Глава 15

— Как ты думаешь, она ещё не приготовилась? — спросила я, старательно отгоняя наваждение. И зачем только на него посмотрела?

Генри едва заметно вздрогнул — похоже, своим вопросом я выдернула его из «медитации».

— Что? — спросил он. — Уже готова?

— Это был вопрос, а не утверждение, — пояснила я.

— Сейчас проверю, — с этими словами Штурмовик поднялся и, подойдя к тушке, ткнул в неё ножом.

— Кажется, готова, — сообщил он.

— Так снимай же! — в нетерпении взмолилась я.

Мужчина подхватил шампур и при помощи небольшой рогульки снял птицу на скатерть в виде маленьких, уложенных плотно друг к другу веточек. Затем разрезал её пополам. Ну, пополам — это образно выражаясь. На той «половинке», что он вручил мне, был не только хребет, но и немного мяса по другую его сторону.

— Это нечестно, — замотала я головой.

— Что поделать, если нож так пошёл, — пожал плечами шеф-повар, словно бы сам удивлялся столь нелогичной линии реза.

Ага, нож у него так пошёл! Будто я не видела, как тщательно он примерялся.

— Ладно, уговорил, — сдалась я, чувствуя, что продолжения диспута мой желудок уже не выдержит. — Спасибо!

Обжигая пальцы, вцепилась зубами в ароматную дичь.

Да, это была не отъевшаяся осенняя птица, которая «в цене особой». Жестковата, сока почти не было, да и соли катастрофически не хватало… но я жевала мясо! Вожделенное мясо. Неповторимое мясо.

С четверть часа мы молча и сосредоточенно поглощали нашу единственную на сегодня еду.

Косточки были обглоданы и отполированы до блеска — так, что собака позавидовала бы. Это я, как леонбергер, авторитетно заявляю.

Облизав пальцы, обтёрла их снегом.

— Что-то вымоталась я за сегодня, — сказала, глядя на Генри, и выразительно зевнула.

— Значит, ложимся спать, — постановил он и отправился собирать лапник для лежанок.

Вернее, для лежанки. Как выяснилось, оную он замыслил сделать двухместной.

В который уже за сегодня раз я не стала оспаривать его решение. Пусть будет двухместная. Всё равно ж собакой буду спать. На природе так удобнее, особенно когда под тобой веточки.

Штурмовик снял свой меховой плащ — под куполом было достаточно тепло, чтобы ночевать в куртке, — и, скатав его, положил в изголовье.

— Иди в постель, чего ждёшь-то? — спросила я, видя, что тот не спешит принимать горизонтальное положение.

— Думал помочь тебе улечься, — сказал он тоном потухшей надежды — очевидно, догадался, что спать я собираюсь отнюдь не в человеческой ипостаси.

Мне стало его жалко. А кроме того, начала покусывать совесть, что мне будет комфортно, а ему нет. Мы с ним в одной заднице, поэтому я должна делить с ним все неудобства.

В общем, передумала быстро.

Скинула с себя плащ и протянула ему:

— Делай подушку.

Штурмовик радостно схватил плащ и сделал самую аккуратную скатку, на которую только способен мужчина.

Положил рядом со своей. Ну совсем рядом.

Поняв, что перегнул палку, Генри отодвинул мою «подушку» сантиметров на пятнадцать от своей. Потом ему показалось, что веточки, на которых будет покоиться моя спина, лежат недостаточно ровно. Поправил их. Окинул моё ложе придирчивым взглядом и перевёл его на меня.

— Постель готова, — торжественно объявил он.

— Благодарю, сударь, — улыбнулась я и улеглась на заботливо приготовленное спальное место.

Подо мной хрустнуло несколько веточек. Вскоре раздался хруст сбоку от меня — гораздо более сильный.

— Завтра пойдём на север, — напомнил Генри. — Заодно поохотимся.

— Да, завтрака у нас нет, — вздохнула я. — Кстати, ты потроха выкинул?

— В снег закопал.

— Как бы не пришлось их откапывать.

— Надо будет, откопаем. Но я всё же надеюсь поесть мяса.

— Я тоже. Ладно, всё, споки ноки.

— Что? — не понял американец.

— Спокойной ночи это значит, — усмехнулась я.

— А-а, — протянул Генри. — Тогда и тебе споки.

На этом мы угомонились.

Заснула я достаточно быстро — усталость взяла своё.

* * *

Пробудилась я утром от какого-то странного ощущения. Очень быстро оное переросло в уверенность, что на моём плече покоится чья-то рука.

А вот этого делать не следует! И мне плевать, специально ты её на меня положил или во сне.

Я лежала на боку, спиной к Штурмовику, поэтому достаточно было всего лишь податься вперёд.

Что я и сделала.

Нахал тут же зашевелился.

— Проклятье! — раздалось недовольное ворчание позади меня.

Он ещё смеет возмущаться?!

Я резко развернулась к нему лицом. Хотела выдать пару ласковых, но тут заметила, что смотрит он не на меня, а куда-то в сторону.

Поглядела туда же. Ничего необычного. Всё тот же хмурый зимний лес.

— Не привык просыпаться запертым в чужом незнакомом мире, — пояснил он причину своего недовольства.

— Скоро привыкнешь, — сказала я, усаживаясь на лапнике.

— С добрым утром, кстати, — повеселел Генри. Наверное, мой голос вернул ему нормальное настроение.

— С добрым, — поприветствовала его. — У тебя случайно пакетика кофе в кармане не завалялось?

— Нет, — с искренним сожалением ответил он.

— Дай, пожалуйста, косметичку.

Через пару секунд она была у меня в руках.

Достала два мятных леденца, один протянула Штурмовику.

Он сделал движение, словно собирался взять его с моей ладони губами. Но потом одумался и забрал леденец пальцами. Большим и указательным. Остальные при этом коснулись моей кожи и застыли в таком положении на несколько мгновений.

В следующий раз сам будешь доставать леденцы из пачки.

Освежившись, мы поднялись с лежанки и размяли затёкшие за ночь конечности. После чего Генри убрал купол и отправился в кустики. Я двинулась в противоположную сторону.

Чёрт, сейчас я пропаду из поля его зрения. Как бы не кинулся меня искать.

Поэтому надо быстрее делать дела, пока он не закончил свои.

Встретившись у нашего «кемпинга», мы молча переглянулись и двинули на север.

Шли, как и вчера вечером, на некотором расстоянии друг от друга.

Долго шли. Часа два. И хоть бы одна крылатая зараза попалась! Мелочь летала, как обычно. Неужели придётся её бить?! Умучаешься!

И тут я заметила на снегу свежие следы. Заячьи? Ну, в любом случае, что-то в этом роде.

Ну, держись, косой!

Я щёлкнула пальцами.

Генри моментально повернул голову.

Приложила палец к губам и жестом призвала его подойти ко мне.

— Гляди-ка, — шепнула я, указывая на дорожку следов.

— Недавно пробегал, — обрадовался Генри, но тут же нахмурился: — Но как мы его поймаем? Он же шустрый.

— Ты ещё не знаешь, насколько шустрая я, когда голодная!

— Но ты же уйдёшь по следу, и я потеряю тебя из виду! — расстроился Генри.

— Слушай, ты жрать хочешь? — прошипела ему в лицо, начиная злиться. — Лично я не желаю сдохнуть от голода в угоду твоим заскокам!

— Ладно, не кипятись, — остудил меня Штурмовик. — Обещай только преследовать зверька без фанатизма. Если станет ясно, что он ушёл очень далеко, возвращайся! Обещаешь?

— Ладно, — немного подумав, сказала я. — Обещаю.

Перекинувшись, побежала по следу.

Судя по отпечаткам лап, зверёк шёл с жировки[1] на лёжку. Я частенько бывала на охоте вместе с Лёшей и его друзьями, поэтому кое-какие тонкости распутывания звериных следов мне известны.

Метров через триста сбоку в тропу вклинилась дорожка других следов, тоже заячьих.

Ага, начал петлять, значит, лёжка где-то недалеко.

Только вот заяц не учёл, что преследователь умеет не только нюхать, но и много чего знает.

Я рванула вперёд и вскоре ожидаемо увидела выходной след.

Побежала по нему.

Миновала ещё одну петлю, потом третью.

На четвёртой зверёк решил окончательно запутать охотника, побежав по своему следу назад. Но я раскусила и этот манёвр.

Дальше пошли скидки[2]. Значит, лёжка уже близко.

Я остановилась и осмотрелась.

Гляди, какой пружинистый — метра на три в сторону отпрыгнул!

Друг за другом отыскала и остальные скидки. И вскоре увидела бурелом. Заячьи следы вели прямиком туда. Вот и пришли.

Неслышно передвигая лапами, я приближалась к бурелому. Запах зверька будоражил ноздри.

Главное, не дать ему уйти.

Чёрт!

Из бурелома в сторону стрелой метнулось что-то белое.

Услышал-таки!

Рванула за ним, выжимая из себя всё, на что способна.

«Если не возьму его, помрём с голоду» — стучала в мозгу единственная мысль.

Зверёк тоже бежал на пределе сил, закладывая немыслимые виражи. Иногда делал отчаянные прыжки в стороны, давая мне возможность срезать дистанцию.

Минуты три продолжалась погоня.

И я его настигла. Заяц был сытый, а я голодная. Будь наоборот, не факт, что справилась бы.

Три мощных прыжка, и я поставила точку в охоте. Придавила косого лапами и сомкнула зубы на его шее.

Извини, приятель, но это дикая природа. Сам знаешь.

Крепко сжимая добычу в пасти, побежала по своим следам обратно.

Бедный Генри, он там, наверное, с ума сходит!

Я припустила быстрее.

Минут через десять (ничего себе, как далеко он меня увёл!) я выбежала на тропу, по которой начинала преследование.

А вскоре увидела и Штурмовика. У него был такой вид, словно рухнул мир.

Заметив меня, он облегчённо выдохнул и кинулся навстречу.

— Я уже начал беспокоиться, — сказал он, принимая у меня из пасти заветный трофей.

«Ты не беспокоиться начал, а был уже на грани паники», — подумала я про себя.

Собиралась было перекинуться и похвастаться, как выследила и поймала зверька, но вдруг носа коснулся какой-то странный запах.

Что за…

Я повернула голову в ту сторону, откуда ветер принёс запах, и тщательно принюхалась.

— Что там?! — забеспокоился Генри.

Там — ничего хорошего. Незнакомый запах навевал животный ужас. Это было что-то опасное. Дико опасное. Но что именно, я понять не могла. Запах не принадлежал ни человеку, ни представителю другой расы, ни какому-либо известному мне зверю. Но очевидно, что источало его живое существо. Голодное и очень злое.

Я перекинулась.

— Генри, надо валить отсюда! — прошептала срывающимся голосом.

— Да что случилось-то?! — зашипел он и встряхнул меня за плечи. — Кого ты там унюхала? Шантару?

— Нет, — помотала я головой. — Там какая-то хрень… Я не знаю, кто это… но от одного только запаха хочется бежать без оглядки.

Ледбеттер вытащил из кармана пистолет и накрыл нас защитой.

— Бежать-то некуда, — промолвил он, вглядываясь в ту сторону, куда я вытягивала морду, будучи ещё в звериной ипостаси. — Да и не вижу я пока никого.

— Я тоже. Но… кажется, уже слышу.

Только сейчас до моего слуха донёсся топот множества лап. Какой-то странный топот — словно бы шуршащий.

Да твою ж мать, что там такое?!

Не прошло и минуты, показавшейся вечностью, как среди деревьев что-то замелькало.

Когда я различила, что там мелькает, волосы чуть не встали дыбом.

На нас надвигались несколько гигантских многоножек!

Чудовища были размером с крупного крокодила[3], только не зелёные, а тёмно-коричневые с бронзовым отливом. Мерзкое извивающееся тело состояло из двух десятков сегментов — каждый из них был снабжён парой быстрых ножек и защищён жёстким панцирем. Тупую во всех смыслах этого слова морду рассекал усеянный острыми зубами рот, над которым противно шевелились членистые усики. Завершали картину злобные глазки — по пучку из трёх штук с каждой стороны.[4]

От ужаса я на несколько мгновений потеряла дар речи.

Нечего было надеяться, что твари пробегут мимо — они явно нас учуяли. И увидели. И услышали.

— Защиту удержишь? — спросила я, стараясь сохранять самообладание. — Может, помочь?

— Побереги силы, — мотнул головой Генри. — Надеюсь, не пробьют.

Тем временем первая из тварей попыталась на нас напасть, но со всего размаха налетела на защиту.

Сделали несколько бесплодных попыток и её собратья.

Я вздрагивала при каждом ударе. Казалось, что следующий непременно пробьёт защиту.

Ну почему Генри отказался от моей помощи!

Хотела было опять поднять этот вопрос, но тут твари сменили тактику.

Многоножка, напавшая первой (вожак, что ли?), вновь приблизилась к защите, но не стала её долбить, а лишь внимательно изучила невидимую стену своими усиками.

Поняв, что вожделенная пища им не по зубам, отвратительные существа прекратили ломиться сквозь преграду и окружили нас. Они скалились и сверлили потенциальную добычу злыми голодными взглядами.

Всего их было семь штук.

— Кажется, они собираются взять нас измором, — оценила обстановку я. — Что будем делать?

Некоторое время Генри молчал. Но хуже, что он как-то нехорошо побледнел.

— Помнишь, — взволнованно заговорил он, — Инри рассказывал про кхулфов, которые появляются в мире, где нарушен баланс, и зачищают его от всех разумных существ?

У меня подкосились ноги.

— Ты думаешь, это они? — севшим голосом прошептала я.

Всё, нам конец.

[1] Жировка — место кормёжки зверей.

[2] Скидка — большой прыжок в сторону от своего следа.

[3] Самые крупные крокодилы на Земле достигают 6–7 метров.

[4] Визуализацию гигантской многоножки можно посмотреть в моей группе в ВК в альбоме “Визуализация к циклу «Новый год c драконами»”.