Глава 9

17 — 19 августа 1859 года

— Дарья Дмитриевна, чаю? — спросила женщину служанка.

— Нет, Устинья, оставь меня, — покачала головой барыня.

С тех пор, как Белова стала вникать в дела покойного мужа, немолодая служанка стала настоящим кладезем сведений для женщины. И невольно ее статус среди прочих слуг возрос. Дарья Дмитриевна чаще обращалась именно к Устинье по какому-то вопросу или передавала через нее распоряжения для иных слуг. Вот та и стала позволять себе некие «вольности» в виде самостоятельной инициативы. То чаю предложит, то старост деревень опросит еще до того, как княгиня успеет такой приказ отдать. Но сейчас Беловой было не до нее. Из головы не выходил разговор с Винокуровыми. Да, Дарья подтвердила обязательства мужа перед ними. А разве могло быть иначе? Расписка составлена верно, заверена стряпчим, и в ней не говорится, чтобы обязательства Григория перед соседями теряли силу из-за его смерти. А значит, его долг перешел теперь на нее саму. Вот только денег в поместье, тем более таких, не было. Попросить рассрочку? Так она и думала сделать, пока не поговорила с Винокуровыми. То, что они приехали на следующий день после похорон и первым делом уточнили про долг, лучше любых слов сказало женщине — не пойдут они на уступки. Даже спрашивать бесполезно. Так что же делать-то?

Если не выплатить долг, то Сергей Александрович имеет полное право обратиться в суд. И выиграть его, что повлечет за собой насильственное взимание платы. Через ту же продажу земель к примеру. На это женщина пойти не могла. Пусть муж умер, но у них остались еще трое детей. Сейчас их нет в поместье, да и со своим отцом они не ладили, и узнают о его смерти не скоро. Однако они наследники. Лишать своих детей наследства — последнее, что хотела бы Дарья Дмитриевна.

От тяжких дум у нее разболелась голова.

— Как бы не слечь, как Гриша, — прошептала она со страхом.

Тут же вспомнился граф Свечин, привезший тело ее мужа. Со слов Устиньи княгиня знала, что именно граф подбил ее мужа на авантюру с поджогом. Это именно ему нужно было лишить Винокуровых их промысла. И потому Григорий и отправился к Свечину — потребовать разделить с ним полученные убытки. И женщине не приходило ничего иного, как поступить также. Вот только…

— А не мог ли граф подмешать что-то Грише, чтобы его удар этот хватил? — потрясенно прошептала она.

Все сразу будто встало на свои места. Григорий смог надавить на графа, и тот решил избавиться от уже не нужного ему человека. Теперь-то и свидетелей нет их сотрудничества. Не считать же за таковых слуг, которые и не слышали никогда их сговор? А обрывки фраз в счет не пойдут.

— Вот только пусть он сам ко мне едет, — решила Дарья Дмитриевна. — Устинья!

— Да, барыня, — тут же, словно стояла под дверью в комнату, появилась служанка.

— Принеси мне бумагу и перо. Я хочу написать письмо графу Свечину. Потом надо его доставить — незамедлительно!

— Все будет исполнено, — поклонилась Устинья.

«Вот так. Поговорю-ка с Константином Васильевичем. Он виноват, он пускай и платит!»

* * *

Домой я возвращался с чувством облегчения. Все же очень гнетущая атмосфера в поместье Беловых сейчас. Но визиты к соседям на сегодня не закончились. Правда когда мы вернулись, посетили уже нас.

— Леонид Валерьевич, — поприветствовал я мужчину, который в гостиной разговаривал с мамой.

— Сергей Александрович, Роман Сергеевич, — встал с кресла и поздоровался Уваров. — Прошу прощения, что я без предупреждения. Просто хотелось поздравить вас с помолвкой, — это он уже мне.

— Благодарю.

Что интересно — приехал он один, без своей дочери и племянниц. Но оно и понятно, мало ли как те отреагировали на то, что упустили столь желанную «добычу». А вот сам Леонид Валерьевич смотрел на меня спокойно и даже доброжелательно. Я в тайне боялся, что помолвка с Настей может испортить наши отношения, но к счастью — эти страхи оказались беспочвенными.

— Ольга Алексеевна, — почтительно склонил голову в сторону мамы Уваров, — поведала удивительные новости последних дней. Надо признать, я совершенно выпал из жизни и буду благодарен, если вы, как участник этих событий, прольете свет на них.

Тут и догадываться не нужно, что он имеет в виду. Поэтому в течение следующего часа я рассказывал все перипетии истории с князем и дуэлью. Далеко не все, лишь то, что и так известно остальному светскому обществу. Затронули также мы и тему скоропостижной кончины князя Белова.

— На все воля Божья, — так прокомментировал это Уваров. — Раз так случилось, значит, Его терпение подошло к концу.

Не ожидал таких слов от помещика. Скорее какому священнику они ближе. Однако надо учитывать, что сейчас люди более набожны, чем в будущем. Вон и отец с мамой согласно кивают, полностью разделяя мнение Леонида Валерьевича.

Тут я вспомнил еще об одной новости.

— Кстати, а ведь у нас появился новый сосед, — сказал я Уварову.

Вот только удивил я не только его, но и маму. Оказалось, что Губин ничего не сказал родителям о подарке князя, а отец не стал делиться с мамой подробностями уже нашего с ним разговора на эту тему.

— Вот как, — протянул Леонид Валерьевич. — Что ж, благодарю за сведения.

— Скажите, — когда возникла пауза в разговоре, вдруг вмешалась Люда. До этого она мышкой сидела вместе с нами, внимательно все слушая, но сейчас не выдержала и решила задать свой вопрос. — А Кристина… она еще придет ко мне?

Видно было, что сестре крайне важно это знать. Какой бы стервой лично мне не казалась Уварова, но с Людой она сумела поладить. И та сейчас искренне боялась, что эта хрупкая связь разорвется. Понял это и сам Леонид Валерьевич.

— Я спрошу ее, — с теплой улыбкой ответил он девочке. — Обещаю, в ближайшие дни она даст свой ответ.

Та лишь кивнула, хотя Уваров ее ничем и не обнадежил. Пожалуй, лишь тем, что Людмила все-таки получит ответ — ради меня Кристина с ней задружилась или нет. И я благодарен ему за это. Неизвестность пугает сильнее любой плохой новости.

Надолго после разговора мужчина не задержался. День клонился к концу, и выезжать сегодня в Дубовку было уже бессмысленно. Поэтому до ночи я коротал время игрой на гитаре. Вспомнилось мое желание спеть песню возлюбленной, когда научусь игре. Так почему бы не приблизить этот момент?

На следующий день после привычной тренировки и завтрака я с Тихоном отправился в город. Вез нас Митрофан на бричке, так как потом я собирался вернуться на яхте.

Первым делом я естественно оставил Тихона в усадьбе у тети, а потом отправился к Дубову. За пару дней после нашего расставания инженер успел подготовить свою часть чертежа по будущей лесопилке. Теперь осталось все это лишь воплотить «в металле» так сказать.

— Как только рабочие поставят фундамент, дайте мне знать, — говорил Алексей Юрьевич. — Тогда уже определимся со сроками, когда я смогу приехать и проконтролировать возведение пильной рамы с водяным колесом.

— Я говорил с Кузьмой Авдеичем, он обещает при хорошей погоде за два дня управиться, — сказал я.

— Тогда в конце недели жду вас, — подвел итог нашему разговору Дубов.

Больше меня ничего в городе не держало, и я пошел в порт. Савва Глебович тоже меня порадовал.

— Балясины сделали из труб, как вы и хотели, — показывал он мне мою яхту. — И цепочки натянули. Да вы и сами видите.

Да я видел. И в целом мне все нравилось. Яхта у меня белого цвета сверху и металлические стойки удачно гармонировали с общим видом судна. Были бы они из дерева, то пришлось бы красить. Да и прочность стояла бы под вопросом. Цепочки же были тонкими, в полпальца толщиной. Но при этом их сумели натянуть так, что они не провисали, и за них вполне можно было схватиться, чтобы не упасть.

— Еще я от себя по спасательному линю на каждый борт добавил, — сказал корабельный мастер. — Вы же говорили, что вам безопасность важна.

Я тут же посмотрел, куда указывал мужик. По бортам ближе к корме на палубе располагались мотки каната. Со слов Саввы Глебовича — по пять метров длиной. Через каждые тридцать сантиметров на них были навязаны узлы, чтобы можно было подтягивать себя, цепляясь за них, а на конце каната была петля. Сами канаты были привязаны к стойкам ограждения.

— А они не свалятся в воду?

— Мы для них небольшие штыри вставили в палубу, видите? Вокруг них лини намотаны.

Поблагодарив мастера, я расплатился с ним и послал в усадьбу пойманного в порту матроса, который согласился передать сообщение для Тихона. Возвращаться к тете я не планировал. Тихон должен был забрать мои вещи и прибыть сюда, а потом мы уже отправимся в Царицын. Как раз к вечеру успеем.

— Впервые на палубу корабля вступаю, — поделился со мной своими впечатлениями парень.

— Смотри, как нужно швартов отвязывать, да паруса поднять мне поможешь, — тут же стал я его инструктировать. — Сейчас учишься, потом уже это на тебе будет.

Парень охотно стал мне помогать. Схватывал он не то чтобы «на лету», но довольно быстро. Видно было, что ему интересно и есть желание обучиться новому делу.

Благодаря Тихону путь я провел в каюте. Даже удалось впервые поваляться на разложенных скамьях и вздремнуть. Вполне комфортно кстати. Ветер не задувает, тряски как в тарантасе нет, и воздух свежий. В порт Царицына мы прибыли в сумерках. А там уже отправились искать съемную комнату. Но найти такую, где бы была отдельная комната для слуг, не удалось, поэтому пришлось отправить парня ночевать обратно на яхту с наказом утром прийти ко мне. А что? Сейчас еще лето, не так-то и холодно на улице, а в яхте он также скамью разложит и с комфортом переночует.

Через час как я заселился, в дверь постучали. Я уж было подумал, что это домовник мне поздний ужин принес, который я заказывал, а оказалось — Екатерина Савельевна меня почтила своим присутствием. Вот только в прошлый раз думал, что ей все домовники города «стучат», и как вижу — мое предположение можно принять за истину.

— Роман Сергеевич, — улыбнулась госпожа Совина, проходя в комнату, — прошу прощения за вторжение. Надеюсь, я вам не сильно помешала?

— Я с дороги и хотел бы отдохнуть, — намекнул я женщине, что задерживаться не стоит.

— Понимаю. На днях Маргарита привезла мне платья, которые вы нарисовали для моих девочек. Признаться — я в восторге! — и судя по ее глазам, даже не соврала. — И мои посетители тоже. Такой ажиотаж!

— Вы зашли выразить свою благодарность? — вскинул я бровь. — Хорошо. Тогда я принимаю ее. Что-то еще?

— Ох, Роман, не будьте столь холодным, — поджала губы Екатерина Савельевна. — Еще я хотела поздравить вас с помолвкой. И сделать вам подарок. Понимаю, что от моих девочек вы откажетесь, поэтому я приготовила для вас кое-что иное.

А вот сейчас она меня заинтересовала. Увидев это, Совина с довольной улыбкой уселась на стул и закинула ногу на ногу. Так как больше стульев здесь не было, а садиться на кровать я не хотел, ведь это означало мою готовность к длительному разговору, я остался стоять. Поняв это, женщина вздохнула и открыла свою дамскую сумочку.

— Прошу, — протянула она мне какое-то украшение.

Подойдя ближе, я понял, что ошибся. Екатерина Савельевна держала в руке серебряные часы на цепочке с откидывающейся крышкой.

— Можете вставить сюда фотографию своей невесты, — сказала она, когда я принял подарок и открыл часы.

С одной стороны был циферблат и стрелки, а с другой — пустое пространство крышки. Да, тут и правда можно вклеить небольшую фотографию.

— Или нарисуете сами, вы же мастер, — добавила она.

— Благодарю, — сухо отозвался я.

— Не будьте таким черствым, — снова улыбнулась женщина. Но все же встала со стула и подошла к двери. — Надеюсь, наше сотрудничество все же продолжится, — оставила она за собой последнее слово и покинула комнату.

Вот и славно! Хоть сейчас никаких новых заказов или просьб не было! А часы в целом ничего, красивые. Только нужно еще научиться их заводить. Батареек в них нет. Сейчас-то они тикают, видимо Екатерина Савельевна заранее об этом позаботилась, но как надолго хватит заряда, я пока не знаю.

Наконец-то я смог остаться один. А буквально после ухода Совиной и домовник заявился с ужином. На меня он посматривал с опаской, когда заметил мой недовольный взгляд. Вот еще одно подтверждение, что он сутенерше первым делом о моем приезде доложил. А ведь в этот раз я совсем в другом доходном доме комнату снял! Неужели она все местные «гостиницы» под себя подмяла? Да даже если просто всех домовников своими соглядатаями сделала, это же какая сила в ее руках! Целая шпионская сеть. Надо быть с ней начеку.

* * *

Екатерина Савельевна была очень довольна. Когда вчера к ней пришла Маргарита с новыми платьями, нарисованными Романом, они произвели фурор в ее публичном доме. Первые посетители, что увидели ее девочек в новом виде, чуть ли не накинулись на тех, как дикие волки! Настолько в них пробудилось желание. Что греха таить, и сама Екатерина Савельевна не постеснялась надеть новый наряд и выйти к своему постоянному любовнику в нем, на себе оценив произведенный ошеломительный эффект. Как он был страстен! А ведь женщине стало казаться, будто тот стал к ней охладевать.

К тому же Маргарита во время своего визита поделилась еще одной новостью о Романе. Что лишь добавило настроения женщине. Значит, у юноши теперь в Царицыне появилась невеста. И теперь он точно будет очень часто навещать город. Как минимум до их свадьбы. Единственное, что не понравилось госпоже Совиной — что прошлый визит Романа в город прошел мимо ее внимания. Но теперь она дала всем домовникам в городе задание — оповещать ее незамедлительно о приезде парня.

Кроме того женщине пришло на ум, что Роман сам стал ее сторониться. И далеко не факт, что только из-за рода ее деятельности. Вспомнив все их встречи, Екатерина Савельевна поняла, что с одной стороны они все сплошь были «деловыми». Ровно так, как она сама и решила после однозначного отказа юноши от пользования ее подопечными. А с другой — что если именно из-за этого он ее и сторониться дополнительно? Осознавать, что в каком-то смысле работает на сутенершу, мало какому дворянину приятно. Потому Совина и попыталась сейчас изменить это формирующееся мнение у Романа. Вот и пришла просто с подарком и словами благодарности. Да и подарок она сделала тоже с умыслом. Часы — статусная вещь. Вряд ли парень захочет от нее отказаться и выкинуть куда-нибудь подальше, а то и отдать. А откидная крышка, специально приспособленная под размещение фотографии, тоже была выбрана не просто так. Екатерина Савельевна не постеснялась чуть ли не напрямую парню сказать, что с ней надо делать. Тогда уж точно он будет держать часы при себе. И не только своей невестой любоваться, но и вспоминать — кто ему сделал этот подарок. Как она и думала, юноша не стоит на месте и очень перспективен. Надо такого «приручить».

* * *

Утром меня разбудил Тихон, постучавшийся в дверь.

— Барин, я тут завтрак вам принес, — сказал парень, занося котелок с кашей.

В принципе я о завтраке с домовником договаривался. Но очевидно тот решил передать его через Тихона, помня мои вчерашние недовольные взгляды.

Для начала я заставил парня провести вместе со мной весь комплекс упражнений. Мне ведь нужен равный соперник, чтобы не стоять на месте. Вот и будет Тихон не просто мне спарринг-партнером, но и прочие тренировки со мной выполнять. А то по физическим данным и отстать может. А уж после этого мы поели, и я отправил парня к Скородубовым, объяснив подробно, как до них добраться. Не стоит приходить в гости, хотя бы не предупредив об этом.

— Вас будут ждать к часу, — сообщил вернувшийся Тихон.

Я видел, что он хотел что-то добавить, но будто стеснялся.

— Ну говори уже, — поощрил я его.

— Зазноба у вас, барин, красная! — выдохнул он восхищенно.

Я сначала не понял, почему «красная»? А потом до меня дошло, что это то же самое, что «красивая».

— Ты слюни-то подбери, — хмыкнул я.

Парень потупился и суетливо спросил — нужно ли мне еще чего.

— Извозчика к двенадцати найди и на том свободен.

Сам я оставшееся время практиковался в игре на гитаре. А точнее — играл одну и ту же мелодию, чтобы она у меня получалась «на автомате». Да, когда я играл для Люды песню «10 капель», то думал именно ее сыграть своей девушке, которую выберу. Вот только я изначально хотел, чтобы именно моя любимая оказалось первой слушательницей. Сестра была бы «не в счет», так как я лишь репетировал песню. Однако потом мне пришлось снова исполнять «10 капель» и то отношение, что я испытывал к песне, испарилось. Поэтому сейчас я хотел сыграть другую мелодию. Даже у тети одолжил гитару, на которой сейчас и репетировал свое будущее выступление.

Время до двенадцати часов пролетело быстро. Я и не заметил, как ко мне в комнату уже стучался домовник, предупреждая, что меня ждет внизу бричка. Тут же я проверил возле зеркала, как выгляжу, причесался, подхватил гитару и спустился вниз. Надо признать, пока ехал до Скородубовых, я волновался. Почему-то раньше такого чувства не было, а вот сейчас накатило. Казалось бы, уже почти все решено, раньше надо было нервничать, а вот поди ж ты. Видимо до подсознания только доходит, какой серьезный шаг я сделал.

Когда стучался в квартиру Скоробудовых, думал, что мне откроет Настя. И поначалу мне показалось, что так и есть — когда дверь открылась, я увидел улыбнувшуюся мне девушку. Вот только следующие ее слова дали мне понять, что я ошибся:

— Серенады будешь петь? Хорошо. Лучше поздно, чем никогда.

Уже по тону я понял, что передо мной Анна. А уж построенная ей фраза, лукавый взгляд и чуть закушенная губа… Вроде бы все то же самое и Анастасия могла сказать, если не знать сестер, но я все же успел понять их характер. И не поддался на уловку, решившей надо мной пошутить девушки:

— Заходи. В зале исполнишь для меня свою балладу.

— Не для тебя, а для твоей сестры, — поправил я девушку, снимая обувь.

— Ты хочешь спеть для Ани? — скуксилась девушка.

Но меня не проведешь.

— Нет, для своей невесты, Анастасии. Заканчивай пытаться меня обмануть, — хмыкнул я.

— Надо же, не прокатило, — поджала губы Анна. — И как ты понял, что я — не она?

— Секрет, — не стал я делиться своей тайной.

А то ведь в следующий раз у этой чертовки может все получиться. И зачем мне сложности и неловкая ситуация, в которую я тогда попаду?

Анна лишь фыркнула, но настаивать не стала.

— Пойдем в спальню, сестра тебя там ждет.

А вот это было неожиданно. Петра Егоровича дома не было, это я понял по отсутствию верхней одежды и обуви в прихожей. Что же задумали сестры?

Когда я прошел в комнату близняшек, Настя стояла у окна ко мне спиной. Может быть, она хотела меня удивить своим видом, и это у нее определенно получилось. Вот только я застыл еще до того, как она повернулась, потому что узнал платье, в которое она была одета. Это же то самое платье, что я нарисовал Маргарите Игоревне по заказу для какой-то дворянки! Так вот кто была заказчицей!

— Ну как я тебе? — спросила Настя, когда повернулась.

— Сногсшибательно, — честно признался я.

А сам в этот момент думал — для кого или для чего она делала заказ? Ведь тогда о нашей помолвке еще и речи не шло.

— Как сказал-то, — хмыкнула за моей спиной Анна, обходя меня. — И впрямь, почти с ног валится от удивления.

— Тебе правда нравится? — переспросила робко Настя.

Приталенное платье очерчивало ее стан, позволяя мне любоваться красивыми ножками девушки и изгибом ее бедер. На плечи сейчас была накинута вторая половина платья, но спереди упругая грудь девушки уютно разместилась в глубоком декольте, а сквозь ткань можно было разглядеть, что лифчика или иной одежды под ним на Насте нет.

— Скажи, — собрав волю в кулак, решился я задать вопрос, — а когда ты заказывала это платье… кому ты хотела его показать?