Глава 18

23 июня 1859 года

— Интересно… как интересно… — шептала себе под нос Маргарита Игоревна, ходя вокруг Пелагеи.

На девушке было накинуто только платье. Даже не платье, а так — наспех соединенные отрезы ткани, в которых можно было лишь угадать контуры будущей одежды. Грудь так и вовсе была не прикрыта, заставляя девку отчаянно смущаться. Рядом на столе лежал набросок эскиза будущего платья, сделанный Романом Винокуровым.

— Мне все ясно, — подвела итог осмотру женщина. — Скидывай, сама переделаю, как и положено. Завтра придешь ко мне, заберешь.

— Мне Роман Сергеевич сказал самой сшить, — пусть и робко, но все же осмелилась возразить Пелагея.

— Да? Скидывай, я говорю! — рассердилась женщина.

— Но меня накажут, если я не выполню приказ, — уже чуть ли не плача, отвечала девушка, все же медленно стягивая с себя недошитое платье.

— Я поговорю с Романом, — отмахнулась Маргарита. — Давай сюда, а то из хорошей идеи убожество в итоге сотворишь.

Пелагея все же стянула с себя тряпку и тут же быстро одела привычный сарафан. Сложив шитье, госпожа Угорская завистливо посмотрела на фигуру девушки, и молча вышла из комнаты Софьи, где они остались для примерки и оценки творения Романа.

— Ну как? — спросила подругу Софья Александровна, пившая чай в зале.

— Идея отличная, а вот исполнение — из рук вон плохо, — вздохнула Маргарита. — Ну ничего, я сама это платье сошью! И деталей добавлю, а то совсем простенько получается.

— Может, Роман и хотел, чтобы было простенько? — нахмурилась Зубова.

— Ой, да что эти мужчины понимают в моде, — отмахнулась Маргарита.

— И все же, я настоятельно рекомендую тебе не добавлять ничего лишнего. Или сначала поговорить об этом с Романом.

— Ладно, уж и сюрприз ему нельзя сделать, — пробурчала женщина.

* * *

Я так увлекся рисованием скетчей, что не заметил зашедшей в комнату Пелагеи.

— Господин, — прошептала она, — извините, что отвлекаю, но…

Я завершил линию на рисунке, и посмотрел на нее.

— Что случилось?

— Мое шитье… его забрала госпожа Угорская.

Я поначалу и не понял, о чем она говорит, а затем мои брови взметнулись в удивлении.

— Маргарита Игоревна? Она сама решила все сделать?

— Да. И добавить что-то пожелала.

А вот последнее мне не понравилось. Чего она там добавить хочет? А если мне не понравится. И еще один момент — я все же задание Пелагее давал. Пусть она и обратилась за помощью к моей тетушке, а та Угорскую позвала, но ответственность за выполнение лежит на девушке. Да и у меня в планах было, чтобы она несколько подобных платьев себе сшила из разной ткани. Если за нее все сделают, то она так ничему и не научится.

— Она еще не уехала?

— В зале с госпожой Зубовой чай пили.

Я тут же бросил карандаш на листки со скетчами и двинулся в зал. Маргарита Игоревна к моей удаче все еще сидела там.

— Роман Сергеевич, здравствуйте, — улыбнулась она.

— Роман, хочешь чаю? — это уже тетушка.

— Благодарю, но нет, — покачал я головой и повернулся к Угорской. — Маргарита Игоревна, благодарю вас за вашу отзывчивость. Мне сказали, что вы согласились помочь в создании платья для служанки.

— Пустяки, — махнула та рукой. — За такой портрет, заказанные вами рубахи — недостаточная плата.

— Тогда прошу вас обучить мою служанку, как правильно сшить это платье. Все же задание я ей давал. Она из крепостных, на слугу никогда не училась, и необходимо выработать у нее навык, самой выполнять мои поручения. И уж точно не перекладывать его на других людей. Это плохая привычка. Вы — настоящая мастерица, будете руководить, а Пелагея — выполнять работу по пошиву. Как вам такая идея?

— Я привыкла работать с тканью сама, — протянула Маргарита Игоревна, — но согласна пойти вам навстречу. Зовите свою служанку, поедет со мной.

— И еще один вопрос, Пелагея сказала, что вы собираетесь что-то добавить в платье…

— Сущие пустяки — просто украшу его.

— Это будет ее рабочая форма для повседневной носки. Прошу учитывать это.

— Хорошо, Роман Сергеевич, я не буду… слишком уж усердствовать, — тонко улыбнулась Угорская.

Завершив на этом импровизированные переговоры, я позвал Пелагею и отправил ее с Маргаритой Игоревной. По словам женщины, к вечеру они должны управиться.

Когда мы с тетей остались в зале одни, я перешел еще к одному вопросу.

— Софья Александровна, я обещал вам портрет. У вас найдется время сегодня вечером?

— У меня-то да, а вот у Владимира Михайловича — не знаю, — озабоченно нахмурилась тетя. — А мне бы хотелось наш совместный портрет получить. На долгую память.

— Для создания эскиза мне хватит часа, а может и меньше. Нанести краски я смогу уже и без вашего участия, — заверил я ее.

— Тогда конечно найдется, — улыбнулась тетя. — Уж час-то Владимир мне уделит.

До вечера было еще полно времени. Отец по словам тетушки уехал к знакомому, который звал его к себе в театре. Скорее всего — просто побухать. Выразилась тетя иначе, но смысл был такой. Рисовать скетчи мне тоже надоело, а чем-то заняться хотелось. А то умру со скуки. Вот и спросил я тетю, во что можно сыграть, чтобы убить время.

— У нас есть шахматы. Владимир научил меня правилам, и иногда мы играем, когда совсем уж скучно. А он сам говорит, что ему необходимо поддерживать форму. Или можно карты достать, — пожала она плечами. — Сама я их не жалую, но играть умею.

— Давайте в карты, — решил я.

— Во что именно сыграем? — спросила тетя, пока слуги несли колоду. — В азартную или коммерческую игру?

— Признаться, — растерялся я, — я раньше не играл. А в чем между ними разница?

— Ну как же, — всплеснула руками женщина, — азартные игры потому так и называются, что там правит балом госпожа Удача. А коммерческие — это те, где подумать надо. Раз ты, Рома, не играл, то я тебя научу. В обществе это полезное умение. Но не увлекайся азартными играми. Многие на них все свое состояние потеряли.

Тетя кратко объяснила мне правила двух самых популярных азартных игр — штосс и фараон. Действительно, там чистая удача играет роль. И как-то не сильно мне хотелось играть в них. Зато вот коммерческая игра «пикет» привлекла мое внимание. Вот уж где подумать надо! К тому же она являлась «кабинетно-семейной» и никаких норм этикета я даже случайно не нарушу, если буду играть в такую игру дома. Или вот как сейчас — с тетей.

О «пикете» я раньше и не слышал. Новое в ней начиналось прямо с раздачи — потому что играло всего тридцать две карты, а не все тридцать шесть. От туза до семерки. Игра на двоих, что хорошо в нашем случае, так как никого больше и не было, кто мог присоединиться. Сдавалось по двенадцать карт, оставшиеся ложились в «прикуп». Дальше шла «стоимость» карт. Туз — привычные мне одиннадцать очков, зато карты с картинками стоили по десять очков. Номерные карты — по своему номиналу. Сдающий выбирался просто: по очереди мы с тетей сдвигали колоду и вытягивали карту. У меня в руках оказался туз, а у тети — восьмерка. В итоге раздавать карты в первой партии пришлось тете, как вытянувшей наименьшую карту.

Сами карты выглядели слегка непривычно, но в многообразии картинок, какие на них клепали в будущем, никакого дискомфорта я не испытывал. Ну подумаешь, что фигуры нарисованы в полный рост, а не симметрично? Хотя и вариант с симметрией был, когда я вскользь упомянул о нем, вот только появился относительно «недавно» — всего-то около тридцати лет назад. И далеко не везде еще распространился. Индекса в углу тоже не было. Причем вообще ни на каких картах. Я это к тому, что тетя даже не знала, существуют ли подобные. Хорошо хоть масти были вполне привычными. Ну и последнее — углы были острыми, а не скругленными.

Так как раздавала карты тетя, ей же и досталось право первой скинуть пять карт и заменить их картами из прикупа. После этого я заменил себе три карты из оставшегося прикупа, и мы приступили к выбору комбинаций из тех карт, что были у нас на руках.

— Терция, — объявила свою комбинацию тетя.

— Трио, — напряженно ответил я.

Других комбинаций ни у меня, ни у тетушки не было, и мы перешли к этапу взяток. Так как сдавала тетя, первым карту положил я. На стол полетел пиковый туз. Если у тети есть пики, а они у нее есть, то взятка моя!

— Семерка, — расплылся я в улыбке, забирая первую взятку. — Плюс одно очко мне к трем за «трио».

— Не расслабляйся, — хмыкнула тетушка.

— И не собираюсь, — азартно ответил я, уверенно положив короля «буби».

Тетя разочарованно снова положила семерку той же масти. Еще одно очко в мою пользу. С той же уверенностью я положил еще одного своего короля из «трио» — на этот раз пикового. И забрал им у тети девятку той же масти. А вот крестовом короле моя удача закончилась. С превосходством во взгляде, тетя элегантным движением руки забрала его своим тузом.

— Четыре — шесть, — провозгласила она и положила крестовую даму.

Пришлось ей отдавать мою десятку. Счет не изменился — стоимость то у карт одинаковая.

— Скажи, а у тебя невеста уже есть? — вдруг спросила тетя, положив пикового вальта.

От неожиданности, вместо того, чтобы забрать его червовым тузом, так как пики у меня не было, из моих рук на стол упала червовая десятка.

— По нолям! — ехидно посмотрела на меня она.

— Нет, пока не имею такого «счастья», — с сарказмом и недовольством от неудачного хода, ответил я.

— И почему же? Неужели никого нет на примете? — продолжила она расспрос, кинув на стол бубовую даму.

— Отец пытался сосватать мне Кристину Уварову, но я отказался. И это желание у нас с ней было взаимным.

Отвечая на тетин вопрос, я отдал десятку буби, снова обнулив взятку, и никто не получил очка.

— Вот как? И почему же вы так друг к другу не подошли? — полюбопытствовала она, положив крестового вальта.

Но тут я уже не расслаблялся и забрал его червовым тузом.

— Разные интересы, — в ход пошел червовый валет.

На него мне отдали крестовую семерку.

— Жаль, Кристина — красивая и хорошая девушка, — на мой бубовый валет мне отдали бубовую же восьмерку. — И в чем же выражается ваше разногласие?

А вот мою червовую восьмерку тетя забрала крестовой девяткой.

— Я хочу остаться здесь и принять дело отца, а ей хочется уехать в большой город. А лучше — сразу в столицу.

Тетя положила бубовую девятку и забрала мою червовую семерку, завершая кон.

— Девять — шесть. Ты ведешь, — подвела итог первой раздаче тетя. — Но впереди еще пять раздач. Теперь твоя очередь, сдавать карты, — протянула она мне колоду.

И мы продолжили игру. Затянулось все это у нас в итоге до самого прихода Владимира Михайловича со службы. Первую партию из шести раздач я все-таки продул. Зато на второй отыгрался — полностью понял правила, после чего в голове стали появляться более удачные стратегии для выигрыша и набора дополнительных очков. Софья Александровна в особо напряженные моменты игры постоянно пыталась меня толи сбить с толку, толи выведать какую-то интересную для себя информацию, задавая провокационные вопросы, на которые в другой ситуации я бы или ушел от ответа, или дал более взвешенный. Вот что значит — настоящая аристократка!

Так она выведала у меня, что пусть Кристина мне не по вкусу, зато Валентина очень даже ничего. Про девиц иных соседей я ничего сказать не могу, так как давно их не видел. Про столицу тоже, и дамы сердца у меня там не было. Короче, тетушка вытащила из меня все о моей личной жизни — чисто то, что ее очень интересовало. Уверен, если бы она хотела, то и до того, что я память потерял, докопалась. Ну, если бы подозревала о чем-то таком. Опасная женщина!

* * *

Пелагея добралась вместе с госпожой Угорской до ее квартиры в сметенных чувствах. Женщина на протяжении всего пути была задумчива и кидала странные взгляды то на нее, то на свою сумочку, где лежало недошитое платье. Из-за этого девушка чувствовала себя неуютно.

Первым делом, как они прибыли, Маргарита Игоревна тут же потребовала Пелагею раздеться, чтобы снова примерить то, что девка сумела нашить себе по наброску Романа. Недовольно поцокав языком, она забрала тряпку, которой еще оставалось платье, и приказала Пелагее так пока и стоять, да смотреть на ее работу. Даже сарафан не дала обратно натянуть! От этого Пелагее было еще более некомфортно. Пусть слова такого девушка не знала, но чувства были самые неприятные.

— Смотри и учись, коли уж тебе приказали, — махнула рукой Угорская на стул, куда присела девушка.

Сама Маргарита взяла тканевый метр и сняла мерки с Пелагеи, попутно наставляя ее.

— Прежде чем шить какую-то одежду, нужно точно знать размеры человека. Иначе если даже на полсантиметра ошибешься, носить любое платье будет очень неудобно. Оно может натирать, а потом эти натертости и до заражения кожи доведут. И из-за плохого платья человек просто сляжет или умрет. Это не шутки!

Пелагея вздрогнула от таких откровений.

— Но мы всегда на глаз все шили дома, — робко заметила она. — И никто не умер от неудобной одежды.

— Это потому, что вы наверняка ее чуть большего размера всегда делаете. Вот как ты сейчас — по эскизу Романа это платье на тебе должно плотно сидеть, а ты его таким делаешь, что оно висеть будет, как мешок какой-то. Всю задумку Романа испортишь!

Распоров все нитки, вновь из недошитого платья сделав несколько отрезов ткани, Маргарита Игоревна мылом прочертила на них новые контуры и обрезала лишнее. После чего подошла к своей швейной машинке, заправила нитку, и стала довольно быстро сшивать отрезы между собой. Делала она это так быстро и сноровисто, что Пелагея аж засмотрелась и на миг забыла про свою наготу. Строчка из-под рук Угорской выходила до того ровная, какой ни одна мастерица вручную не сделает. Девушка мысленно позавидовала чудному прибору, и тут же поняла, что новые платья без такой же машинки никогда для господина не сделает. Даже если он прикажет, она просто не сумеет и близко дать такой же результат.

Закончив сшивать крупные отрезы, так что осталось пришить лишь короткие рукава, да собрать лиф платья, Маргарита снова заставила Пелагею примерить получившийся наряд. Опять — замеры, на этот раз и вокруг тела в районе груди, и сами груди — каждую по отдельности, что дико смущало девку. Снова разметка мыльным огрызком, а затем — мерная работа машинкой. Скорость, с которой работала Маргарита Игоревна, поразила служанку. Всего через час платье было готово. Даже на спине проделаны специальные отверстия под шнуровку, и лента вставлена.

— Финальная примерка, — заявила Угорская, от чего Пелагея облегченно выдохнула. Сидеть голой ей уже надоело, а одеваться на время своей работы женщина ей все также запрещала.

Когда девушка надела платье, Маргарита зашла ей за спину и затянула ленту, завязав ту бантиком.

— Не слишком туго? — впервые спросила про удобство она у Пелагеи.

— Дышать немного тяжело, — призналась служанка.

Тогда Угорская слегка ослабила завязки. И вот, после слов девки, что все хорошо, стала ходить вокруг нее кругами, критически осматривая получившийся результат. Да еще и саму девушку подвела к большому ростовому зеркалу, которое стояло за ширмой.

Увиденное поразило Пелагею, как и заставило повысить ее градус смущения. Ткань вокруг талии подчеркивала стройность девушки и большую грудь. Чашечки — самый сложный элемент платья — были сшиты половинками и присоединены друг к другу, что заставило ее «подружек» сжаться, а не болтаться по сторонам. Глубокий вырез открывал вид на соблазнительную длинную ложбинку между них. Юбка доходила до середины бедер, открывая вид на красивые стройные ножки. Руки тоже оказались оголены, лишь плечи слегка прикрывались.

— Ну-ка, покрутись, — приказала Маргарита Игоревна.

Пелагея послушно выполнила приказ, и тут же кинулась хватать поднявшуюся вверх юбку и прижимать ее вниз к ногам. А все потому, что нижнего белья у девки не было. Никогда она его не носила, как и все в деревне, а сейчас из-за короткой длины юбки у платья, стоило девушке закрутиться, как все, что ниже талии, стало доступно взору.

— И последнее, — кивнув своим мыслям, приказала Угорская, — встань на колени, слово тебе надо пол протереть. А еще лучше — под кровать пролезть, чтобы там пыль вытереть.

Пелагея осторожно присела, затем опустилась на четвереньки и нагнулась… после чего ее накрыла краска стыда. Короткая юбка задралась на попе, не скрывая ничего. Пусть она и свисала, но ее длины не хватало, чтобы прикрыть срам.

— Вот охальник! — восхищенно прошептала Маргарита Игоревна. — А такой скромный на вид мальчик казался. И в руках себя здесь держал, как не всякий монах. Скажи, а твой господин тебя уже «пробовал»?

— Н-нет, — пропищала девушка.

— Ну, после таких видов — обязательно попробует. Не удержится. И ты пожалуй перед другими мужчинами в таком наряде не ходи. Я и Роману скажу, чтобы он тебя не заставлял платье одевать постоянно. Только для него. Но какая идея! — пораженно и восхищенно шептала Угорская. — В таком — любого мужчину соблазнить можно. Повернись-ка. Да не вставай! Так на четвереньках и повертайся.

Пелагея послушно выполнила приказ, после чего Маргарита уставилась на ее грудь, которая еле держалась в рамках платья, норовя вывалиться наружу.

— Да-а… точно тебе говорю, стоит мужчинам увидеть тебя в этом, то даже у монаха в чреслах засвербит. Ладно, переодевайся, — раздраженно махнула она рукой.

Женщине было завидно. Ведь у нее такой же фигуры, как у девки, не было. И подобное платье на ней будет выглядеть совершенно иначе. Когда Пелагея надела свой старый сарафан, Маргарита махнула ей рукой на выход, да и сама пошла следом. Пропустить примерку платья перед парнем она ни в коем случае не собиралась! Попутно забрала и те чудные рубахи, которые он попросил сшить для себя. Работы там оказалось не много, поэтому она давно уже управилась с ней.

И Маргарите было жутко интересно, как на это платье отреагирует ее старая подруга Софья. Будет ли ревновать, если ее муж увидит?

* * *

Владимир Михайлович пришел как раз к ужину. А всего через несколько минут вернулась и Пелагея, что меня удивило — вместе с госпожой Угорской. Глаза Маргариты Игоревны горели опасным огнем, словно она задумала какую-то пакость. А на лице девушки была растерянность, пополам со страхом. Я тут же решил спросить у нее, не сделала ли женщина ей что-то плохого. Все же прав у Пелагеи практически нет, только и защищена — моим словом да добрым отношением.

— Что-то случилось? — задал я девке вопрос, отведя ее в сторону.

— П-пожалуйста, барин, не велите мне в эт-том платье к людям выходить, — смущенно пролепетала она.

— Почему?

— Оно срамное, — упал ее голос.

Ну так-то в нынешнее время люди не такие распущенные, как в будущем, но ничего «срамного» я в наряде не видел. Вообще взял «эскиз» из нарядов горничных в аниме, которые любил иногда смотреть. И нарядить Пелагею в такое платье я захотел по ассоциации с теми мультиками, как некая ностальгия по своей утерянной жизни. Мозг иногда и не такие фортели выдает. Поэтому я все же желал посмотреть, как она будет в нем выглядеть. А уж там и решу — заставлять ее его надевать или нет. Очень часто люди не носят новые фасоны одежды просто потому, что они непривычные. А как потом «распробуют», так уже никаких проблем и нет.

— Все же, хотя бы один раз его тебе придется надеть, — сказал я, вгоняя девушку в уныние и краску стыда.

— Х-хорошо. Как прикажете.

Пелагея ушла, а я отправился на ужин. Да и самой девушке надо поесть. Вряд ли Маргарита Игоревна ее кормила.

Отец так еще и не вернулся из гостей, поэтому ужинали мы вчетвером. Тетушка тут же, когда все поели и перешил к чаю, уговорила своего мужа попозировать для семейного портрета. А вот госпожа Угорская вела себя подозрительно тихо, и лишь предвкушающий оскал, по-иному ее выражение лица назвать сложно, не сходил с ее губ.

— Что с тобой, Марго? — озабоченно спросила ее тетя.

— Просто мне очень понравилось то платье, что придумал Роман. И я с нетерпением жду, когда и вы все его увидите.

— Вот как? Но что в нем особенного? Мы утром видели платье на девке, да — оно более открытое, чем обычные, но все же…

— Это просто надо видеть, — заявила Маргарита Игоревна, чем подлила масла в огонь тетушкиного любопытства.

Естественно после такого долго засиживаться за столом мы не стали и прошли в зал. Тетя позвала служанку:

— Авдотья, позови Пелагею, — тетя кинула взгляд на меня и получила подтверждающий кивок.

— И пусть она мольберт с холстом и карандашом принесет, — добавил я от себя.

— Как прикажете, сударыня, — с полупоклоном удалилась Авдотья.

— А наденет пускай то платье, что я для нее сегодня сшила, — не забыла дополнить приказ Угорская.

Пелагея пришла через десять минут. И вот тут я понял, с чего Маргарита Игоревна была весь ужин как на иголках. И снова дал себе зарок — не спешить с новыми идеями, пока их тщательно не обдумаю.