Глава 53
На следующий день
Вазлисар
— Зорген… — я проговорил это имя уже в двадцатый, наверное, раз.
Почему нет? Хорошо звучит, хоть и не соктавское. Да и рыжую обижать неохота, она наверняка расстроится, если я назову мальца по-другому.
Всё, решено — Зорген!
Кстати, давненько я у него не был.
Решительно поднялся с кресла и отправился в Геларины покои. Застал её там с мелким на руках. Интересно, уже пробудился или наоборот собирается заснуть?
— Только что поел, — доложила рыжая, бережно передавая мне ребёнка.
Так сказала, будто сама покормила. Почему-то сразу живо представил эту сцену.
— Ольга рассказывала, что в их мире для кормления детей используют сухие молочные смеси, — сказал я, отгоняя видение.
— Что используют? — удивлённо переспросила Гелара.
— Порошок из молока, — блеснул я знаниями. — Разводят водой и кормят. В качестве заменителя грудного молока. Так что, как видишь, их учёные тоже не сидят сложа руки.
— Разве такая смесь может быть полезной? — скептически нахмурилась она.
— Не знаю, не пробовал, — я пожал плечами. — Но уверен, что грудью полезнее, вкуснее и эстетичнее.
Рыжая сдержанно улыбнулась краешками губ.
А я вспомнил, что держу на руках сына.
— Ну что, домой-то хочешь? — спросил я его.
Выразительные карие глазёнки смотрели на меня так, словно бы спрашивали: «А разве мой дом не здесь?»
— В родном мире ему действительно будет лучше, — тихо произнесла Гелара. На последнем слове её голос дрогнул.
И зачем я брякнул про дом? Сейчас как уйдёт в депрессию!
— Занятно, — сама сменила тему она, — обычно сразу после еды он засыпает. А тут даже глазки не слипаются.
— Со мной не расслабишься, — криво усмехнулся я.
— Тоже мне, монстр выискался! — улыбнулась Гелара.
На слове «монстр» я снова усмехнулся. Только уже болезненно и про себя.
— А что, непохож? — бросил ей саркастично.
— Ничего общего! — тон рыжей почти копировал мой.
Демоны, когда и с кем последний раз я вот так просто стоял и болтал?! По-дружески, непринуждённо, без извечного обсуждения магии и бесконечных споров на эту тему. Напрочь забытые ощущения!
— Вот и Зорген так же считает, — вырвал меня из размышлений тихий голос рыжей.
Я посмотрел на мелкого — точно, уснул.
Гелара уложила его в кроватку, заботливо прикрыла одеяльцем.
— Хочешь, покажу окрестности? — спросила она, когда мы вышли из спальни.
Поначалу я опешил. Никто не предлагал мне совершить прогулочный полёт лет уже так… даже не припомню, сколько.
— Хочу, — охотно согласился я.
— Тогда пойдём, — рыжая кивнула на дверь.
Мы вышли в коридор и отправились на взлётно-посадочную площадку. По пути повстречали всю нашу честну́ю компанию.
— Куда такие целеустремлённые? — поинтересовался Гирзел.
— Полетать, — ответил я.
Вы когда-нибудь видели сразу восемь иронично вскинутых бровей? Я тоже не видел до этого момента.
Ладно, пусть думают, что хотят. И вообще, пошёл весь мир в задницу! Вазлис летит гулять! И точка.
Мы вышли на взлётку, откуда открывался вид на океан.
Красиво у них тут! Когда прилетели сюда, было как-то не до созерцания пейзажей. Но сейчас хотелось замереть хотя бы на минуту и не отрывать взгляда от безбрежной водной глади.
— Летим? — спросила Гелара, обратив внимание на моё замешательство.
— Да, пожалуй, — кивнул я.
Она оттолкнулась от края площадки и обернулась уже в воздухе. Я сорвался следом за ней.
Огненная драконица, величаво взмахнув крыльями, взмыла вверх.
Я так засмотрелся на неё, что чуть не забыл, что нужно перекинуться.
Красивая, зараза!
Ещё месяц назад посоветовал бы ей пойти отмыть ржавчину. А теперь и в мыслях такого не возникло. Я ли это вообще?
Мы покружили над замком, а потом Гелара взяла курс вглубь континента.
Под нами раскинулся густой лес с пятнышками замёрзших озёр, на юге неровной серой стеной тянулась горная гряда.
Ничего такого особенного не было — обычный зимний пейзаж. Но от ощущения свободы, этого давно забытого чувства, кружилась голова. Рёв во всю силу моих лёгких вырвался сам собой.
«Всё в порядке?» — прозвучал в мозгу голос Гелары.
«В полном!» — ответил я и сделал в воздухе кульбит.
Я вёл себя как юнец, захлебнувшийся в нахлынувших эмоциях. Рыжая, наверное, подумала, что я свихнулся. Может, она и права. Но мне это нравилось. Хотелось бесноваться ещё и ещё.
Я не знал, куда мы летели, не знал, зачем. Чувствовал только ветер, скорость… и огненно-рыжую драконицу рядом.
«Спустимся?» — спросила Гелара, словно почуяв, что я о ней подумал.
Не уточняя, для чего именно, я согласился.
Спикировав вниз, мы приземлились на берегу озера. Перекинулись.
— Мой любимый уголок, — с наслаждением оглядевшись, сказала она. — Прилетаю сюда купаться.
Картина, как обнажённая Гелара входит в озеро, не замедлила появиться перед мысленным взором.
— Не думал, что ты увлекаешься подлёдным плаванием, — заметил я, возвращаясь к суровой морозной действительности.
— Нет, — засмеялась рыжая. — Терпеть не могу головой об лёд биться. А ты сам-то любишь плавать?
А когда я последний раз плавал? До рождения Гирзела или после?
— Люблю, — ответил я. — Правда, в последнее время дальше бортиков ванны не заплывал.
— Ничего себе, у тебя ванна! — то ли пошутила, то ли всерьёз удивилась она.
Некоторое время мы молчали, созерцая зимние красоты.
— Понравилось тебе здесь? — спросила рыжая.
Лес как лес, лёд как лёд, снег как снег. Но мне почему-то тут очень понравилось. Интересно, почему?
— Я бы ещё хотел сюда прилететь, — ответил я. — Летом, например.
А про себя добавил: «Лет через сто пятьдесят». Именно столько мне ещё изнывать в заточении.
Проклятье, каким же я был идиотом! Это ж надо было так угробить свою жизнь! И лишь потеряв свободу, осознать насколько эта жизнь может быть прекрасной!
Теперь мне светит только купание в тюремной ванне, в которой уж точно не поплаваешь.
Кретин!
— Что с тобой? — вопрос Гелары заставил меня вздрогнуть. Рыжая смотрела на меня с явным беспокойством.
Она что, заметила перемену в моём настроении? Каким образом? Вроде не рычал, ничего не разрушил, никого не спалил. Вообще стоял как статуя.
— С чего ты взяла? — буркнул я хмуро.
— Мне показалось, что тебя что-то встревожило, — немного растерянно ответила она. — Извини, если ошиблась.
Ещё один нонсенс. Кто, где и когда извинялся передо мной так чутко, нежно, без трясущихся коленок и ужаса в глазах?! Более того — без всякого повода. Ведь она была права в своей догадке.
Но нет, рассказывать ей, какой я гад, точно не стану. Пусть хоть кто-то видит во мне адекватную личность. Хотя… какая тут адекватность, когда рыжая уже знает, с каким хладнокровием я подстраивал сыну ловушку! Удивительно, как она меня после этого к Зоргену подпускает.
— Даже если не ошиблась — не важно, что именно меня встревожило, — бросил я. — Тебя это всё равно не касается.
Гелара понимающе кивнула.
А меня стало что-то грызть изнутри. Кажется, я её обидел. Хотя как по мне, то я был достаточно мягок, почти тактичен. Это может подтвердить любой Мадо.
Только вот что ей Мадо — она-то наверняка к другому обращению привыкла.
Ладно, переживёт. Пусть скажет спасибо, что не долбанул лёдовый покров на её любимом озере. Раньше мог бы.
Успокоив себя таким образом, я немного оживился.
— Летим дальше, — спросил рыжую.
— Как скажешь, — промолвила она как-то немного суховато, что ли. В общем, не понравился мне её тон.
— Может, хватит уже дуться? — не выдержал-таки я.
— Я не дуюсь, что ты, — сказала она и, отойдя в сторону, перекинулась.
Не став дожидаться, пока я обернусь, огненная взмыла в небо.
Мы летали где-то ещё час. Потом повернули в сторону дома. Всю дорогу я чувствовал какую-то напряжённость, которая портила удовольствие от полёта. А ещё говорит, что не дуется! Ещё как дуется.
Словно в доказательство, едва прилетели, она куда-то бодро зашагала. Нет, куда именно, я догадывался — к Зоргену. Но рыжая и не подумала позвать меня с собой!
Ну и демоны с ней! Неужели я буду бегать за ней как сопливый мальчишка!
Вышел на балкон, который соседствовал со взлётной площадкой и, облокотившись на перила, застыл, глядя в одну точку на горизонте. Сколько не пытался абстрагироваться, все мысли так или иначе скатывались к рыжей паразитке.
Нет, она серьёзно хочет послушать увлекательнейший рассказ о том, как я всей душой ненавидел Кодо, как гнобил своих соклановцев — тех, кто смел иметь мнение, отличное от моего, как смешивал с грязью все другие расы. Про разбитые окна и сорванные с петель двери я вообще молчу. Это такие мелочи!
Вот эту правду хочет знать рыжая? А ей поперёк горла не встанут подобные откровения?
Это она такая участливая, потому что не ведает, что я собой представляю. А как послушает, впредь будет словно на больного смотреть.
И как бы ещё потом не пришлось ребёнка с боями забирать. Такому папаше ни один нормальный дракон дитя не отдаст.
Так что пусть всё дерьмо, что было в моей жизни, останется при мне. Для неё я более-менее нормальный дракон, вот таким пускай и буду дальше.
Кстати, нормальный дракон, наверное, должен пойти извиниться? Раз её так задело, значит, я действительно перегнул. Можно было помягче послать.
Сегодняшний день проходит под лозунгом: «А когда я в последний раз?»
А когда я в последний раз извинялся? Не помню, хоть убей! Кажется, вообще никогда.
Ну что, Вазлис, пора открывать новые горизонты.
Мысленно упав и перешагнув через себя, я отправился к Геларе. Застал её одну — очевидно, Зорген ещё не проснулся, либо же в очередной раз заснул.
— Спит, — подтвердила она мою догадку.
Кажется, подумала, что я пришёл исключительно к Зоргену.
— Прости за грубость, — сказал, глядя ей в глаза.
В первый момент она нахмурилась, видимо, не понимая, к чему я это ляпнул. Потом усмехнулась и махнула рукой:
— Забудь. Мне не следовало лезть не в своё дело.
Она что, вправду не обиделась на меня? Но ведь отгородилась — я это кожей чувствовал! Хотя сейчас вроде бы как всё в порядке. На обиженную не похожа.
Вот не поймёшь этих женщин! Воды намутят, а ты потом думай, что у них в голове.
— Понимаешь, есть такие вещи, которые… — попытался я объяснить своё поведение.
— Да всё я понимаю, — заверила рыжая.
Нет, ни демона ты не понимаешь! Если бы ты только знала…
И тут меня начало распирать изнутри. Все мерзости, о которых я вспоминал на балконе, активно рвались на волю.
Молчать! Я ведь решил ничего ей не рассказывать. Этот её вид «Я вся такая из себя понимающая» ровно до тех пор, пока я не искупал её в болоте из своих прежних «подвигов».
Но проклятые откровения по-прежнему искали выход. Да так, что дышать стало трудно.
Нет, я не должен ничего говорить! Так ведь?