Глава 19

9 — 10 августа 1859 года

В первый миг, как я изложил свой план, Тихон хотел отказаться.

— Вы мне говорите, чтобы я сам голову в петлю совал? — возмутился от страха парень.

— Без твоего участия ничего не выйдет, — развел я руками. — Но если поможешь, то в полиции будешь проходить как свидетель, а не соучастник.

— Вечер уже, — заметил Владимир Михайлович. — Сейчас быстро организовать все, что ты предложил, сложно. Да и скажу откровенно — твой план чересчур авантюрный. В нем столько допущений, что в любой момент все может развалиться.

От этих слов Тихон впал еще в больший страх. Я увидел, что он собирается вот-вот отказаться, поэтому принялся по новой убеждать, только уже Зубова.

— Владимир Михайлович, но что нам еще делать? Это же реальный шанс схватить князя на «горячем»!

— А если его нет в городе? Ведь он, — кивнул на парня мужчина, — его не видел.

— Даже если так, то похитят Пелагею его люди. Просто проследим за ними до земель князя. Это ли не лучшее доказательство будет?

— Полиция так далеко не поедет. Будь задержание в городе — еще можно на скорую руку их поднять. А за пределами, да на территории поместья… — покачал головой мужчина.

— Тогда остановим их здесь, в городе. Люди, что похитят Пелагею — князя, так? Предъявим ему обвинение.

— Он сможет выкрутиться. Скажет, что они сами на это пошли. Только если он в городе и девку доставят прямо к нему, есть шанс взять его с поличным, и он уже не отвертится.

— Ладно, — выдохнул я. — Пусть даже его банду накроем. Лишим его людей, это уже будет знатным ударом по нему.

— Если только так, — пожал плечами Зубов.

— А как же я? — побледнел Тихон.

— А ты в этом случае будешь полностью откровенным с полицией. У тебя выбора нет, — ответил я жестко парню, потому что сюсюкаться с ним не хотелось совершенно. — Или так, или на тот свет.

— Но мне время нужно, — добавил Владимир Михайлович. — Чтобы послать весточку Малышеву, это помощник Губина. Алексей Петрович давно мечтает сам стать капитаном-исправником и уж точно ничего не скажет своему начальнику. И людей привлечет, не завязанных на него. Потом еще людей собрать надо — часа два уйдет, не меньше.

— Нет у меня столько времени, — прошептал Тихон.

— А если только парочку городовых господин Малышев себе возьмет? Тех, кто сейчас на дежурстве? — предложил я.

— Не хватит их для твоей задумки, — заметил Владимир Михайлович.

— Но ведь есть еще матросы в порту. Те, кто за небольшую деньгу согласятся соглядатаями побыть. А потом их можно и как свидетелей использовать.

— Хмм… — задумался Зубов. — Да, таких найти проще. И с князем они точно не связаны. Но все равно — хотя бы час нужен.

— Задержишься, — приказал я Тихону. И как только тот хотел возразить, добавил. — Если твоего князя в городе нет, то дополнительный час ничего не значит. Если он в городе, то ему важнее, чтобы ты Пелагею нашел. С этой новостью тебя никто убивать не станет, только если ни с чем придешь.

В итоге Тихона мы задержали на дополнительные полчаса. С Владимиром Михайловичем мы поехали к помощнику капитана-исправника с личным визитом, чтобы показать всю серьезность ситуации. Ведь это он нам сейчас позарез нужен, а не наоборот. Алексей Петрович уже готовился отходить ко сну, и мы его буквально с кровати подняли. Решение явиться к нему лично оказалось верным. Выслушав нас, немолодой уже мужчина пожевал задумчиво губами.

— Если князя в городе нет, то мы его не прижмем, — повторил он то, что мне сказал Зубов. — А его людей посадим, тут иного мнения быть не может. Но тогда я для него врагом стану. И он все силы приложит, чтобы меня с должности снять. Сами понимаете, через кого. Зачем мне так рисковать?

Может от сонливости он был так откровенен с нами, а может цену набивал — не знаю. Но проблема в том, что нужно было его как-то уговорить. А мыслей-то и не приходило как назло в голову.

— Хорошо, давайте так, — начал я. — Мы сами организуем слежку за человеком, который должен будет похитить девицу. Как только это произойдет — наш человек побежит в участок, заявить о похищении. В обычном порядке. А вы будете в это время наготове, чтобы среагировать в кратчайшие сроки. Далее мы сами вам передадим, куда привезли девицу. Если ее попробуют вывезти за город, мы постараемся остановить похитителей. Если же они останутся в городе, то тогда уже и вам карты в руки.

— Но если вы правы, и эту девицу похитит князь Белов и ее привезут к нему на квартиру, то просто так ворваться мы не имеем права, — добавил Малышев.

Кстати да, как я узнал от Тихона, у князя в Дубовке была личная квартира. И вот сейчас Алексей Петрович заявлял, что не имеет прав на обыск без веских оснований.

— Чем обвинение в похищении человека не основание? — удивился я. — К тому же и свидетели тому будут!

— Все равно — мне нужно будет разрешение мирового судьи, — поджал губы полицейский. — Князя там может и не быть, и тогда он подаст уже на меня иск — за превышение полномочий. Победителей конечно не судят, но вы уверены, что сейчас мы ими станем?

— Тогда поднимем и мирового судью, если потребуется, — веско обронил Владимир Михайлович, подводя черту под нашим спором.

И только когда он замолчал, и Алексей Петрович даже не попытался ему и слово поперек сказать, до меня дошло, почему он со мной так препирался. Да я же в его глазах еще «сосунок»! Пусть и дворянской крови, но все равно — недоросль. И сразу он меня не послал из-за Зубова за моей спиной. И препирался, потому что не мог до конца понять его роль в этом деле — простая моральная поддержка, или он готов поставить на кон свое имя. А сейчас Владимир Михайлович четко дал ему понять, что верен последний вариант. Блин, да я с тетиным мужем так никогда не расплачусь! Снова, получается, должен ему за вот такую поддержку.

Договорившись все же с Малышевым, мы поспешили обратно домой. Возле ворот усадьбы нас уже ждало трое матросов. Владимир Михайлович отправил своего слугу в ближайший кабак с поручением — найти троих ребят для работенки на одну ночь. При этом слуга должен был предупредить, что работа предполагается полностью законная, но рисковая. Все подробности им уже мы должны изложить, чтобы утечки информации раньше времени не произошло.

Тихон до нашего возвращения совсем пал духом. Лицо бледное, уже хоронил себя мысленно парень.

— Подойди, и вы тоже, — обратился я к матросам. — Слушайте сюда, что нужно сделать.

Матросы конечно удивились той роли, которая им отводилась, но отказываться не стали. Парни все и правда оказались рисковые, а уж возможность поспособствовать тому, чтобы посадить в тюрьму аж целого князя, казалось, их привела в неописуемый восторг. Причем не из классовой ненависти, а потому что про князя Белова они уже были наслышаны от простого люда. И хвалебных од тот среди народа не сыскал.

Вообще самым «узким» местом на мой взгляд было то, что после получения информации о местонахождении девушки, подручные князя не сразу пойдут ее похищать. Что делать в этом случае я понятия не имел. Но на мое счастье, тянуть те не стали. Чего я уж точно не ждал, так это того, что Пелагеи дома не окажется. Тихону с подельником даже пришлось ее ждать недалеко от дома, где она комнату снимала, а я в это время весь извелся — куда она могла деться. И когда издалека увидел ее под ручку с Кузьмой Авдеичем, испытал двойственные чувства. Облегчение, что с ней все хорошо, ревность, что она уже с другим на свидания ходит, и опаска — от того, что бригадир может нам все карты спутать. Но я зря в этом плане волновался. Подельник Тихона ловко воспользовался тем, что парень отвлек здоровяка на себя, грамотно отправив артельного старшину в беспамятство. А уж с какой сноровкой они с Тихоном Пелагею повязали! Стало сразу понятно, что не впервой им такими делами заниматься.

— Пошла, родимая, — подстегнул я лошадь, которую взял в конюшне Зубовых на такой случай.

Один из матросов пошел следом, но мы предполагали, что Пелагею скорее всего в какую-нибудь телегу или иной транспорт кинут. Потому я и верхом, а матрос — свидетель. Второй в это время побежал до городового, сообщить о похищении. Третьего матроса Владимир Михайлович заранее отправил караулить около дома, где квартира князя. Если от нас оторвутся, то он должен был проследить — туда девушку увезли или нет. Заодно поспрашивает, на месте сам хозяин квартиры, или же отсутствует. Это — тоже один из ключевых моментов наших дальнейших действий.

Тот матрос, который вместе со мной двинулся за повозкой с Пелагеей, вскоре отстал. И остался я один догонять экипаж, стараясь выполнить две задачи: не упустить повозку из вида и не выдать того, что я преследую похитителей. Из-за этого пришлось двигаться вдалеке, и в какой-то момент я потерял экипаж. По спине в тот миг меня прошиб холодный пот. Неужели мой план из-за моей собственной ошибки потерпит полный крах, а девушка все же угодит в лапы этого любителя брать женщин силой?

Но все же проскакав вдоль по улице, я сумел различить как вдали повозка сворачивает на очередном перекрестке. Дубовку я уже успел немного изучить, а адрес князя нам Малышев сказал. Прикинув в уме карту города, я понял, что везут Пелагею чуть ли не напрямую к дому Белова. Да, иногда сворачивают, чтобы запутать следы, но не слишком часто это делают, больше уповая на подступившую ночь и отсутствие любопытных глаз на улице.

Когда я добрался до дома, где жил князь, повозки там уже не было. Зато стоял матрос, которого мы отрядили сюда следить за входом. Он-то и подбежал ко мне, начав быстро докладывать.

— Подъезжали, милсдарь, недалече как пару минут назад. Девку ту быстро внутрь занесли, а сам возница ходу дал. Я еле успел в тень дуба ближайшего спрятаться, чтобы меня не приметили.

— Понял, спасибо, — выдохнул я. — Князь здесь?

— Не знаю, — развел матрос руками. — Не у кого поспрашивать было.

Я сжал от злости зубы. Теперь оставалось лишь ждать полицию, да пока поднимут с кровати мирового судью и получат от него разрешение на обыск квартиры Белова. И до этого момента Пелагея в полной власти похитителей.

Малышев прибыл лишь спустя полчаса. Все это время я ходил вдоль дома как волк запертый в клетке. В голове представали образы один страшнее другого. Я молился, чтобы только Пелагея хотя бы дожила до момента, как мы ее спасем. Хотя умом понимал, что князь не станет ее убивать, тем более сразу. Но ведь может в пылу «страсти» так ее изувечить, что потом калекой на всю жизнь останется. И наверное впервые за вечер, как узнал о намерениях Белова, я хотел, чтобы его не было в городе. Тогда Пелагее точно ничего не грозит. Не станут ее трогать слуги князя, пока он ее лично не «опробует».

— Эк они как быстро! — удивился матрос. — Я думал, еще часа два нам ждать.

Я при этих его словах несказанно удивился, а внутри даже поблагодарил мужика, что он со мной такими мыслями не поделился. Иначе бы я совсем извелся.

Вместе с помощником капитана-исправника прибыли и два городовых. Мирового судьи не было, что меня насторожило на мгновение.

— Мы можем идти, — подошел ко мне Алексей Петрович, показывая листок в своей руке. — Валентин Аркадьевич все подписал. Хотя уговорить его было не просто.

— Поэтому задержались? — спросил я, пока мы подходили ко входу в подъезд.

— И поэтому в том числе. Но и дорога заняла какое-то время. Идемте.

Дверь в подъезд оказалась внезапно заперта. Я помнил, что матрос сказал, как без всяких препятствий в нее заходили похитители, и не ожидал такого поворота. Малышев уверенно и требовательно постучал кулаком. И вот у него я никакого удивления не заметил на лице.

— Хто там? — раздался из-за двери заспанный мужской голос.

— Открывай, полиция! — рыкнул басовито Алексей Петрович.

Даже не ожидал от него такого тона и голоса. Со мной и Зубовым он говорил в разы тише и без подобных ноток обличенного властью человека. За дверью раздался звук отпираемого засова, после чего она приоткрылась. Тут же городовые оттеснили стоящего за дверью мужика, и мы прошли внутрь.

Моим глазам предстал богато обставленный вестибюль, а в углу была приоткрыта дверь в каморку сторожа. Пол паркетный, покрыт ковром. На стенах канделябры и лишь две двери в квартиры. Богатый домик, да и сложен он из кирпича.

— Князь Белов у себя? — спросил у мужика Малышев.

— Не ведаю… — проблеял тот, с испугом косясь на городовых.

— Ты здесь для чего поставлен? Подушку давить? — грозно рыкнул на мужика полицейский. — А ну не ври! А то соучастником пойдешь, понял⁈

— У себя, — упавшим голосом ответил тот.

— Видел, как девушку к нему волокли?

— Волокли кого-то, а к кому — не ведаю, не смотрел. Мне приказано было в каморке закрыться и ждать.

— Кем приказано? — продолжил пытать его Малышев.

Видимо от неожиданности и напора помощника исправника мужик говорил все без утайки. Приказал ему управляющий квартирой Белова. Саму девку он не видел, только слышал, как кого-то несут. Ну и ему приказали закрыть дверь сразу, как наверх груз подняли. И в случае, если кто-то начнет искать — доложить немедленно, а в дом никого не пускать постороннего. На этом моменте мужик, обычный вахтер, если на должности будущего переводить, испуганно икнул и замолчал. Но он и так сказал достаточно. Я уже когда услышал, что князь здесь, хотел наверх бежать. Но меня городовой за руку придержал, да палец ко рту приложил, показывая, что не нужно Алексею Петровичу мешать.

— Поднимаемся, — скомандовал Малышев.

По лестнице тут же прогрохотал топот тяжелых сапог полицейских. На их фоне я в своих туфлях поднялся абсолютно бесшумно.

Квартира Григория Александровича находилась на последнем, третьем этаже и была здесь единственной. Ну так и дом не сказать, чтобы сильно большой. И вновь все повторилось: стук и требовательный приказ «откройте — полиция», когда за дверью кто-то подошел. Однако на этот раз открыли нам далеко не сразу.

— Приказываю открыть дверь, иначе мы будем вынуждены войти силой! — продолжил гнуть свою линию Алексей Петрович.

Наконец замок щелкнул и за дверью мы увидели пожилого старика в ливрее.

— Что вам угодно, господа?

— Князь Белов, — заявил Малышев, бесцеремонно входя внутрь.

Городовые зашли следом и тут же пошли по комнатам.

— Вам туда нельзя! — вскинулся старик. — Вы нарушаете границы дозволенного! Это квартира дворянина…

— Я знаю, — перебил его Малышев и сунул под нос бумагу с разрешением на обыск.

— Туточки они! — раздался выкрик одного из городовых и злая брань князя.

Больше я медлить не стал и кинулся на его голос.

— … я требую, чтобы вы покинули мой дом! — орал в бешенстве Белов.

Мне же открылась картина лежащей на кровати голой Пелагеи со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Городовые пялились на нее, но не забывали и самого князя держать под контролем, хотя и не спешили крутить ему руки. Сам же Белов тоже был голым и стоял рядом с девушкой, со все еще не спавшим возбуждением. Ну, мы это сейчас исправим!

— Н-на! — в два шага оказался я рядом и ударил прямо по «бубенцам» этого насильника.

Во мне клокотало бешенство и в свой удар я вложил всю ту ненависть, которую испытываю к подобным тварям.

— Ык! — князь от моего удара закатил глаза и мешком рухнул на землю.

— Роман Сергеевич, что вы творите? — вбежал вслед за мной Малышев.

— Нейтрализую насильника, а то ваши подчиненные не спешат это делать сами, — процедил я. — На девицу пялятся, а не работу свою выполняют.

После этих слов я подошел к кровати и дернул за край покрывала, накидывая его конец на девушку, чтобы прикрыть ее наготу.

— Если он помрет — это убийство, — мрачно заметил Малышев.

— Нет, это — непреднамеренное убийство при сопротивлении задержанию, — поправил я его. — Но сомневаюсь, что он умрет. Такое дер.мо еще и нас пережить может.

Алексей Петрович поморщился от моих слов, но больше спорить не стал. Лишь приказал городовым проверить состояние князя. Как я и думал, тот не помер. Лишь в обморок от болевого шока свалился.

Пока все занимались Беловым, я освободил Пелагею от ремней и кляпа. Та еще сильнее разрыдалась, но это уже были слезы облегчения. Она уткнулась ко мне в плечо и вцепилась мертвой хваткой. Минут десять у меня ушло, чтобы ее хоть чуть-чуть успокоить. Городовые же с помощью лакея Белова одели князя и вынесли из квартиры. А потом выяснилось, что одежды у девушки нет — ее всю уничтожили. Пришлось искать хоть что-то на замену. В итоге на Пелагею накинули халат князя. Лишь обувь у нее осталась целой. Ее-то она и надела.

Когда я вывел Пелагею на улицу, то там стоял и хмуро курил Алексей Петрович, явно дожидаясь меня.

— Что-то не так? — спросил я мужчину.

— Все было бы так, если бы вы не ударили князя, — вздохнул он. — Увы, но по приезду в участок медик зафиксирует факт удара по промежности. Это не скрыть. Ваша формулировка… — пожевал он губами. — Да, может и сработать. Но все равно, князь будет цепляться за нее, чтобы и на вас открыли дело. Так-то ему грозит каторга и лишение всех прав состояния.

— Можно подробнее, что это значит? — тут же уцепился я за смутно понятный термин.

— Григорий Александрович перестанет принадлежать к дворянскому сословию, лишится всех чинов, орденов и почетных титулов, а также — семейных прав, — пояснил мне Малышев. — Сами понимаете, для него это — гражданская смерть. И чтобы не получить ее, он будет биться до конца.

— А каторга?

— От четырех до восьми лет — тут как суд решит, — пожал плечами полицейский. — Учитывая… состояние, в котором мы нашли девушку, могут дать срок повыше минимального. Но телесных ран на ней нет, поэтому утверждать подобное я не могу. И ждите — судебная тяжба будет не быстрой. Нервы вам помотают изрядно, — вздохнул он. — Потому и говорю — зря вы его ударили.

— Сделанного не вернешь, — хмуро заметил я. — Но видит бог, оно того стоило!

— Молоды вы, — снова вздохнул Малышев. — Ну да жизнь это исправит. Завтра я к вам зайду. Не уезжайте пока из города.

— А до суда князь где будет находиться? — спросил я уже в спину Алексея Петровича.

— В арестном помещении. А потом — в Царицынский тюремный замок переведем.

Когда я вернулся в усадьбу, еще никто не спал. Время было уже за полночь, но взбудораженные событием, тетушка с мамой сидели в зале и пытались найти успокоение в чае. Владимир Михайлович, выполнив свою роль в начале моей задумки, давно уже присоединился к ним и лишь ждал моего возвращения.

— Все получилось? — первым подошел он ко мне, поглядывая на дрожащую Пелагею.

— В целом — да.

— Но что-то пошло не так?

— Можно, завтра расскажу? — спросил я его. — Но если коротко — князь взят под стражу полицией. Однако когда я его увидел, то… не сдержался. Возможно, иметь детей он больше будет не в состоянии, если рассчитывал на это.

— Вот как… — протянул помрачневший мужчина. — Хорошо, я тебя услышал. Подробности и правда лучше на свежую голову обсуждать.

Когда мы шли от дома Белова, Пелагея наотрез отказалась возвращаться в свою съемную комнату. И я не стал ее уговаривать. Поэтому сейчас проводил ее до своей комнаты, на что с огромным неодобрением взирала мама. Уже в самой комнате мы улеглись на кровать, даже не раздеваясь, и девушка прижалась ко мне, ища защиты. Так мы и уснули.

Наутро первым делом пришлось не на тренировку идти, а искать для Пелагеи платье. Хоть какое-то. Хорошо, что среди слуг оказались женщины примерно ее комплекции, а сарафан — наряд довольно безразмерный и точности не требующий. Этакий оверсайз нынешних времен.

— Роман Сергеевич, — после завтрака подошла ко мне Пелагея, — возьмите меня обратно, в служанки. Прошу вас…

В ее глазах стояли слезы, от чего на душе было больно. Но я уже итак совершил не один глупый поступок под влиянием эмоций, поэтому лишь покачал головой.

— Нет.

От одного единственного слова она вздрогнула, как от удара.

— Лучше сходи, узнай, как там Кузьма Авдеич. Он ведь пострадал вчера. И он за тебя наверняка переживает.

— Я… — начала девушка и запнулась. После чего судорожно вздохнула и отрывисто кивнула. — Да, вы правы. Так и сделаю.

Отпускать ее не хотелось, но я понимал, что это самый правильный выбор. У нее теперь своя дорога в жизни. А вот мне теперь еще разгребать последствия ночного «приключения». Как бы не свернуть шею на этом пути. Только сейчас до меня дошло, что Малышев не просто так мне намекал на ошибочность моего удара по яйцам князя. Я в судебной системе ничего не понимаю. Придется нанимать хорошего стряпчего. Жаль, что Дмитрий Борисович сейчас в отъезде по поводу моего патента. Он бы если не сам взялся за это дело, то мог подсказать, кого стоит нанять. Но чего уж теперь. Решаем проблемы по мере их поступления.