдут.

Мужики обернулись довольно быстро. Уже через десять минут все принесли. Шесть досок остались нетронутыми, а из седьмой плотник успел лавку сколотить.

— Кроватка для дитятко, говоришь? — посмотрел я на него.

Тот молчал.

— Корней! — позвал я мужика. — Неси плеть.

Вскоре все слуги и «гастарбайтеры» выстроились на заднем дворе, где спиной ко мне, скинув рубаху, стоял Михайло. Семь ударов я нанес быстро, не став затягивать процесс наказания. Бил не в полную силу, но кровавые полосы на спине у мужика остались.

— Продолжайте работать, — приказал я мужикам, возвращая плеть Корнею.

За спиной до моего уха донесся еле слышный шепот одного из крестьян:

— Добрый-то он добрый, да спуска и от него не жди.

Эти разборки произошли буквально за полчаса до приезда сестер Уваровых, и у меня оставалось совсем немного времени, чтобы подготовиться к их визиту.

Я впервые принимал гостей лично, в качестве хозяина поместья. Было слегка волнительно, но и только. Успокаивало, что приедут уже хорошо знакомые мне люди, да то, что сестры Уваровы мои ровесницы. Смогу их и разговором занять, и не ударить в грязь лицом. К тому же их визит в какой-то степени «деловой», что тоже накладывало свой отпечаток.

Встречали гостей мы, как и положено, всей семьей на крыльце. Галантно раскланялся с Кристиной и Валентиной. Позади девушек стояла их няня — Стефания. Той достался от меня лишь кивок, что уже являлось достаточно весомым знаком внимания для слуги. После чего мы прошли в гостиную.

— Как я рада, что вы согласились дать мне пару уроков, — начала с улыбкой щебетать Кристина.

— Пока — лишь один, — напомнил я ей.

— Пусть так, — не стала расстраиваться девушка. — Но даже это от такого художника, как вы Роман, бесценно.

Я поражался, как быстро сменилось поведение девушки. От холодной отстраненности и даже некоторого раздражения в первую нашу встречу, до радушия и лести сейчас.

— Роман, а очень трудно нарисовать человека? — спросила Валентина, ревниво поглядывая на сестру.

— Это требует терпения и внимания к деталям. Но лично мне не кажется эта задача чересчур сложной. Однако — все мы разные, поэтому не расстраивайтесь, если у вас что-то будет не получаться.

Тут Пелагея принесла нам чай с печеньем. От девушек она получила залп подозрительных взглядов, особенно когда служанка наклонялась, чтобы расставить чашки, и невольно стало особенно видно ее «объемы», чем не могли похвастаться сестры. Но никак комментировать ее приход никто не стал, сделав вид, словно ее и нет здесь.

Спустя несколько минут, мы перешли к самому уроку.

— Надеюсь, вы принесли с собой бумагу и карандаши? — уточнил я. — Если нет, то я возьму свои, но увы, надолго их не хватит, — развел я руками. — Спасибо братьям — перевели большую часть бумаги на поделки.

— Я захватила чистые листы, — обворожительно улыбнулась Кристина.

А вот Валентина потупилась — о том, что у меня может не оказаться бумаги, она не подумала. Пришлось сестре ее выручать.

— Начнем с самого простого, — приступил я к уроку. — Может, вы никогда об этом не задумывались, но все тело человека можно поделить на геометрические фигуры. Овалы, круги, треугольники. И для начала — собрать из этих фигур общую композицию. А лишь затем начать их соединять. Посмотрите, как прямо на ваших глазах я за пару минут нарисую силуэт девушки.

Дальше от слов я перешел к делу. Ничего сложного в скетчах не было. Главное — иметь пространственное воображение. Для первого раза достаточно просто повторять «шаблон», чтобы набить руку. А вот потом глаз уже сам начинает разбивать фигуру человека на «составляющие».

Упражнение было настолько простым, что я не сомневался, что у девушек все получится. Правда меня позабавило победное выражение лица Кристины, когда она первая справилась с зарисовкой контура сидящей девушки, обогнав сестру. Но и Валя не сдавалась, завершив свою работу. И у нее получилось гораздо аккуратнее, чем у Кристины. Что заметили обе. Роль «победительницы» тут же поменялась. Похоже, их соперничество никуда не делось, как бы сама Кристина не пыталась меня убедить, что хочет лишь подружиться.

— Это все хорошо, — после обеда, начала Кристина, — но я все же надеюсь написать ваш портрет, Роман. Не покажите, как с помощью всех этих… фигур, нарисовать мужское тело?

— Это также легко, — доброжелательно кивнул я девушке. — Только что и разницы — расположение фигур иное.

— Я была бы признательна, если бы вы показатели пример.

Отказываться я не стал. Но Кристина пошла еще дальше. Она прямо во время этого урока начала рисовать мой портрет! Понял я это не сразу. Лишь когда девушка стала уточнять, как лучше прорисовать мелкие детали на лице — форму носа, положение бровей, как убрать излишнюю остроту на подбородке, и я подошел чтобы лично ей все показать, то догадался о ее небольшой хитрости.

— Ну и кого вы пытаетесь изобразить? — спросил я ее, намекнув, что ее хитрость разгадана.

А та лишь лукаво улыбается.

— Вас. Мне же неизвестно, когда вы, Роман, найдете время, чтобы попозировать для меня.

— Это нечестно, — тут же вскинулась Валентина. — Ты же не сможешь помочь Роману, если он будет писать твой портрет.

— А кто сказал, что я не могу попросить его о помощи? — тут же парировала возмущение сестры Кристина.

Подловила, что тут скажешь. Но мой портрет в итоге она все же закончила. Пусть и карандашом, да и фотографического сходства нет и в помине, но узнать меня на нем можно.

— Теперь ждем вас с ответным визитом, — заявила в конце Кристина. — Очень жду, когда уже я смогу вам попозировать, — жарко выдохнула девица, подойдя ко мне вплотную, но не пересекая определенной границы.

— Я не отказываюсь от своих слов. Портрет за портрет.

Кристина продефилировала мимо меня к выходу. А вот Валентина задержалась.

— Роман, — прошептала она, — скажите, у меня есть шанс?

— О чем вы? — не понял я ее вопроса.

— Моя кузина… она ведь вам нравится, я вижу…

— Вы уже задавали подобный вопрос, — мягко оборвал я ее. — И мой ответ не изменился. Кристина уже показала свое истинное отношение и мне оно не понравилось. А то, что она пытается исправить его сейчас… не говорит о ее искренности. Так что вам не о чем переживать.

У Вали словно груз с плеч упал, так она облегченно выдохнула.

— Спасибо, — шепнула она и снова поцеловала меня на прощание.

Уваровы покинули наш дом, оставив не решенным один вопрос — когда теперь мне отправляться к ним с ответным визитом?