Глава 30

Мне разрешают провести ночь в палате Егора. Демьян уговаривет меня поехать домой к Яне, но я отказываюсь. Во-первых, я там явно лишняя сейчас, а во-вторых, я просто не смогла бы уехать и оставить Егора с Кириллом здесь одних. Я должна быть рядом. Обязана.

На следующее утро мне всё-таки удаётся попасть к Кириллу. Егорка остаётся под наблюдением медсестры, а я иду в реанимационную палату к своему мужу. Когда вижу его, подключенного к каким-то пищащим аппаратам, с целой кучей разных трубочек, внутри как будто всё разрывается.

Кажется, что мне больно не меньше, чем Кириллу, но он сейчас ничего не чувствует, а меня изнутри буквально на части рвёт.

На негнущихся ногах подхожу к его койке и сажусь на стоящий рядом стул. Осторожно, словно боюсь потревожить его сон… У него действительно такое расслабленное лицо сейчас, будто он просто спит. В какой-то момент мне даже кажется, что если я до него дотронусь, то смогу разбудить…

Несмело поднимаю руку и дрожащими пальцами провожу по его лбу. Между бровей, где у него обычно пролегает глубокая морщинка, потому что Кирилл часто хмурится, а сейчас она пропала.

Никогда не думала, что буду так скучать по его морщинкам…

— Я люблю тебя, — наклонившись, шепчу ему на ухо.

Хочу, чтобы он меня услышал. Хочу, чтобы он знал, что я к нему чувствую, потому что я очень жалею, что не сказала ему этого раньше. И сейчас мне очень страшно, что он может так этого и не узнать… Но чуда не происходит. Кирилл продолжает спать, и звук пищащих приборов, к которым он подключён, буквально терзает мой мозг.

За спиной раздаются чьи-то шаги и, обернувшись, я вижу стоящую в дверном проёме Яну. Она смотрит на Кирилла и тут же стремительным шагом приближается к его койке. Сжимает в своей руке его расслабленную ладонь и снова начинает плакать, а я молча покидаю палату.

Выйдя в коридор, прижимаюсь спиной к стене, закрываю глаза и тяжело выдыхаю. Я устала настолько, что меня едва держат ноги. Беда только в том, что отдых мне никак не поможет. Это пройдёт только когда Кирилл поправится.

— Как он? — спрашивает Демьян, когда я возвращаюсь в палату к Егору. Он сидит в кресле у стены и наблюдает за тем, как малыш рассматривает книжку вместе с медсестрой.

Поблагодарив девушку, беру малыша на руки и прижимаю к своей груди.

— Без изменений, — говорю сухо. — Егора выписали, надо ехать домой. Только я уже и не знаю, куда лучше.

— Ему будет лучше у нас, — слышу голос Яны и вижу её в дверях палаты.

Егору будет лучше, а мне? Яна также открыто не смотрит мне в глаза. Хорошо хотя бы то, что она не отталкивает от себя внука, но я, пожалуй, уже никогда не налажу с ней отношения. Что бы там ни было, но Рита моя сестра. А значит для Яны я априори виновата в том, что произошло с Кириллом.

Демьян везёт нас с Егором к тёте Тумановых. Честно говоря, я вообще не хочу покидать больницу. Хочу быть рядом со своим мужем. Но понимаю, что у меня нет такой возможности. Егору необходима мама.

— Тебе надо отдохнуть, — говорит Демьян, когда мы заходим в дом.

— Я не могу. Егора нужно накормить и искупать.

Я готова делать что угодно, лишь бы не спать. Мне кажется, что, заснув, я пропущу что-то очень важное. А вдруг Кирилл проснётся, а я об этом даже не узнаю?

Так что я несу Егора в ванную комнату и набираю ему ванну с пеной. Хочу смыть с него память похищения и ночи, проведённой в больнице. А искупав, отношу его на кухню, чтобы покормить. Демьян практически постоянно рядом. Не понимаю, почему он не отходит от меня. Боится, что у меня сорвёт крышу? Этого не произойдёт. В какой-то момент стресс переходит ту черту, когда человек начинает испытывать полную апатию. Это то, что я чувствую сейчас…

После завтрака Егорка начинает клевать носом. Мой малыш многое пережил за последние сутки, поэтому ему нужно сейчас как можно больше отдыхать.

Укладываю его спать, а сама иду в душ. Надо сменить одежду, потому что на том, во что я сейчас одета, остались пятна крови. Решаю эту одежду не стирать, а просто выбросить. Вряд ли я ещё когда-нибудь смогу её надеть…

Нет сил сушить волосы, поэтому собираю их в кичку и смотрю на своё отражение в запотевшем зеркале. Лицо бледное, тёмные круги вокруг глаз... Красавицей меня не назовёшь даже с натяжкой, но мне как-то безразлично. Всё, о чём я могу думать сейчас – это Кирилл. Остальное меня не волнует.

Когда спускаюсь вниз, из больницы как раз возвращаются Яна с мужем. Мне кажется, что за одну ночь эта женщина постарела на лет десять.

— Егор спит, — говорю сухо, проходя мимо неё в прихожую. — Присмотрите за ним, а я к Кириллу поеду.

— Нет смысла сидеть рядом с ним, — отвечает сдержанно. — Тебе тоже... стоит отдохнуть.

— Я не устала.

— Люб… — Яна ловит меня за руку в тот момент, когда я наклоняюсь за обувью и пронзительно смотрит мне в глаза. — Прости меня, — шепчет дрожащим голосом . — Я не должна была говорить то… что сказала… Я знаю, что твоей вины в случившемся нет. Если кто и виноват, то это я сама.

— У меня нет желания искать виноватых. Кириллу это ничем не поможет, — отвечаю устало. — А моё присутствие рядом - да. Я знаю, что он это почувствует.

Кажется, Яна меня понимает. Молча кивнув, она отпускает мою руку, и я ухожу, прихватив сумку с вещами.

Сажусь в машину, стискиваю руль и чувствую, что вот-вот разрыдаюсь. Сейчас я одна, держать в руках себя не нужно… наверное, поэтому меня и прорывает в итоге, и я просто рыдаю в голос, положив голову на руль.

Я ненавижу Риту. Ненавижу настолько сильно, что готова убить собственными руками. Я всю жизнь прикрывала её зад и спасала от неприятностей, но на этот раз всё будет иначе. Она ответит за то, что сделала. Но сначала надо её найти...

Пяти минут мне достаточно, чтобы более или менее взять себя в руки, после чего я выезжаю со двора дома и направляюсь в больницу. Слёзы текут из глаз практически всю дорогу, но я даже не пытаюсь остановить этот поток. Лучше выплакать всё сразу, чтобы потом не реветь на каждом шагу.

На этот раз в палату к Кириллу меня впускают сразу, но когда я вижу его, то понимаю, что ничего не изменилось. Я знаю, что надо набраться терпения и пытаться жить дальше, но на словах это звучит гораздо проще, чем получается на деле.

У меня такое чувство, будто мне руку отрезали. Мне нестерпимо больно каждую секунду, и я просто не представляю, как жить дальше без моей “руки”.

Иногда я думаю, лучше бы Рита меня этим ножом пырнула. Кажется, что тогда мне было бы легче. Но, к сожалению, время назад не повернуть и надо научиться мириться с реальностью.

Я долго сижу в его палате. Держу за руку и молчу. Не знаю, что говорить, да и вряд ли он меня услышит. В груди болезненно жжёт всё время, а разум отказывается анализировать ситуацию.

Единственное, что я знаю – не так должна была закончиться наша история. Я хотела счастливого финала, а не этого.

Несколько раз медсестра просит меня пойти поесть, но я не хочу. Она приносит мне горячий чай, но я так и не прикасаюсь к нему. От постоянного напряжение у меня начинает болеть голова. Раскалывается настолько, что мне тяжело даже двигать глазами. Пожалуй, надо поехать домой, но я не хочу оставлять Кирилла, поэтому ложусь на диван, который оказывается очень неудобным, и так засыпаю. Безразлично как, главное, что рядом с ним.

Просыпаюсь только на следующее утро от звонка собственного телефона. Первые несколько секунд не понимаю, где нахожусь, а потом оглядываюсь, вижу Кирилла и вспоминаю, что вчера уснула прямо в его палате.

Перевожу взгляд на телефон, который продолжает разрываться от входящего звонка. Номер незнакомый, поэтому немного колеблюсь, стоит ли отвечать. Но потом думаю, что это может быть что-то важное и торопливо беру трубку.

— Здравствуйте, Любовь Александровна, — слышу ровный мужской голос на том конце провода. — Это из полиции вам звонят. Капитан Самойлов. Я брал у вас показания два дня назад.

— Здравствуйте! Я вас слушаю, — говорю взволнованно. Сердце моментально разгоняется до барабанной дроби. Неужели они нашли Риту?!

— Дело в том, что поиски вашей сестры пока не дали результата. Я хотел бы попросить вас сразу набрать меня, если она с вами свяжется или же попросит о встрече.

— Сомневаюсь, что она придёт ко мне за помощью…

— Мы должны быть готовы ко всему. Насколько я понял, кроме вас у вашей сестры никого нет. Имейте это в виду.

— Хорошо, — тяжело выдыхаю. Полицейский кладёт трубку, а я до сих пор не могу понять, почему он считает, что Рита попытается со мной связаться. Она чуть не убила моего мужа!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чувствую себя как выжатый лимон, поэтому иду в коридор, чтобы найти уборную и хотя бы лицо умыть. Нужно бы поехать к Егору, ведь я ему сейчас также необходима. Не знаю, как разорваться и стоит ли вообще это делать…

Когда возвращаюсь обратно в палату, там меня уже ждет Демьян. Он мрачно меня рассматривает и протягивает стакан с кофе. Беру его в руки, вдыхаю аромат и чувствую, как к горлу тут же подкатывает тошнота.

— Что-то не так? — спрашивает Демьян, внимательно за мной следя.

— Не хочу кофе, — отставляю стакан на тумбочку.

— Люба, тебе надо отдохнуть. Давай я останусь здесь, а ты поедешь домой. Поспишь, а потом вернёшься.

Я понимаю, что он прав. Я не имею права загонять себя в крайности. У меня есть Егор, за которого я отвечаю, и я обязана об этом помнить.

— Хорошо, — киваю устало и иду к Кириллу, чтобы поцеловать его на прощание. Прикасаюсь к его щеке, чувствую губами жёсткую щетину, и снова накрывает боль. Ничего не происходит, а я так мечтаю, чтобы он наконец открыл глаза.

По дороге домой мне звонит мастер по ремонту в доме Кирилла. Оказывается, там возникла какая-то проблема и нужно, чтобы я приехала. Мне ничего не остаётся, кроме как отправиться туда. Всё-таки это моя работа.

Ещё два часа уходит на то, чтобы разобраться с проблемами. И вернувшись в дом Яны я уже едва не теряю сознание от усталости.

— Где ты была весь день? — спрашивает тётя Тумановых, когда я иду к Егору, чтобы его обнять.

— С ремонтом возникли проблемы, поэтому пришлось туда заехать.

— Люба, я понимаю, что ты очень ответственная, но так нельзя! Тебе надо хотя бы ненадолго отпустить весь контроль и просто отдохнуть. Когда Кирилл проснется, то не обрадуется, увидев тебя бледной и усталой.

— Я в порядке, — говорю, судя по взгляду Яны, совсем неубедительно. — Пойду отдохну немного, а потом поем.

Ещё раз целую Егора и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. У меня нет сил даже на то, чтобы переодеться, поэтому ложусь на кровать прямо в одежде и моментально засыпаю.

Просыпаюсь только на следующее утро. Голова раскалывается и тошнота всё ещё не даёт покоя. Понимаю, что мне надо поесть, но аппетита нет совсем.

Спускаюсь вниз и иду в гостиную, из которой доносится смех Егора. Останавливаюсь на пороге и вижу, как Демьян играет с ним на коврике. Судя, по звонкому хохоту, Егору это нравится.

— Есть какие-то новости из больницы? — спрашиваю у Демьяна.

— Пока нет. Яна поехала туда, — сажет Егора себе на колени. — На плите стоит суп. Поешь.

При упоминании о еде в животе всё скручивается в болезненном спазме. Развернувшись, иду на кухню и наливаю немного супа в тарелку. Пахнет вкусно, но очень трудно заставить себя съесть хотя бы немного.

Несколько ложек всё-таки в себя проталкиваю, и мысленно надеюсь, что мой завтрак не вернётся обратно. Понимаю, что надо немного времени уделить Егору. Мой малыш скоро забудет, как я выгляжу. Я до сих пор чувствую себя не очень хорошо, но всё же немного лучше, чем вчера.

Когда сажусь на пол рядом с сыном, он тут же ползёт ко мне и залезает на колени. Видимо он действительно по мне соскучился, а я так мало провожу с ним времени последние два дня…

— Не стоит винить себя, Люба, — оборачиваюсь на голос сидящего рядом Демьяна. — Во всём, что произошло, виноваты только мы с Ритой.

— Ты не понимаешь.

— Не понимаю что?

— Что Рита моя родная сестра!

— И что с того? А я родной брат Кирилла. Но ни он, ни ты, не должны нести отвественности за наши с Ритой поступки, — Демьян касается рукой моего плеча, но тут же убирает, как только встречается со мной взглядом. — Я хочу сказать, что если ты хочешь кого-то обвинить, то обвинять надо меня, — добавляет тихо и напряжённо на меня смотрит. Так, словно ждёт от меня какого-то ответа. Но мне нечего ему сказать.

— Я просто хочу, чтобы Кирилл очнулся, — шепчу, уткнувшись губами в макушку Егора, после чего с малышом на руках поднимаюсь с ковра и ухожу из гостиной.