Глава 9

18–19 июня 1859 года

«Вот сейчас все и решится», мрачно подумала Кристина. Отец очень рассчитывал на этот союз. И когда Кристина сказала ему, что не хочет замуж за Романа, сильно рассердился.

— Я из кожи вон лезу, чтобы вам будущее достойное обеспечить, — шипел он, глядя на девушку, — а ты — нос ворочаешь? Чем тебе Роман не угодил?

— Но он же младше меня, — робко заметила тогда Кристина

— И что? Только из-за этого?

— Ты меня в чужой дом падчерицей отдаешь, — попыталась пустить слезу девушка. — Екатерина-то хоть и не в имении живет, а в квартире, но там она полновластная хозяйка. А у Винокуровых что? Приживалкой буду?

— Ты мне это брось! — прикрикнул на нее отец. — Я Сергея Александровича и его супругу хорошо знаю. Зла они тебе не сделают. И Роман — наследник. Имение ему потом перейдет. Так что и ты хозяйкой там станешь. Полновластной, — ядовито закончил отец.

После чего Кристине даже давить слезы не пришлось. Сами потекли. Ну не по душе ей был Роман! Но против воли отца не пойдешь. И вот сейчас, если Винокуровы согласятся, то все. Можно забыть и о Петербурге, потому что Роман против отца не пойдет — вон, после учебы там сразу же вернулся домой. И о красавчике князе Елецком. И вообще о других мужчинах — уж Ольга Алексеевна точно не допустит, чтобы невестка «на сторону пошла». Сама никогда не ходила и, по слухам, других за это дюже не любила. А все из-за любвеобильности Сергея Александровича в молодости. А если Роман в него пойдет? Ей тоже его измены с холопками терпеть?

— Ты уж не обижайся, Леонид Валерьевич, но сейчас рано Роману брак заключать, — сказал Винокуров-старший и у Кристины отлегло от сердца.

— Но ведь можно помолвку провести? — продолжил настаивать ее отец. И сердце девичье снова сжалось от страха.

— Не стоит торопиться с этим вопросом, — твердо заявил Сергей Александрович, а Кристина едва сдержала облегченный выдох. — Но вот обсудить дела иные, я бы с тобой с удовольствием хотел.

— Что ж, не буду настаивать, — разочаровано кивнул Уваров.

Чтобы сменить ставшую неприятной тему он позвал служанку, Настасью, и уточнил — готов ли обед. Та подтвердила, что все готово и стол уже накрыт, после чего все проследовали в столовую.

* * *

Я видел, как напряглась Кристина при вопросе Леонида Валерьевича, и как она расслабилась, стоило услышать ответ моего отца. Все же правильно я тогда подумал, что ей не хочется за меня замуж. Ну и правильно! Да, сам Уваров не сдается, и в теории даже может обидеться на отказ, но уж лучше так. Не ему потом с Кристиной вместе жить и одну постель делить.

В столовой Уваровых нас потчевали жареной рыбой, подрумяненной курицей и блинами. Кухарка у них была не хуже нашей Марфы, все было очень вкусно. Девушки тоже не стеснялись уплетать за обе щеки. Даже блины. О том, чтобы следить за фигурой, они и не думали. Когда обед закончился, женская половина ушла на «девичью» сторону дома, а мы втроем отправились в кабинет Леонида Валерьевича. Уже там, затянувшись сигаретой, отец вновь вернулся к теме брака. Причем сам.

— Не обижайтесь, Леонид Валерьевич, мы не гнушаемся породниться с вами, — начал отец. — Просто у молодых душа друг к другу не лежит. У обоих.

— Вы за мою дочь не говорите, — буркнул раздосадованный Уваров.

— Скажите, что это не так? — удивился папа.

На что Уваров промолчал, признавая правоту Сергея Александровича.

— Ну тогда пока и оставим этот вопрос. Лучше давайте обсудим, какие мы могли бы еще совместные прожекты создать. Или расширить старые.

Уваров не курил, потому, чтобы взять паузу, неторопливо полез в ящик своего стола. Откуда достал папку и чистые листы.

— Хорошо, давайте обсудим. Вы хотели бы больше покупать у меня древесины?

— Возможно. Для начала, хотел бы убедиться, что вы готовы при необходимости нарастить добычу. И насколько именно я могу рассчитывать новых бревен от вас.

— Нарастить добычу леса я могу, — протянул Уваров, — но максимум — на треть.

— И как долго вы сможете поставлять нам древесину?

Вопрос тоже немаловажный. Леса-то не бесконечные, да и землями Леонид Валерьевич ограничен. Полистав бумаги и прикинув в уме, мужчина через несколько минут дал свой ответ:

— При наращивании добычи я смогу вести поставки в течение трех лет. Подчистую срубать весь свой лес я не намерен.

— Благодарю, — кивнул отец. — Эти сведения очень ценны.

— Тогда позвольте узнать, вы хотите увеличить выпуск досок на своей лесопилке?

— Да.

— Но ведь вы говорили, что она и так загружена до предела, — заметил Уваров.

Так как отец уже признал, что Леонид Валерьевич ему сильно помог, то промолчать сейчас было бы невежливо.

— Роман предложил идею, как можно увеличить наши мощности. Но это требует затрат, что сами понимаете — оправдано лишь в случае, когда такие мощности востребованы. И главное — будут загружены сырьем.

Понимающе кивнув, далее расспрашивать на эту тему Уваров перестал. Зато перешел к иному — какой еще промысел наши рода могли бы организовать на совместных паях. Или просто разделив труд, как получилось с производством досок. После короткой паузы, я взял слово.

— Мы могли бы в складчину поставить мельницу на паровом приводе. По отдельности это дорого, но совместными усилиями — вполне подъемно. А мука стоит в три раза дороже обычного зерна. Задумайтесь — везти на продажу сто пудов зерна или сто пудов муки. Цена за провоз одинаковая, но во втором случае товар в три раза дороже. Соответственно и выгода больше.

Мысль о собственной мельнице посетила по аналогии с лесопилкой. Что толку вывозить «голый» лес, если с досок у нас прибыль выше, чем у Уварова с бревен? И так можно сказать о любом переработанном продукте. Сырье всегда дешевле, чем изготовленный из него товар. Да, купить паровую установку для кручения жерновов одному помещику может быть накладно. Но двое-то уже могут справиться? Тем более что мы соседи и вроде как есть желание сблизиться.

— Дельная мысль, — первым подал голос Леонид Валерьевич. — Согласен, ветров у нас для мельниц нет, да и на речке самый удобный перепад вы уже под лесопилку используете, а вот паровую машину купить в складчину — это можно. В такое дело я готов вложиться.

Отец тут же повеселел.

— Согласен. Надобно только решить, где ее ставить, да какую паровую машину лучше взять.

— На уголь много потратим, — задумался Леонид Валерьевич. — Узнать бы, сколько его потребуется, а то может и в минус выйдем.

— Если большой жар не нужен и паровая машина подойдет не большой мощности, то можно и опилками топить, — внес я предложение.

Отец расплылся в улыбке и с гордостью посмотрел на Уварова, мол — смотри, какой у меня сын смышленый вырос.

— Да, только все равно все обсчитывать нужно, — согласился Уваров с осторожностью.

— На следующей неделе думаю в Царицын съездить, — веско заявил мой отец. — Инженеров там найду, да пообщаемся. Вон, и Романа возьму. Раз дельные мысли высказывает, то еще что может заметить при таком разговоре, что сейчас упускаем.

— Тогда буду ждать вас на следующей неделе. Уже тогда и поймем, есть ли смысл ввязываться в эту затею, или нет.

* * *

— Ну что, Кристина, не повезло тебе? Так в девках и будешь сидеть? — подначила старшую двоюродную сестру Елена.

— А ну не хами! — попыталась строго прикрикнуть девушка, но в ответ получила лишь высунутый язык от десятилетней егозы. — Ах ты! Выпорю!

— Я тебе не девка какая-то! — весело рассмеялась Лена и тут же побежала от вскинувшейся Кристины по кругу их танцевального зала, ловко обегая других сестер. — Не догонишь!

— Ах ж ты, язва какая! Да не хотела я за этого Романа замуж, ясно⁈

— Тогда он Вале достанется, — тут же расхохоталась Лена, чем ввергла в краску другую старшую сестру.

— Ну и пускай! — в сердцах бросила Кристина, останавливаясь. Догнать мелкую егозу у нее получалось крайне редко. А от бега и недавнего обеда она еще и запыхаться успела. — То же мне, видный жених нашелся.

Валентина при этих словах неодобрительно посмотрела на сестру, но промолчала. Зато языкастая Лена не стала отмалчиваться.

— А разве не видный? В Петербурге учился, вон, с нашими отцами за одним столом сидит сейчас, в серьезных делах участвует. К тому же наследник. И младше тебя, старой девы.

— Ну попадешься ты мне, я твой рот с мылом помою! — прошипела Кристина.

— А правда, что он тебе нравится, Валя? — вдруг тихо спросила младшая Виктория у сестры.

И в наступившей на секунду тишине ее вопрос прозвучал особенно отчетливо. Все тут же повернулись к девочке, а та стушевалась под взглядами сестер и опустила глаза в пол.

— Кстати, да, — тут же повернулась к покрасневшей от вопроса Валентине Лена. — Ты на него так во время обеда смотрела, я думала — дырку в нем протрешь. Хочешь за него замуж?

— Это мое дело, — тихо, но твердо ответила Валя.

— Конечно твое, — тут же закивала Лена, — другие-то или по возрасту не подходят, или нос воротят. А я бы вот тоже не отказалась, — вдруг мечтательно закатила глаза девчонка.

И именно в этот момент к ней подкралась Кристина и тут же шлепнула ее по губам.

— Ай! — вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли, егоза. — Ну, я это тебе припомню! — прокричала она, скрываясь в своей комнате.

Избавившись наконец от чересчур активной младшенькой сестренки, Кристина однако ее высказывание не пропустила мимо ушей и повернулась к Вале.

— Так он и правда тебе понравился?

— Да, а что? — с вызовом посмотрела на нее сестра.

— Да ничего. Забирай! — широким жестом махнула рукой старшая Уварова. — Если папенька так хочет породниться с Винокуровыми, то пусть тебя сватает. Хоть от меня тогда отстанет. А я за Володю выйду и княгиней стану, — мечтательно улыбнулась она.

Разговор девушек прервался открывшейся дверью в кабинет отца. Мужчины закончили свое общение и теперь собирались покинуть гостеприимный дом.

* * *

В итоге с Леонидом Валерьевичем мы договорились встретиться через неделю. В какой день у нас получится посетить инженера, которого еще и найти нужно, заранее мы не знали, но отец был уверен, что недели нам хватит за глаза. Когда мы покинули кабинет Уварова, то застали девушек, о чем-то спорящих в танцевальном зале. Те притихли при нашем появлении, но я заметил украдкой брошенный на меня взгляд Валентины, который та тут же спрятала, покраснев, да торжествующие глаза Кристины. И на этот раз она смотрела на меня спокойно и даже с легкой усмешкой. Точно обо мне говорили! Вот только что именно?

Узнать это мне не удалось. Да и как? Не спросишь же в лоб — не настолько я с ними знаком, да и вряд ли скажут. А тут и Леонид Валерьевич стал нас провожать, одарив на прощание еще одним горком с медом.

Когда мы вышли на улицу, морось там уже закончилась. Ну и слава богу! Выглянувшее солнце приятно скользнуло лучами по телу, и я тут же скинул тальму, оставшись в рубахе и жилете. Отец последовал моему примеру, избавившись от альмавивы. Путь назад прошел для меня в раздумьях. Мука — это хорошо, но ведь нужно и о других промыслах подумать. Вот ту же дорогу засыпать песком и гравием, как у Леонида Валерьевича, нужно, а денег на это где взять? А может песок с гравием и на наших землях найдутся? Мы так-то на берегу Волги находимся, с чего бы там и не быть этому материалу? Второй момент — строительство. Из чего фундамент под мельницу делать? Из дерева? А если мельница загорится? Где-то то ли читал, то ли слышал, что мучная пыль и вовсе взорваться может при определенных условиях. Короче, надо искать строительные материалы. Надежнее всего построить было бы из бетона, но знают ли его в этом времени? Напрямую не спросишь — если не знают, много вопросов ко мне возникнет. Только если окольными путями. Чем я и решил заняться, пока едем домой.

— Отец, а вот если все же поставим мельницу мы с Леонидом Валерьевичем, из чего само здание лучше построить?

— Кирпич — самое надежное. Но дорого, — вздохнул отец. — Скорее всего, придется из дерева. Тут у нас материал для постройки найдется.

— А кроме кирпича и дерева из чего еще можно поставить?

— Камень, — пожал плечами папа. — Тут недавно о новинке прочитал, — вдруг начал он, словно вспомнив о любопытном факте, — в «Инженерном журнале», что в Петроковской губернии поставили завод, который смесь для «жидкого камня» делает. Вроде как если эту смесь с песком и камешками смешать, да водой залить, то получившийся кисель любую форму после высыхания примет. Токмо надо еще железа добавить, чтобы этот искусственный камень не раскрошился.

Я слушал его и понимал, что отец мне по сути рассказывает как раз о бетоне! То есть, его все же уже изобрели и даже завод по его изготовлению поставили в какой-то Петроковской губернии. Вот только — это далеко или близко? Ни одной области с таким названием в будущем нет. Только если так называют земли вокруг Санкт-Петербурга. Но вроде они по-другому все же зовутся.

Однако раз бетон только-только изобрели, то не факт, что он выйдет дешевле кирпича и тем более дерева. Да еще и везти его надо. И обучать замешивать. Короче, к сожалению, этот вариант отпадает. А вот про кирпич надо сильно подумать.

— Дашь потом почитать этот журнал? — попросил я отца.

— Конечно. Как доедем, бери и читай. Я уже его весь просмотрел. Только обязательно верни! Я сам брал его на время у Василия Новикова.

Когда мы вернулись, я обратил внимание, что крестьян на полях и вовсе не было. Понятно, что сегодня они барщину не отрабатывают, но разве суббота для них тоже выходной день? Почему-то в будущем много слышал, что выходных в это время было крайне мало.

Все встало на свои места, когда по приезду Аким попросился дать ему время, чтобы к воскресному празднику подготовиться. Отец лишь рукой махнул, и мужик обрадованно кинулся распрягать лошадь и ставить тарантас в сарай. Понятно, значит, крестьяне к празднику готовятся, вот и не вышли в поле. Ну а я все же получил упомянутый журнал и углубился в чтение.

«Инженерный журнал» был изданием военного ведомства. Еще на что я обратил внимание — тираж. Всего восемьсот копий. Понятно, почему отец решил его почитать. Не из-за увлечения военным делом, тут скорее ознакомление с ним является чем-то вроде вхождения в элитный клуб посвященных. Тех, кто читал, и может «козырнуть» знаниями, почерпнутыми из журнала. Но да, статей военной тематики здесь было большинство. Вот и итогам Крымской войны много статей посвящалось. В частности изучался ее опыт, и какие меры нужно предпринять для реформирования нашей армии, чтобы вновь позорно не продуть. Как я узнал из журнала, по итогам недавней войны Российская империя потеряла довольно много земель, а также лишилась возможности размещать свой флот в Черном море. Как и вообще диктовать там свои условия. Из-за этого было много перестановок в военном ведомстве, чему была посвящена первая половина журнала. Собственно, раздел о кадровых перемещениях был стандартным, как я понял из статей. В первой части также говорилось о новых указах по инженерному ведомству и описывались действия инженерных войск.

Упомянутая отцом статья про «жидкий камень» была в разделе «Технические заметки», во второй части журнала. Ну что сказать? Это и правда бетон. И в журнале рассуждали — насколько он полезен в фортификационном строительстве, какие плюсы и минусы есть у новинки. Из минусов — высокая цена и малое распространение по стране. Чтобы насытить цементом, который и является основой бетона, нашу державу всего одного построенного в Царстве Польском (вот где Петроковская губерния оказывается находится!) завода категорически недостаточно. Из плюсов — можно залить крепость почти любой формы и забраться по ее стенам будет не в пример сложнее, чем по кирпичной кладке. Мне до крепостей дела не было, а вот высокая цена цемента огорчила. Зато захотелось узнать состав этого полезнейшего товара. А вдруг получится в наших условиях его производить? Но увы, этой информации в журнале не было.

Когда я пошел отдавать журнал отцу, то заметил в окно, что по дороге едут телеги, набитые бабками и детьми, а рядом с ними шли мужчины и женщины. Одеты все были довольно нарядно, если сравнить с повседневной одеждой, которую я видел на тех же домочадцах старосты Еремея.

— Праздник ведь завтра? — спросил я у отца, передавая ему журнал.

— Да, а что?

— Да вон, — мотнул я головой в сторону окна, которое выходило на дорогу, — люди уже сегодня приезжают.

— На утреннюю службу, — буркнул папа. — Не помнишь этого? Каждый раз так. Со всех наших земель души сюда стекаются, чтобы в храм божий сходить и помолиться. Ну а потом — да, сам праздник будет.

— Где ж им всем спать-то? — прошептал я, так как толпа получалась изрядная.

— Известно где — на сеновале. А кто и просто на земле али в телеге перекантуется. Чай не зима сейчас.

Зато вот еще один факт, почему крестьян я на полях не видел. Думаю, все окрестные деревни сейчас пусты или почти пусты. Да нет, все же кого-то на хозяйстве должны были оставить — хотя бы за скотиной присмотреть. Но большинство — да, сюда прибыло. А церковь наша в роли эдакого стадиона или концертного зала выступает, если с будущим сравнивать. К ней вся общественная жизнь привязана.

Из-за наплыва людей привычной тишины за окном уже не было. Даже через закрытое окно изредка доносились отдельные восклицания, взрыв хохота и даже перебранка. А уж если на крыльцо выйти, то все многоголосье тут же словно приближалось и раскрашивалось оттенками — детского писка, мужицкого баса, да девичьих редких взвизгов. Многие крестьяне встретили дальних родичей или просто знакомых, с которыми не виделись с прошлого праздника. Они обменивались новостями, запускали сплетни, кто-то успел подраться, я даже заметил, как одну девицу попытались на плече уволочь в сторону. Сгущавшиеся сумерки помогали похитителю, а вот писк похищенной и ее кулачки, барабанящие по спине — нет. В итоге парень (или мужик — тут я не разглядел возраст) сбросил свою ношу, да сплюнул в траву. Девица поднялась, обматерила похитителя, пройдясь по его родословной, указав на слабое мужское достоинство, что между ног, после чего подхватилась и побежала в деревню, пока горе похититель пытался ее догнать и побить за скверные слова. Да уж, жизнь у них бьет ключом.

Долго я смотреть не стал, хоть и было интересно. Когда еще доведется увидеть столько народа в одном месте, да еще не скованных особыми условностями? Но меня позвали на ужин, а после него мама предложила провести состязание в чтении стихов. Люда тут же радостно захлопала в ладоши и согласилась. Отцу тоже было интереснее послушать, как мы рассказываем стихи, а у меня и близнецов уже и выбора особого не было. В итоге пришлось напрягать память, пока Люда зачитывала стихи Лермонтова. Я решил не мудрить, да зачитать Пушкина. Хотя и была мыслишка сослаться вновь на амнезию, но с этим не стоит частить. Да и лучше показать, что память ко мне постепенно возвращается, хотя в данном случае это было и не так. В итоге зачитал несколько строк из поэмы о «Руслане и Людмиле». Те самые про Лукоморье. И уже после такого импровизированного поэтического вечера мы разошлись спать.

А утро началось для меня непривычно рано. И начну с того, что в этот раз меня будила Евдокия, хотя раньше она не смела заходить или стучаться в мою комнату, пока я сам не встану. Оказалось, нам тоже надо сходить на праздничную службу — вместе со всеми крестьянами, что собрались на нее же. Быстро позавтракав вареными яйцами и бутербродами из ржаного хлеба и кровяной колбасы, мы все оделись в лучшие наряды и пешком двинулись к церкви. А там уже от деревни текла река людского потока. Старики и дети, мужики и бабы, парни и девушки — казалось, что в деревне не осталось абсолютно никого, все пошли на праздничную службу. Многие еще по дороге начинали креститься, глядя на деревянный купол церкви с большим крестом в ее изголовье. Прямо под куполом висел небольшой медный колокол. Пожалуй, самая дорогая часть постройки.

Когда мы приблизились к людскому потоку, крестьяне начали расступаться перед нами. Мне это было особенно непривычно. Никогда еще подходя к толпе, она не расступалась передо мной. И вот они — ворота внутрь. В них хоть и была калитка, через которую в обычные дни заходили прихожане и пользовались сами церковники, но сейчас она бы лишь мешала пройти, и ворота были раскрыты настежь. Когда мы приблизились, отец в первый раз перекрестился, прежде чем зайти внутрь. Я, как и остальная семья, повторил за ним и шагнул следом. После чего нас накрыла тень божьего дома. Сейчас я впервые в своей жизни, если не считать «предыдущего» Романа, буду стоять на службе. И это понимание вызывало… неоднозначные чувства. Вернется ли ко мне здесь еще часть памяти? А может вот сейчас все и произойдет — и я проснусь снова в будущем? Или ничего не произойдет? Вопросы без ответов. Но скоро я все узнаю сам.