Глава 10

19 — 20 августа 1859 года

После моего вопроса Настя на мгновение замерла, как кролик перед удавом. Глаза испуганные, слегка расширены, руки судорожно мнут накинутую часть платья…

— Тебя очаровать хотела, — ответила за сестру Анна. — Еще когда ты свободным соловейчиком порхал, — усмехнулась она. — Все боялась, что я тебя уведу. Вот и подумала твое внимание привлечь при очередной встрече. Кто же знал, что для этого ей никакое платье не понадобится?

Мне почудилось, что в голосе Анны сквозило недовольство и зависть. Или и правда она завидует сестре?

— Аня! — смущенно воскликнула Настя. — Ну нельзя же так… сразу… — совсем уж стушевалась девушка.

Вот только зря она смущается. Ее слова наоборот разлились теплом по моей душе. Для меня она все же старалась, а не для кого-то другого. Это радует.

— Кстати, — обратилась ко мне Анна, проигнорировав возмущение Насти. — А ты знал, для кого это платье рисуешь?

— Вам Маргарита проболталась о моем участии? — обреченно уточнил я. Девушка лишь кивнула. — Нет, не знал. Та сказала, что для какой-то дворянки. Мне было все равно, нарисовал — и забыл.

— Зато сейчас можешь полюбоваться получившимся результатом, — хмыкнула девушка и повернулась к сестре. — Покажешь, как оно смотрится без накидки?

— Т-ты что… — совсем засмущалась Настя. — Стыдно…

— Так для жениха же, не для кого-то другого, — продолжила давить Аня.

— Хватит, — оборвал я ее. — Если захочет, потом сама скинет.

— Ну нет, так нет, — легко после моих слов отступила девушка. — Так мы твою серенаду услышим? — тут же сменила она тему.

— Я только для Анастасии хочу ее спеть, — выразительно покосился я на девушку.

— А я не имею права ее одну с тобой оставлять, — тут же задрала нос Аня. Еще и руки под грудью сложила. — Или вы хотите опорочить свою невесту?

Тут мне крыть было нечем. Поэтому я просто спросил, куда можно присесть. Анна махнула в сторону стула, а сама уселась на кровать. Анастасия примостилась на противоположную кровать, посмотрев в мою сторону. Вообще комната у девушек была небольшая. Метров двенадцать квадратных. Две кровати, один туалетный столик и пара комодов под вещи. Еще два стула, один из которых я и занял.

Поудобнее пристроив гитару на коленях, я прошелся по струнам, оценивая их звучание. Вот только я их успел сегодня уже настроить, так что это было не необходимостью, а желанием оттянуть момент. Все-таки я волновался. Поняв это, тут же мысленно дал себе пинка и решительно отбросил все негативные мысли в сторону. Будь как будет!

Зазвучал мой голос под аккомпанемент гитары.

В этот момент я смотрел на Настю. Когда только начал петь, ее лицо слегка нахмурилось — девушка пыталась узнать мелодию и слова. Но потом, поняв, что композиция ей незнакома, просто стала вслушиваться в смысл. И вот сейчас ее губки приоткрылись от удивления, а руки сами прижались к груди. Как реагирует на песню Анна, я не видел, сосредоточив все свое внимание на моей невесте.

Настя замерла и не шевелилась. Только по легкому подрагиванию ресничек было понятно, что она буквально впитывает смысл песни. Скажу честно, «10 капель» тут подошли бы больше, но и «Половинка» от той же группы неплохо подошла. Хотя эта песня больше про расставание, но не будем заострять на этом внимание.

 Танцы Минус — Половинка

Песня завершилась, а я еле сдержал облегченный выдох. Все-таки играть, не смотря при этом на струны, и одновременно петь — крайне тяжело. Без предварительной подготовки точно бы не справился. Хорошо еще, что здесь аккордов — «кот наплакал», да и сама песня короткая.

Настя все еще сидела неподвижно, переживая только что услышанное. А я впервые за исполнение песни перевел взгляд на ее сестру. Девушка с грустью смотрела в окно, словно вспомнив что-то из прошлого. Она не пыталась ни съязвить, ни развеять сгустившуюся тишину. Вообще не пыталась нарушить этот трогательный момент, за что я ей был благодарен. И первой, как ни странно, пришла в себя Настя.

— Какие слова грустные, — вздохнула она. — Будто ты прощаешься со мной.

— Ничего подобного, — тут же замотал я головой.

— А это ты написал? — спросила Анна. — Никогда ничего подобного не слышала.

— Не я, — не стал я приписывать себе чужой труд и отложил гитару.

После чего не удержался, подошел и присел рядом с Настей, приобняв ее. При этом я был готов, если она отстранится, тут же отпустить девушку. Но та наоборот — лишь крепче прижалась ко мне в ответ. Я невольно вдохнул запах ее духов. Что-то цветочное. Под тонкой тканью моя рука чувствовала нежную кожу девушки. Если бы не присутствие Анны, я бы точно попытался поцеловать Настю. И что-то мне подсказывает, что это чувство было взаимным. Да уж, не зря молодых девиц не оставляют без присмотра рядом с парнем. Аня видела мой маневр, но препятствовать не стала. Однако по ее глазам я видел — этот тот «максимум», который она мне позволит в отношении своей сестры.

— Роман, а можешь исполнить еще что-нибудь? — спросила Аня.

— Я пока только осваиваю игру на гитаре. Даже эту короткую песню полдня учил.

— Так это же очень быстро! — воскликнула девушка. — Уверена, у тебя и другие получится сыграть. Ну пожалуйста! — протянула она, сложив ладошки молитвенно перед собой и состроив умильное выражение лица.

Настя молчала. Ей не хотелось, чтобы я ее выпускал из объятий. Пусть я и не видел сейчас ее лица, но ощущение у меня сложилось такое. Однако вскоре я понял, что Аня просто старается, чтобы мы не перешли черту, и при этом ей не пришлось жестко вмешиваться — иначе поссорится с сестрой. А когда до меня это дошло, я с сожалением выпустил Настю из объятий и снова взял гитару. Пожалуй, сейчас можно и «10 капель» сыграть.

Тут бой по струнам был побыстрее, что позволило близняшкам встряхнуться. Но вот сейчас я уже глаз от инструмента не поднимал, чтобы не сбиться с ритма. Поэтому сумел оценить их реакцию лишь когда закончил.

Настя тут же прижалась ко мне, как только я отложил гитару. Моя рука машинально легла ей на талию, и так получилось, что ее накидка чуть задралась, и моя ладонь легла на голую кожу девушки. У той тут же побежали мурашки по телу. Анна в первое мгновение лишь мечтательно прикрывала глаза и не заметила передвижения сестры. А когда их открыла, то было уже поздно. Девушка тут же нахмурила бровки и не поленилась вслух озвучить свое недовольство:

— Я все понимаю, но и наглеть не стоит. Анастасия, держи себя в руках!

Видимо из-за того, что я ей чужой человек, призвать к приличиям она решила сестру. И увидев, что та не спешит отстраняться, добавила:

— Иначе больше в моем присутствии вы не встретитесь — только при папе.

А вот эта угроза уже подействовала. Оно и понятно, Петру Егоровичу скоро убыть на службу придется, и тогда наша новая встреча с Настей состоится лишь через несколько месяцев.

— Может, прогуляемся? — предложил я сестрам.

— Только я переоденусь, — смущенно сказала Настя.

Возражать я не стал. Пришлось конечно покинуть спальню девушек. Но как же хочется в этот момент хоть одним глазком взглянуть на невольный стриптиз! Не зря говорят, что запретный плод сладок. Ну ничего, я подожду. Лучше пока подумаю, куда сестер сводить, да сколько времени я собираюсь провести в Царицыне. Сегодня уезжать, или до завтра подождать? Вот в чем вопрос.

* * *

— Дарья Дмитриевна, — сухо кивнул женщине граф, присаживаясь в кресло. — Вы просили меня приехать. Еще раз соболезную вам. Григорий Александрович был моим хорошим партнером и уверен, надежным мужем.

— Спасибо за теплые слова, Константин Васильевич, — с каменным лицом ответила Белова. — И я рада, что вы вспомнили о вашем партнерстве с моим покойным супругом. Думаю, того же самого о вас он сказать бы не смог.

Свечин тут же напрягся. Он с самого начала не ждал ничего хорошего от просьбы княгини навестить ее с визитом. Хоть та и сослалась на просьбу поддержать ее в трудную минуту морально, как старому приятелю ее мужа, но мужчина не обманывался. Григорий Александрович перед смертью обвинял его в собственных проблемах. Граф догадывался, что тот собирался каким-то образом привлечь его к их решению. Или стребовать что-то для себя. Единственное, чего не понимал Свечин — на что рассчитывал Белов? У него есть какие-то улики об их сговоре, которые могли бы повредить репутации графа? Или князь хотел взять его «нахрапом»? Вот чтобы выяснить это, Константин Васильевич и решил отозваться на просьбу Беловой.

— Что вы имеете в виду? — после некоторой паузы, все же спросил Свечин.

— Вы втравили моего мужа в некрасивую историю. Уговорили преступить закон. Поссорили его с нашими соседями. Думаете, после всего этого я могу называть вас «хорошим партнером» Григория Александровича? — язвительно сказала Дарья Дмитриевна.

— Не понимаю, о чем вы, — попытался уйти в не сознанку граф.

— Все вы понимаете. Не стройте из себя дурака, вам не идет, — задрав подбородок, сказала Белова. — У меня есть свидетели того, что это именно вы уговорили моего мужа сжечь лесопилку Винокуровых.

У Константина Васильевича после этих слов потек холодный пот по спине. Но это оказалось не всеми новостями.

— А вот в руках у самих Винокуровых — есть и исполнитель.

Тут же граф вспомнил, что князь кричал, будто ему грозила каторга. Вот только… он не говорил ничего о том, что поджигатель в руках Винокуровых! Только про ту девку, что Свечин должен был получить и отдать ему. Значит, княгиня врет?

— Не понимаю, о чем вы, — тут же открестился старик.

— Все вы понимаете, — уже гораздо жестче добавила женщина. — Мой муж пострадал из-за своей похоти. И чтобы не лишиться всего, пошел на сделку — выплата Винокуровым денежной компенсации и передача в их руки исполнителя поджога. Сейчас его нет, но компенсация перешла на плечи всего рода. А теперь задумайтесь — есть ли смысл мне и дальше покрывать вас? Григорий мертв, — слова женщины словно тяжелые камни падали на плечи графа, придавливая того к полу. — При открытии дела о поджоге, его могут обвинить посмертно. Но мертвому все равно, а вот вы… Вам точно есть что терять. И я уж добьюсь того, чтобы истинный виновник и заказчик этого преступления не ушел от ответственности! И будьте уверены, сообщу нашим соседям, кому они должны быть благодарны за свалившиеся на их головы неприятности!

— Что… — в горле старика внезапно пересохло и ему пришлось прокашляться, чтобы продолжить. — Что вы хотите? — прошептал он.

— Вы возьмете на себя удовлетворение этой денежной компенсации в восемь тысяч. Срок выплаты крайне мал — меньше месяца. Но уж лучше потерять в деньгах, чем собственное имя и репутацию, так ведь?

Цифра обрушилась на сознание графа как многотонная плита. Восемь тысяч! Теперь стало ясно, почему Белов был так взбешен, и в итоге не выдержал таких потрясений. Да что там говорить! Константин Васильевич и сам был на грани от того, чтобы и за ним не пришла грудная жаба.

— Я… я… — вымолвить хоть слово стало резко тяжело.

— Только не смейте сбежать на тот свет! — резкий окрик княгини привел запаниковавшего графа в чувство. — Вы же не трус, как мой покойный муж? Или хотите оставить двух женщин разгребать те проблемы, что вы вдвоем наворотили?

«Двух?» — сначала удивился Свечин, а потом вспомнил о собственной жене. Нет уж! Дарья Дмитриевна права. Не дело это, оставлять на них такие проблемы.

— Я… — сделал глубокий вздох граф, — я решу это.

— Уж сделайте милость, — не удержалась от сарказма Белова. — И помните — у вас меньше месяца.

* * *

Поместье Уваровых

— Ну что ты все ревешь? — недовольно пробурчала Кристина.

— Он. он на дуэль из-за нее выходил, — всхлипывала Валентина. — Он ее точно лю-ю-бит!

— Да ладно тебе, — отмахнулась девушка, которой впервые не хотелось как-то подкалывать кузину или шутить над ней. — Любит или нет, но помолвка — это не свадьба. Да и разводятся люди, такое тоже бывает.

— Что ты хочешь сказать? — с обиженным выражением на лице повернулась к ней Валентина.

— Что еще ничего не определено. Я вот снова к Люде собираюсь. Она сама про меня спрашивала, — с торжеством в голосе сказала Кристина. — Так что я часто смогу быть у Винокуровых, поближе к Роману. Особенно зимой. От нас до них всяко ближе, чем до Царицына. А там — здесь слово, там жест — и еще вопрос, как он станет на меня смотреть. А ты уже руки опустила и сдалась! Но мне же лучше, одной конкуренткой меньше.

— Я не сдалась! — подкинулась с кровати Валентина.

— Ага. То-то вся подушка мокрая, — покивала Уварова. — Ну ты лежи, реви себе дальше, а я пошла собираться. Навещу подругу, — подмигнула она кузине.

Подумав немного, Валя вскочила с кровати и кликнула служанку. Надо срочно привести себя в порядок и поехать вместе с Кристиной! Она свою кузину давно знает. Та упрямая. И если уж она считает, что не все еще для нее потеряно, то и у Вали тоже есть шанс!

* * *

Поместье Винокуровых

— Барин, мы фундамент для лесопилки поставили, — докладывал Сергею Александровичу Кузьма Авдеич. — Роман Сергеевич велел на том пока остановиться до его особого распоряжения.

— Ну так отдыхайте пока, — пожал плечами помещик. — А кирпич привезли уже?

— Мы все разгрузили, — заверил здоровяк. — Я тогда бригаду на выходные в город отпущу? И нам бы тогда за уже выполненное заплатить.

Получив разрешение и небольшой аванс, Кувалдин покинул кабинет. Про посещение города он спрашивал не просто так. В первую очередь — для себя. Как Кузьма не старался, а Пелагея не покидала его мыслей. Да, она не согласилась стать его женой, когда он предложил. Вот только ведь и не отказала! Мужик долго думал, из-за чего? Конечно тогда он посчитал, что дело все во влюбленности девушки в молодого барина. Может, так и есть. А что если все дело в страхе? Что если Винокуров младший ее запугал, что та не получит его защиту от князя, если найдет себе мужа? Про ее шашни с молодым аристократом он уже здесь успел узнать. Распробовал видать этот Роман Сергеевич девку. Ну да Кузьма ее в том не винил. Куда ей супротив воли барина идти? Но сейчас-то князь мертв! И больше ей не нужно бояться. А сам Винокуров показался Кузьме «чистюлей». Такой побоится силой Пелагею взять, чтобы репутацию не испачкать. Только хитростью. Попробует грозить — так Кузьма живо ему напомнит, что закон не только господ, но и простых людей защищает. И даже у него самого есть репутация. Артельный староста ее долго нарабатывал, так почему бы и не воспользоваться?

Поэтому Кузьма хотел съездить в город и вновь поговорить с Пелагеей, надеясь теперь на совсем иной ответ с ее стороны.

* * *

Прогулка прошла хорошо. Настя переоделась в простое платье, надела шляпку и выглядела по-домашнему мило. Анна от нее не стала отставать, нарядившись в такое же платье, только немного иного цвета. И так получилось, что сестры шли по бокам от меня и если не знать, то так сразу и не поймешь — кто из них моя невеста, а кто просто за компанию и в качестве пригляда пошел. Так Анна еще старалась перетянуть внимание на себя, из-за чего я больше ей отвечал, чем Насте. Но все равно острых тем мы не поднимали, за ручку правда подержаться мне тоже не получилось, поэтому мирно прогулялись по улице, обсуждая романсы и новые веяния в музыке. Тема как-то сама собой возникла после моего выступления.

В ходе беседы я с удивлением для себя узнал, что до недавнего времени фортепиано было «салонным» инструментом. И лишь Ференц Лист вывел его из частной дворянской среды на сцену симфонического оркестра, где до того «правил» его величество оргАн. Он же был одним из тех, кто ввел понятие «программной музыки». Это когда не просто ты слышишь мелодию, а она является сопровождением какого-то произведения и разбита на части. Также относительно недавно начали появляться новые «жанры» в музыке, завязанных опять же на фортепиано — ноктюрн, прелюдия, экспромт. Фортепиано сейчас переживало примерно тот же подъем, что и электрогитара в конце двадцатого века. Именитые композиторы экспериментировали с инструментом, в том числе пытаясь адаптировать «народную» музыку под исполнение им.

Обед я пропустил, поэтому мы посетили еще и ресторан города. Ничего особо примечательного для себя я там не отметил. В будущем его можно было бы посчитать кафешкой средней руки. Ну, может чуть выше, но и только.

С близняшками я расстался уже ближе к вечеру. Анна «сжалилась» над нами и сделала вид, что не заметила наш с Настей поцелуй под раскидистыми ветвями дуба. Проводив их до дома, я вернулся в съемную комнату. Сегодня уж точно я никуда не поеду, а вот завтра с утра и домой можно. Даже нужно.

Тихон утром выглядел как кот, объевшийся сметаны. Даже странно, и я не преминул поинтересоваться, с чего у него такое хорошее настроение.

— Все благодаря вам, барин, — огорошил он меня.

— И что же я такого сделал, что ты аж светишься?

— Дык, — растерялся парень, — не знаю я. Токмо когда я вчера бордель местный нашел и меня поначалу пускать не хотели, я расстроился и стал спрашивать, куда еще можно податься, да женской ласки поискать, пока мой господин в делах да хлопотах. Тут у меня и спросили, кто мой господин. А как ваше имя услыхали, так к самой главной проводили. Она и сказала, что могу любую девку выбирать. Мол, вы дюже много для нее сделали, а награду принять не хотите. Вот пущай тогда я за вас… — в конце Тихон потупился, словно признался, будто чужое взял.

— Ты с этой сутенершей держи ухо востро, — нахмурился я. — И ты про меня больше ничего никому не болтал?

— Нет, барин, — замотал головой парень. — Я ж с пониманием к господским тайнам.

— Ну-ну, — не до конца поверил я ему.

— А девки у нее красные, — заулыбался он, когда понял, что нагоняй я ему устраивать сейчас не собираюсь. — И подержаться есть за что, и упругие. А уж тряпки на них какие! Господские!

— Много ты господских тряпок видел? — хмыкнул я, догадываясь, в каком наряде те девицы могли предстать перед простодушным в этом плане парнем.

— Наши бабы такие не носят. Так чье еще тряпье это может быть?

— Тех, кто своим телом зарабатывает.

Тихон аж рот разинул, а потом нахмурился.

— Значит, барыни такое не носят? — как-то обиженно спросил он.

— Нет. И не вздумай говорить, что девиц пользовал в господском платье. А то неприятности на себя накличешь.

— Уразумел, — покивал он.

Больше ничего интересного во время нашего пути не произошло. Мы даже в Дубовку зашли лишь для того, чтобы передать тете одолженную гитару. Если бы не это мое обязательство, то прямиком бы до поместья пошли. Но и держать инструмент у себя я не хотел. Мало ли зачем он может ей понадобиться. И я к тому же обещал, что мне лишь для свидания с Настей она нужна.

Домой вернулись хоть и к вечеру, но не позднему. Правда пришлось опять швартоваться около причала, предназначенного для барж недалеко от лесопилки. Но что уж тут поделать. Лишь запланировать постройку причала непосредственно для моей яхты. Зато размялся, пока пешком до поместья шли. Заодно и увидел, что работы на стройке приостановлены — фундамент уже заложен, пора мне к Алексею Юрьевичу ехать. Но сегодня уже суббота, завтра выходной, раньше понедельника нет смысла его тревожить.

Первое, что заметил, как вернулся — напевающая себе что-то под нос Люда, которая черкала в тетради.

— Братец Роман, ты вернулся! — радостно воскликнула она. И тут же поделилась, почему у нее такое хорошее настроение. — Представляешь, вчера Кристина с Валентиной приезжали! Мы так хорошо провели время. А как твои успехи в игре на гитаре? — хитро прищурилась она.

— Помню о своем обещании, — рассмеялся я в ответ.

Вот ведь хитрюга! Напрямую не говорит, но от намека о том, что мне стоит поторопиться в освоении инструмента, чтобы написать ей музыку для стихотворения, не удержалась. И как же хорошо, что Уварова все же решила по-настоящему подружиться с ней, а не из-за охоты на меня.

В столовой вдруг раздался какой-то грохот, после чего последовал мат знакомым голосом Михайло. Я тут же пошел туда. Окно было раскрыто, поэтому все звуки с улицы долетали без проблем. А там плотник пытался установить созданный им по моим советам бак, с помощью двух мужиков и всем известной матери.

— Ты бы за языком следил, — сказал я ему, покосившись на сестру.

— Прошу прощения, барин. Просто тут… — мужик лишь досадливо махнул рукой и промолчал.

Понимаю, потому продолжать читать нотации ему не стал. Ну что ж. Рад, что никаких нежданных и главное — неприятных новостей по возвращению не получил. Теперь можно с чистой совестью отдыхать до понедельника!