Глава 19

Аня

Марк уезжает, и мне как-то сразу вдруг становится без него пусто и холодно.

Мурашки ползут по коже и вынуждают откапывать в шкафчике запасной бомбер. Натягиваю его неуклюже, застегиваю молнию до самого подбородка и растираю плечи.

Холод расползается по ключицам и жалит грудь.

Я упустила момент, когда присутствие Марка стало чем-то более естественным, чем воздух, и теперь страдаю от его отсутствия, как какая-то малолетка.

Эта зависимость оглушает и пугает одновременно.

— Анна Николаевна, это вам. Держите.

Это Петька врывается в мою сумятицу мыслей и подталкивает ко мне тарелочку с двумя эклерами — ежевичным и малиновым. Обижать парня не хочется, поэтому я молча подтаскиваю к себе сладости и думаю, что небольшая доза эндорфинов сейчас мне не повредит.

— Только Марку Алексеевичу не говорите, — мнется краснеющий, словно свекла, Петр и смешно пожевывает нижнюю губу.

Я же глотаю тихий смешок и шутливо грожу ему пальцем.

— Не скажу. Но и ты больше не оказывай мне знаков внимания. Не надо.

Сразу расставляю все точки над i, потому что понимаю, что подобные жесты могут спровоцировать нехилый взрыв, а мне сейчас ни к чему лишние потрясения. Хватает и дурацкой беседы с Олегом, и поездки к родителям, всколыхнувшей противоречивую бурю чувств.

За время, пока Северский отсутствует, я успеваю выпить три чашки кофе, съесть пресловутые эклеры и трижды проверить его график. Все ли вписала, не допустила ли ошибок.

А когда он возвращается, вылетаю из-за стойки, поддавшись необъяснимому порыву, и висну у Марка на шее. В конце концов, он объявил инструкторам о наших отношениях, и у меня нет причин скрываться.

Прижавшись щекой к его небритой щеке, я сполна наслаждаюсь близостью и игнорирую тающий снег, пропитывающий бомбер. Целую Северского в уголок губ, поправляю его растрепанные волосы и радуюсь, что работаю в мужском коллективе.

Будь у нас полно девчонок, меня бы давно растерзали на клочки фанатки сексуального босса.

— Ты голодный? Я обед заказывала. Могу разогреть.

— Не нужно, Анют. Спасибо. Я по дороге перекусил. Домой заберем.

Произносит негромко Марк, сдает Ваньку на руки Антону и исчезает в кабинете. Я же ухожу обратно за стойку и пристраиваю Марли на колени. Отрешенно глажу золотистую шерстку и постепенно успокаиваюсь.

С появлением Северского все встает на свои места. Распутывается тугой узел под ребрами. Холод уходит, уступая теплу. И привычная рутина не доставляет неудобств.

Я встречаю постоянных клиентов с улыбкой, проставляю печати в абонементе и вношу корректировки в рассылку. А позже варю кофе для потенциального спонсора — сухощавого мужчины с проседью в висках и острым орлиным взглядом.

Подумав, я заношу в кабинет к Марку поднос с печеньем и круассанами и испаряюсь, цепляя справедливую, но жесткую фразу.

— Почему я должен вложиться именно в ваш клуб? Чем он лучше прочих?

Переговоры длятся долго. Я бессчетное количество раз открываю и закрываю почту, бесцельно перекладываю флаеры с одного края стола на другой и подскакиваю, когда дверь офиса распахивается.

По лицу Северского невозможно ничего прочесть, поэтому я дожидаюсь, когда он проводит дорого гостя, и нетерпеливо к нему подскакиваю.

— Ну как все прошло?

— Вроде неплохо. Должен на следующей неделе перезвонить.

Коротко рапортует Марк, поведя плечами, и я снова к нему льну. Потребность поддержать зашкаливает.

— Все получится. Обязательно.

Шепчу уверенно и скольжу подушечками пальцев по увитым венам ладоням.

Остаток дня запоминаю смазано и проваливаюсь в дрему, пока мы едем домой.

Слишком сильно меня размаривает тепло, поселяющееся в салоне. Убаюкивает голос Бортникова, раздающийся из динамиков.

Так что я медленно хлопаю ресницами, когда мы заезжаем на парковку, и двигатель мощной «Камаро» замолкает с мерным урчанием, и кошусь в боковое зеркало, чтобы украдкой поправить слегка смазавшийся макияж.

С Марком меня волнуют подобные мелочи. Мне хочется выглядеть безукоризненно, потрясно, идеально, чтобы он даже не думал смотреть на других женщин.

Чувство, давно забытое с Олегом и восставшее по мановению волшебной палочки.

Сейчас меня больше не устраивают безразмерные халаты и растянутые майки. В моем гардеробе появились простенькие, но стильные костюмы, один из которых я выбираю.

Мятная футболка приятно льнет к телу. Шорты подчеркивают стройные ноги. И я не кажусь себе глупой клушей, погрязшей в быте. Хоть этот самый быт ничуть меня не отягощает.

Я с радостью накрываю на стол, после сгружаю посуду в посудомойку, напевая незатейливый мотивчик, и, уложив сына, перемещаюсь в гостиную.

Марк сидит прямо на полу, сжимая стакан с водой, и смотрит в одну точку.

— Все хорошо?

Спрашиваю я на автомате, усаживаясь в кресло, и обнимаю его за шею. Осторожно разминаю закаменевшие мышцы и считываю напряжение, окутывающее Северского.

— Нормально.

— Точно?

Не знаю, зачем принимаюсь в этом ковыряться, но Марк несколько раз глубоко выдыхает и роняет отстраненно.

— Заморочился чутка. Встречался с юристом насчет твоего развода. Перспективы с квартирой не радужные.

— Ну и бог с ней, — выталкиваю беззаботно, потому что для меня все, что касается Славина — теперь пыль. — Если Олег не считает нужным участвовать в жизни сына, я справлюсь сама. Заработаю. Решу. Пусть давится ипотекой, деньгами. Они все равно не принесут ему счастья.

Выпаливаю горячечно и надеюсь, что Марк меня поймет. Я не испытываю ни малейшего желания бегать за мужем с протянутой рукой, давить на его отсутствующую совесть и выпрашивать подачки.

Я сильная. Самодостаточная. Я справлюсь. А с помощью Северского так и вовсе сверну горы.

— Наверное, ты права. Но я попробую еще перетереть с братом.

После непродолжительной паузы соглашается Марк, но меня не покидает ощущение, что какими-то еще тревогами он со мной не поделился.

Именно поэтому я переодеваюсь в пижаму и иду к нему в спальню. Застываю на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу, и робко выталкиваю шелестящее.

— Можно?

— Можно.

Шагаю к кровати, как русалочка по битому стеклу — нерешительно и осторожно. И поспешно юркаю под одеяло, пока не передумала.

Обхватываю Марка за талию. Прижимаюсь к мощному торсу. И крепко зажмуриваюсь.

То, что происходит между нами в эту секунду — не про секс. Про близость.