Глава 8

16 — 17 августа 1859 года

Отец вчера вернулся от Алдонина под изрядным градусом, как и ожидалось. Дождь на улице так и не прекратился, перейдя в мелкую морось. Мерзкая погодка. Но и дальше оставаться в гостях не было никакого смысла. Дома дел хватает. Я смотался до порта, договорившись с Саввой Глебовичем об установке на мою яхту ограждения по предложенному им варианту, и домой мы отправились уже на тарантасе. Да уж, отвык я от тряски в нем. Дороги к тому же развезло от грязи и пару раз нам даже пришлось выходить, чтобы лощадь под руководством Митрофана смогла вытянуть наш транспорт из грязевой «ловушки». Я в этот момент крепко задумался о том, где бы найти резину или ее заменитель. Да и вообще обновить наш транспортный парк. Те же кареты уже и рессоры имеют, пусть и не все, изрядно смягчающие тряску. Опять же, какой-нибудь обогрев внутрь было бы хорошо получить. Иначе зимой мерзнуть будем во время пути.

Когда мы проезжали по землям князя Белова, то обратили внимание на поминальный звон колоколов в их церкви и траурную процессию. По приказу отца Митрофан сбегал до ближайших крестьян и вернулся с ошеломляющей новостью:

— Князь преставился, — выдохнул он. — На днях привезли его от графа Свечина. Сам граф и привез. Ходят слухи — грудная жаба его придушила.

Мне это выражение было неизвестно, поэтому я осторожно расспросил, что оно означает. Оказалось, инфаркт. Не выдержал Григорий Александрович свалившихся на его долю испытаний. И вроде бы — какая нам разница? Наоборот, хорошо, что такой враг в иной мир отошел. А другом он нам точно в ближайшей перспективе не стал бы. Но вот как теперь быть с распиской, по которой он нам денег должен?

— По уму, — говорил отец, — теперь долг на его родных ляжет. Супруга его должна теперь выплатить, Дарья Дмитриевна. Но как оно будет — не ведомо. Еще начнет юлить и всячески затягивать выплату.

— Так может, нам самим с ней поговорить по этому поводу? — предложил я. — Заодно посмотрим, что она за человек.

Отец согласно кивнул.

— Но только завтра, — постановил он. — Сейчас пускай спокойно похоронит мужа.

Так, обсуждая неожиданную смерть Белова, мы и добрались до дома.

* * *

Маргарита поежилась под каплями моросящего дождя, покинув дилижанс, и быстрым шагом пошла вдоль улицы. В Царицын она приехала, чтобы отдать заказ Анастасии. В город она прибыла не одна, захватив с собой и Пелагею. Но сейчас девушка должна была снять для них комнату до завтра, а женщина как раз успеет посетить Скородубовых, чтобы зря не терять времени. А потом можно и к Екатерине Савельевне зайти, чтобы отдать уже ей заказанные для ее ночных бабочек платья.

В квартире Скородубовых ее не ждали, однако визиту обрадовались. Поздоровавшись с близняшками и их отцом, Маргарита Игоревна прошла в комнату сестер. Когда они расселись, женщина заметила на пальце Анастасии красивое кольцо. Причем не на абы на каком, а на том, куда только обручальное надевают.

— Вас можно поздравить? — тут же проснулось в Маргарите любопытство. — И кто же этот счастливчик?

— Роман, — потупившись, прошептала девушка.

Эта новость вызвала у Угорской целую бурю эмоций. От удивления и недоверия, на того ли Романа она подумала, до досады и легкого огорчения — если она права, то парень теперь вряд ли когда-нибудь окажется в ее постели. И не потому что она не сможет его соблазнить, просто Маргарита не хотела бы ссориться с одной из сестер из-за мужчины. Все же у них очень теплые, даже дружеские отношения.

— Я правильно поняла, что вы имеете в виду Винокурова? — решила уточнить Маргарита.

— Да, — вместо сестры ответила Анна. — Обскакала она меня, а такой скромницей притворялась.

Сказала Аня это вроде и с подначкой, но без злости. Скорее в ее голосе была слышна грусть и легкая зависть. Тут же Маргарита стала расспрашивать — когда это успело пройти сватовство и помолвка. Про платье и потом можно поговорить, а вот такие горячие новости нужно выяснять сразу, пока ими готовы делиться.

Но вот спустя час тема помолвки себя исчерпала, и Маргарита перешла к тому, ради чего и посетила сестер.

— Интересно, — протянула первой Анна, взяв платье. — И в этом ты хотела… что?

Настя поежилась под требовательным взглядом сестры.

— Выйти в свет, — все же ответила она.

— Ну теперь-то тебе точно этого не нужно, — постановила Анна. И тут же пояснила свою мысль. — Привлекать мужское внимание, когда у тебя появился жених — это и репутацию себе непорядочной девушки заработаешь, и Роману такое не понравится.

— Кстати, это он мне сделал эскиз платья, — не преминула вставить слово Маргарита Игоревна, с удовольствием наблюдая за вытянувшимися лицами сестер.

— Тогда я для него его одену, — тут же решительно сказала Настя. — А сейчас давайте примерю?

Против примерки никто не возражал. Всем трем женщинам хотелось посмотреть, как платье будет сидеть на его владелице. Когда Анастасия наконец нарядилась, а было это не просто — все-таки подобный фасон она никогда не надевала и в паре мест слегка запуталась, то Маргарита тут же сбегала за зеркалом. Самым большим, которое стояло в прихожей.

Настя с опаской подошла к нему и застыла. Черная ткань платья подчеркивала ее фигуру, как и облегающий низ, где обычно располагалась юбка. Это было так необычно. Так… возбуждающе! А тут она решилась еще и скинуть верхнюю часть, оголив свою спину.

— В таком срамном платье тебе точно лишь при муже щеголять, — постановила Анна, а у самой девушки глаза горели — ей тоже хотелось примерить платье, и она уже представляла, какими восхищенными взглядами будут провожать ее все мужчины города. В таком она точно никого равнодушным не оставит. И если бы не опаска получить клеймо ветреной или даже слабой на передок девушки, она бы и сама была не прочь надеть подобное платье.

— А у вас в сумке еще какие-то наряды лежат, — вдруг сказала Настя. — Какие-то сорочки? Такие легкие и ажурные.

— Нет, — усмехнулась Маргарита, — это тоже платья, вот только… я бы назвала их «постельными». Это наряды для девочек Екатерины Савельевны. Тоже Роман их нарисовал.

Естественно девушкам тут же захотелось их посмотреть, а может… почему бы и не примерить? В спальне никто ведь посторонний их не увидит. И хочется знать, как в глазах мужчин выглядят ночные бабочки.

— Я первая, — на этот раз вызвалась Анна. — А… как это надевать? — удивленно посмотрела она на Угорскую, когда достала ткань с какими-то разрезами.

Маргарита быстро объяснила суть, после чего девушка скинула всю одежду и довольно быстро натянула тонкую тряпку.

— Как перчатку только на все тело надела, — рассмеялась Настя, смотря на сестру.

А та придирчиво разглядывала себя в зеркало. Платье и правда обтянуло ее фигуру. В районе груди было хорошо видно проступившие соски, а в разрезах по бокам вдоль всего тела взору открывалась молочно-белая кожа.

— И правда, не платье, а сорочка, — сказала Анна, закончив осмотр. — И выглядит уж очень откровенно. Я в нем словно голая. Такого даже в сорочке не чувствуешь. И узко слишком.

— Это размер просто не твой, — заметила Маргарита Игоревна. — Тебе бы на один побольше. А так — нравится?

Анна промолчала, но по ее глазам женщина поняла — нравится. И, кажется, девушка представила, как в таком покажется перед мужчиной. Щечки покраснели, а дыхание у Анны участилось.

— Ладно, — хлопнула в ладоши Угорская. — Мне уже идти пора. Если хотите, — посмотрела она лукаво на девушек, — я и вам потом такие сошью. Думаю, после свадьбы они вам пригодятся, — и она с намеком посмотрела в сторону Насти.

Та тут же зарделась и отвернулась в смущении. Рассмеявшись, женщина дождалась, когда Анна снимет и отдаст ей платье, и стала собираться. Первый показ прошел успешно и у нее появились мысли предложить подобные платья не только Совиной, для которой и сделана первая партия платьев, но и аристократкам, которым не чужды новые веяния в моде.

* * *

По возвращению, Евдокия сообщила, что приезжал слуга Уваровых — Кристина хотела снова навестить Люду.

— Ты сказала причину, почему нас не было? — тут же уточнила мама.

— Да, барыня, — кивнула женщина. — Нужно было промолчать? — тут же встрепенулась она.

— Нет, все нормально, — махнула рукой мама, покосившись на Люду.

Я тоже взглянул на сестру. Та молчала, задумавшись о своем. Оно и понятно — теперь «карты вскрыты». Если целью общения Кристины было сблизиться со мной ради последующей женитьбы, то это стало неактуальным. И тогда сейчас сестра потеряла «случайную» подругу. Но если Уварова не прекратит общение с Людой, то это выведет их дружбу на новый уровень доверия. Вот и посмотрим, какие истинные причины были у Кристины.

Я же, как только переоделся, тут же позвал Корнея.

Мужик за время нашего отсутствия никак не изменился. Да и с чего бы? Я тут же спросил его, как идут дела с моим поручением.

— Все парни заняты в полях, — тут же начал доклад он. — Есть трое, что могли бы стать вашими слугами, но они еще весной ушли на заработки в город. Вернутся лишь к сезону свадеб. Самый подходящий — Савелька. Но он на лесопилке работал, пока ее не спалили. Как восстановят — снова туда хочет проситься. Но до того момента может и вашим слугой побыть.

Вот так. Дальше — или своим приказом кого-то переводить из крепостных в личные слуги, или все же Тихона себе брать. Мысли о парне тут же натолкнули меня на еще один вариант — просто купить слугу у другого дворянина. Конечно, это дико звучит — покупать человека, как какую-то скотину. Вот только не для текущего времени. Крестьяне, особенно крепостные, собственность помещиков. Потому их и за людей-то особо не считают, называя обычно «душами». Кажется, и на меня такое отношение начинает перекидываться, раз я допустил мысль о покупке. Стало как-то неуютно. Не хотелось бы стать бесчувственным снобом, что на нижестоящих людей смотрит свысока. Итак Тихон мне «в подарок» достался, что от покупки не сильно то отличается тем фактом, что с ним поступили как с вещью. Но там я руководствовался отнюдь не материальной выгодой, когда требовал передать парня мне. А сейчас… да, пожалуй, тогда и выбора у меня особого нет.

— Князь Белов написал дарственную на Тихона. Помнишь же его?

Корней кивнул, внимательно слушая меня.

— Он сейчас на стройке. Сходи туда, да забери парня. Скажешь — мой приказ. Поговорю с ним, может, он захочет ко мне в слуги пойти.

— Спрашивать его будете? — удивился Корней.

— Нельзя к людям как к вещам относиться, — вздохнул я. — Так и самому оскотиниться быстро можно.

Мне показалось, что в глазах мужика промелькнуло одобрение. Заверив, что все сделает, он быстро ушел. Вот и хорошо. От бригады не убудет, если одного работника потеряют, а у меня, надеюсь, подмога появится. К хорошему привыкаешь быстро, вот и я привык, что под рукой всегда есть человек, готовый взять на себя бытовые проблемы. И в свете моей помолвки, никто косо смотреть не будет на пол моего личного слуги.

Вернувшись в свою комнату, я покосился на стоящий в углу унитаз. Пристройку к дому Михайло так и не завершил. Пока он только яму выкопал, основание поставил да стены возвел. Осталось бак создать наверху, да крышу над ним построить. И продумать, как помещение подогревать. Так-то пристройка рядом с кухней расположена и почти вплотную к печке примыкает. Но все же — мало ли, вдруг этого не хватит в морозные деньки? Да и обогрев того же бака надо сделать, как и удобный подход к нему для заполнения. Стройку в целом остановило то, что лесопилки у нас нет, как соответственно и досок для крыши. Но ведь можно все пока что закупить. Там и надо-то чуток. А то надоело уже в горшок справлять свою нужду. И унитаз этот в моей комнате бесполезно стоит и лишь место занимает. Это когда меня не было дома, я про него забыл. Сейчас же он мне как бельмо на глазу — так и хочется избавиться как можно быстрее. А лучше — все-таки поставить на положенное место.

Корней вернулся через полчаса вместе с парнем. Тот заметно нервничал.

— Ты сказал ему, что он теперь — мой? — посмотрел я на мужика.

— Да, господин, — степенно кивнул Корней. — Как и о вашем желании взять его в личные слуги.

— Что думаешь? — спросил я уже у Тихона.

— Не понимаю я вас, барин, — напряженно сказал парень. — Я же вам лесопилку сжег. И кинулся тогда на вас в вашем доме, после чего вы меня пытали. А сейчас — в слуги?

— Князь Белов умер, — огорошил я его. Да и Корней сильно удивился.

— Вы… его?.. — прошептал вмиг побледневший Тихон.

— Нет, грудная жаба постаралась, — усмехнулся я жестко. И тут же понял, как двусмысленно это прозвучало. Можно ведь подумать, что я просто отвожу от себя подозрения, поэтому я счел нужным ответить более развернуто. — Видели, как граф по нашим землям проезжал? Князь к нему в гости ездил. В его доме и помер. Как так вышло — не знаю, а официальная причина — грудь у него сдавило резко, и отошел он за минуты.

— И что теперь? — протянул Тихон, лихорадочно размышляя, как дальше сложится его судьба.

— Я же сказал — предлагаю тебе в мои слуги пойти. Или тебе в артели понравилось?

— Возле бар опаснее, чем далеко от них, — со страхом пояснил свои сомнения Тихон.

— Я не князь. Просто так не обижу. И в сомнительные дела не собираюсь тебя втягивать. К тому же пригляд за тобой нужен — дело о поджоге хоть и замяли, но сейчас князь умер, а как его супруга себя поведет — то еще неизвестно.

— Тогда я согласен, — неуверенно ответил парень.

— Побудешь пока на испытательном сроке. Если ничего не учудишь, то потом и на постоянной основе служить будешь. А пока — собирай свои вещи, да в поместье переезжай.

Решив этот вопрос, я попутно дал Тихону сразу и первое задание — позвать ко мне плотника Михайло из деревни. Не Корнея же гонять, когда у меня личный слуга появился.

— Роман, — позвал меня отец, когда я остался один. — Что ты хотел от этого поджигателя?

— Возьму в личные слуги, — пожал я плечами.

— Ты уверен? — испытующе посмотрел он на меня. — Предавший раз, предаст снова.

— А еще говорят — держи друзей близко, а врагов — еще ближе, — парировал я. — Все нормально. Серьезных вещей я ему доверять не собираюсь, а вот как мальчик на побегушках он сойдет.

Отец от моих слов хохотнул.

— Да уж, «мальчик», — улыбался он. — Старше тебя так-то. Но ладно, я тебя понял. Надеюсь, ты осознаешь, что делаешь.

Михайло пришел вместе с Тихоном. Парня я отправил к Корнею — пускай тот пристроит его на новое место жительство, а с плотником прошел в столовую, откуда была видна пристройка.

— Сколько тебе еще материалов нужно, чтобы все закончить?

Тот осмотрел вместе со мной из окна проделанную работу и тут же перечислил количество досок, что планирует пустить на перекрытие крыши, и другие материалы. У нас дом был черепицей покрыт, вот ее-то он и просил.

— Скоро все это будет, — заверил я мужика. — А пока что найди ткани, сходи к Михею за смолой, да соорудите из просмоленной ткани бак. Предусмотрите в нем отверстие под трубу. Ее тоже нужно будет сделать из смолы и ткани. Если надо что еще будет добавить, чтобы бак с трубой не протекали — не стесняйся, добавляй. Потом мне подробно все расскажешь и я тебе затраты возмещу, если понадобится. Только помни, проверять буду тщательно, — это я намекал ему на его попытку своровать несколько досок при строительстве.

— Понял, барин, — кивнул Михайло.

— Надо все закончить до осени. И утеплить пристройку тоже не помешало бы. А еще подумай, что нужно, чтобы в ней тепло было. Может, небольшую печку какую поставить, чтобы она и пристройку обогревала и воду в баке согревала? Не до кипятка, просто чтобы не замерзала зимой.

— Покумекаю, — кивнул мужик.

— Если все справно сделаешь, я тебе сверху еще пять рублей добавлю за работу.

Последняя новость чуть разгладила морщины на лице плотника. Обрадовался и уже не столь мрачно смотрел на пристройку за окном.

С чувством выполненного долга я отпустил его, а сам пошел отдыхать. Хотелось просто поваляться на кровати, да может взять что-нибудь почитать из библиотеки отца. Так почти в безделье под мерный стук капель за окном я и провалялся до конца дня.

Утром я вытащил Тихона на свою обычную тренировку. Еще и обливаться того тоже заставил. Дождь ночью прекратился, но все было мокрым, да и воздух очень «свежий». Так что после того, как окатился водой, парень натурально начал стучать зубами. Я порадовался, что в плане закалки сумел продвинуться дальше. Мне вот было сейчас хоть и прохладно, но не настолько. Быстро обтершись полотенцем (я) и собственной рубахой (Тихон) мы перешли к упражнениям. Вот тут парень взопрел к концу тренировки. Но к его чести — выдержал ее полностью. А там уже и Корней подтянулся по моей просьбе.

— До ударного бою потом дойдем, — начал мужик, — надо бы защиту на руки сделать, чтобы костяшки не сдирали. От синяков в любом случае не убережетесь, — это он меня предупреждал так. — А пока — броски можно отработать.

В целом я был не против. Умение схватить противника и перебросить через плечо может быть очень полезным. Вот в течение десяти минут мы и валяли с Тихоном друг друга. То я его кидал через себя, то он меня. Во втором случае я еще и учился правильно падать. После тренировки снова пришлось ополоснуться, а то грязные были оба.

— Я к вдове Григория Александровича собираюсь, ты со мной? — напомнил мне отец во время завтрака.

Я лишь кивнул, так как в этот момент рот у меня был занят.

Отправились мы на бричке вдвоем. Когда проезжали мимо достраивающейся мастерской, к нам заранее подошел Кузьма Авдеевич.

— Ваш слуга сказал, что вы Тихона забрали? — спросил он, смотря на меня.

— Все верно.

Мужик помрачнел, но больше ничего говорить не стал. Уже когда он развернулся, чтобы вернуться обратно, я его окликнул:

— А ты в курсе, что князь умер?

Здоровяк встал как вкопанный, после чего медленно повернулся к нам.

— Это точно? — прошептал он вмиг пересохшими губами.

— Вчера его слуги сказали, когда мы мимо проезжали. Думаю, теперь за Пелагею можно не переживать.

Тот как-то механически кивнул и ушел в себя. Да уж, зацепила мужика эта новость. А я его обрадовать хотел, что может больше не бояться за девушку. Мне отец рассказал, как он сорвался к ней со стройки, стоило узнать, что князя выпустили. Ну ладно, сделал хорошее дело, пора и дальше ехать.

Дарья Дмитриевна встретила нас в траурном одеянии. Поздоровавшись, мы принесли ей соболезнования, после чего она пригласила нас в зал. Зеркала везде были занавешены. Слуги перемещались по дому, словно тени и тоже одеты были в траур. Атмосфера мрачная, но другой тут и быть не могло. Все-таки — хозяин дома умер.

Но долго осматриваться не было времени, потому что почти сразу отец перешел к цели нашего визита.

— Понимаю, что вы лишь входите в дела вашего поместья, — начал папа, — потому не будем вас задерживать. Ваш покойный муж написал расписку о том, что выплатит в нашу пользу в течение месяца восемь тысяч рублей ассигнациями. В качестве возмещения ущерба за сожженную лесопилку. Вы видели ту бумагу?

— Да, — глухо ответила немолодая уже женщина. — Вы хотите подтверждения мной взятых моим мужем обязательств? — спросила она напрямую.

— Да, — кивнул папа. — Не хотелось бы, чтобы меж нами возникло недоразумение.

— Расписка дана, — вздохнула она. — И пусть доказательств вины моего мужа нет, но оспорить ее я не смогу. Поэтому не сомневайтесь, я приложу все силы, чтобы выплатить вам по счетам.

Я видел, что отцу было неловко требовать с женщины какие-то деньги. Тем более что она-то формально ни в чем не виновата. Вот только это не имеет значения. В Роду все отвечают за всех. Это я успел осознать в полной мере. И достижения отдельных членов семьи и их провалы — все это влияет на репутацию рода в целом. Как и материальные взлеты и падения.

Получив заверения от Дарьи Дмитриевны, что мы можем не беспокоиться о выплате долга Белова, мы поспешили откланяться. Атмосфера в поместье соседей была удручающей, и задерживаться здесь не хотелось совершенно. Нас еще дома дела ждут. Надо того же Кувалдина предупредить, что скоро его бригада за возведение лесопилки примется. Дубов при встрече переписал мне все параметры фундамента будущего здания, когда оставлял чертеж у себя. Вот и дам задание Кузьме Авдеичу о начале его постройки. А там уже и кирпич для стен должны подвезти. И мне снова надо бы в Дубовку скататься. Яхту забрать, Савва Глебович обещался за два дня все в ней завершить, да материала для пристройки прикупить. Ну и Настю было бы неплохо навестить тогда уж. Надо же развивать наши отношения.