Глава 11

Марк

На свадебной вечеринке я слишком вживаюсь в роль Аниного жениха.

Слежу за ней чересчур пристально и мысленно матерю парня за соседним столиком, облизывающего Славину похотливым взглядом.

Мне даже хочется подняться, взять его за грудки и разъяснить, что эта женщина занята. Но Аня убегает с танцпола, и внезапный приступ агрессии гаснет так быстро, как будто горячие угли залили холодной водой.

Правда, дзен мне удается поймать ненадолго. Повинуясь внутреннему чутью, которое никогда не подводило меня на ринге, я покидаю зал, где тамада организует очередной тупой конкурс, и натыкаюсь на зрелище, от которого у меня моментально срывает башню.

Олег нависает над Аней и лупит ладонью по стене рядом с ее виском. Девчонка крепко зажмуривается и даже, кажется, задерживает дыхание, а у меня вместо плазмы по венам течет ядовитый раствор.

Вспышка. Детонация. Взрыв.

В два шага преодолев жалкие несколько метров, я отдираю этого хмыря от Славиной и коротко заряжаю ему в нос. Наношу еще несколько ударов, но не анализирую область поражения и сопутствующий ущерб до тех пор, пока урод не бухается на задницу и не начинает заливать кровью свою белоснежную рубашку.

Костяшки покалывает. Ребра облизывает голодное пламя. И я бы обязательно продолжил нашу поучительную беседу о том, что не следует хамить дамам, но лежачих не бьют.

Поэтому я смачно сплевываю в сторону и прячу Аню в своих объятьях.

— Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал?

— Все хорошо.

— Точно?

— Все хорошо, Марк. Правда.

Аня трется своим маленьким вздернутым носиком о мою грудину, и я буквально слышу, как довольно урчит мой внутренний дикий зверь.

Я не вступался за девушку курса так со второго и забыл, как это клево, когда в тебе видят защитника. Прижимаются доверчиво, вцепляются тоненькими пальчиками в локоть и засыпают словами благодарности.

— Ань, по-моему, ты все всем доказала. Если тебе здесь некомфортно, давай уедем, — я тяну Славину в сторону выхода, но она упирается каблуками в плитку и активно машет головой.

— Не дождавшись торта? Ну уж нет, Северский.

Несмотря на неприятный инцидент, Аня не торопится сбегать со свадьбы, поджав хвост, и я снова восхищаюсь тем, какой у нее огромный запас прочности.

Кайфую от того, как она сливается с мелодией, звучащей из колонок. От того, как органично меняет стили танца. И от того, как она мило шарахается от букета невесты, который прилетает ей прямо в руки.

Она косится с подозрением на кремовые розы, как будто они способны ее укусить, и не решается отправить цветы в урну, чтобы не обидеть виновницу торжества.

Выиграв все, что только можно и что нельзя, мы покидаем ресторан глубоко за полночь, когда торт уже разрезан и распродан по кускам, а подвязка покоится в нагрудном кармане моего пиджака.

Я внимательно слежу за дорогой, потому что асфальтовое полотно сегодня такое же скользкое, как зеркало. И думаю о том, что, если бы кто-то пару недель назад заявил, что я буду вместе с такими же здоровыми бугаями выпрыгивать за несчастной полоской кружева, я бы покрутил пальцем у его виска и отправил бы этого болезного к психотерапевту.

Но реальность преподнесла мне неожиданный сюрприз. И я не могу сказать, что он мне не нравится.

Сладко сопящая на пассажирском сидении Анечка воспринимается, как нечто само собой разумеющееся. Запах ее духов приятно щекочет ноздри и не вызывает раздражения. Не то что тяжелый парфюм Резниковой, оседавший на коже и пропитывавший весь салон автомобиля так, что его приходилось подолгу проветривать. А наличие бонуса к Славиной в виде ее сына и потешного пса ни капли не парит.

В общем, в этой конкретной точке моего существования все, на удивление, гармонично и размеренно. И даже мама взяла небольшую паузу и не донимает меня набившими оскомину приглашениями на какой-нибудь званый ужин.

— Просыпайся, спящая красавица. Приехали.

Вынырнув из размышлений, я негромко зову Аню, но она лишь переворачивается на другой бок, не размыкая глаз, и подкладывает ладошку под голову.

Так что мне приходится самому отстегивать ремень безопасности, кутать Славину в пальто и бережно нести ее до квартиры. Сосредоточенно смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться, и проделывать невероятные манипуляции, чтобы достать ключ из внутреннего кармана.

Справившись с этой нелегкой задачей, я скидываю ботинки в угол и направляюсь в спальню. Бережно опускаю Аню на постель и на какое-то время залипаю на лунном свете, озорно крадущемся по ее щеке. На пухлых приоткрытых губах. На соблазнительной ямочке. И на румянце, появляющемся на сливочной коже оттого, что в комнате жарко.

Гулко сглотнув, я запечатываю эту картину на подкорке и делаю то, за что Славина меня, возможно, убьет. Освобождаю ее от сапожек. Вешаю пальто в шкаф. И медленно стаскиваю с нее платье, чтобы оно не помялось.

Как махровый эгоист и любой нормальный мужик, я наслаждаюсь чувственными изгибами и разглядываю провокационное белье, которое Аня привыкла скрывать за строгими костюмами, и только потом натягиваю одеяло ей до подбородка. После чего переодеваюсь и падаю рядом, вслушиваясь в нестройный шепот.

— Раньше я была уверена, что ты прожженный циник и пофигист. Но ты не такой. Ты хороший…

Сонно шелестит Славина и придвигается к моему боку, устраивая ладонь у меня на животе.

И мне настолько комфортно рядом с ней, что я практически моментально вырубаюсь. Только моя голова касается подушки, я отлетаю в царство Морфея и инстинктивно накрываю своей лапищей тоненькие пальчики.

Вопреки привычкам закоренелого холостяка, которые прочно въелись под кожу, мне не хочется вытряхивать Аню из кровати, переселять ее в другую комнату и, уж тем более, вызывать для нее такси, чтобы оно умчало ее на другой конец города.

Я не чувствую, что девчонка покушается на мою свободу, поэтому не выстраиваю никаких заградительных барьеров. Меня даже не раздражает зубная щетка, добавившаяся к моей в ванной. И баночки с кремами, выстроившиеся рядком на полке.

Хоть раньше я с маниакальным упорством избавлялся от любых следов пребывания той же Резниковой в моей квартире. Без жалости выбрасывал оставленные ей якобы случайно расчески, выкидывал тюбики губной помады и возвращал ее пиджаки.

Аня же органично вписалась в мои будни, сама о том не подозревая.

Все это я анализирую немногим позже, когда просыпаюсь от солнечного луча, ползущего по простыням, и не спешу потягиваться, чтобы не разбудить продолжающую меня обнимать Славину.

Правда, эту идиллическую картину портит трель дверного звонка.

— Почему ты здесь? Что я делаю в твоей спальне?

Аня подрывается резко, прижимая одеяло к груди, а я выдаю самое что ни на есть банальное.

— Спишь.

Хохочу хрипло и, как настоящий джентльмен покидаю комнату, чтобы девушка могла одеться.

А на пороге стоит Динка с устроившимся у нее на руках Марли. Рядом топчется довольный Иван. Маруська же с разбегу в меня врезается, и я долго ее кружу в нашем традиционном ритуале.

Я пока сам не готов к детям. Это огромная ответственность, куча мороки и бог знает, чего еще. Но племяшку я искренне обожаю и стараюсь баловать, учитывая, что ее отец постоянно пропадает на дежурствах.

— В дом пригласишь?

— Конечно, проходите.

Я пропускаю наших гостей внутрь, бережно ставя Маруську на пол, и оборачиваюсь, чтобы наткнуться на Аню испытующим взглядом.

На ней широкие шорты и моя рубашка, видимо, за отсутствием ее одежды в моей спальне. И это мне охренеть как нравится.

Смотрится, словно флаг на завоеванной крепости, и вынуждает Динку давиться смешком.

— Доброе утро. Как вы вчера без нас отдохнули?

— Классно! У тети Дины тоже есть приставка и домашний кинотеатр. Кайф.

Тарабанит Ванька, позволяя Ане взъерошить его волосы, и упирается подбородком ей в живот. Меня же почему-то таращит от этой связи сына и матери.

Такие они домашние, искренние, что в глубине души просыпается что-то отдаленно похожее на зависть.

Хотел бы я, чтобы мой ребенок так же сильно меня обожал и следил за каждым моим движением? Наверное.

— Вы голодные?

— Нет, мы позавтракали. Но чая попьем.

Отмерев, произносит Дина и помогает Ане накрыть на стол.

Время мы проводим отлично. Я рассказываю про вчерашние конкурсы и то, как я героически отвоевывал подвязку. Славина звонко смеется и молчит и про пойманный ею букет, и про явившегося на свадьбу мужа. А Дина внимательно за нами наблюдает и ухмыляется так, как будто знает даже больше, чем мы сами.

Спустя пару часов они с Марусей уезжают, а мы отправляемся на картинг. Хоть Аня и немного волнуется и то и дело прижимает ладонь ко рту, когда Иван не слишком удачно вписывается в поворот, мы все хапаем такую дозу эндорфинов, которая перекрывает все ее переживания.

Раскрасневшиеся, довольные, мы заруливаем в кафе неподалеку и заказываем три порции вареников с картошкой и луком. Уплетаем их так, что трещит за ушами, а за окнами бушует вьюга.

Ветер кружит в вихре снежинки и завывает, будто дикий зверь. И от этого в помещении с белыми в красную клетку занавесками и красными тарелками в белый горошек становится только уютнее.

Кажется, что мы попали в зимнюю сказку, и из-за угла вот-вот выскочит или Кай с осколками зеркала, или Герда с алой розой, или Снежная королева на своих ледяных узорчатых санях.

Совершенно не предназначенный для семейной жизни, я вопреки всему испытываю от наших посиделок огромное удовольствие и хочу поставить выходные на паузу.

Не нестись сломя голову в клуб. Не заниматься промоушеном боя, который должен состояться после праздников. А просто сидеть в компании Славиной и ее сына и не думать вообще ни о чем.

Но хорошее быстро заканчивается. Воскресенье отсчитывает последние минуты. И на следующее утро мы возвращаемся к рутине. Отвозим Ваню в школу, которая открылась после карантина. Покупаем латте в кофейне. И приезжаем на работу, где нас встречают инструктора.

Аня занимает место за стойкой и начинает день с обзвона клиентов. Я ухожу к себе в кабинет, но и там мне не удается спрятаться от вездесущего Антона.

Инструктор, правивший мне технику, огибает стол по дуге и ждет, пока я приглашу его занять кресло.

— Садись уже. И не томи. Давай сразу к делу.

— Ну рассказывай.

— Что рассказывать?

— Серьезно все у вас с Анечкой?

— Да.

— Так же, как с Кариной, Катей, Машей?

— Не так.

Высекаю сквозь зубы и киплю от того, что меня пытаются отчитать, как сопливого пацана.

— И замуж ее возьмешь?

— Возьму, — киваю, подтверждая нашу легенду, и стискиваю пальцы в кулаки от того, что приходится врать.

— Ты ее только не обижай, ладно? Хорошая девчонка. И так натерпелась.

Мягко просит Антон и выскальзывает до того, как я успею что-то сказать. Судя по всему, доносит до меня мнение всего коллектива. И мне вдруг становится неудобно за устроенный нами спектакль.