Глава 28

Генеральный подрядчик Савельев и медвежий надзор

Аромат свежевыпеченных блинов врывался в моё сознание с настойчивостью судебного пристава, выламывающего дверь. Я открыла глаза и обнаружила, что Маманя, наряженная в чистый фартук и повязанная платочком так туго, что её щеки напоминали два спелых томата, замерла у моей лавки с подносом. Вид у неё был до того подобострастный, что я невольно проверила, не выросла ли у меня за ночь корона или хотя бы министерский портфель.

— Потчуйся, ягодка! Откушай, Марфушенька! — пропела она, выставляя на стол стопку блинов, от которых валил пар. — С пылу, с жару, на маслице сливочном, как ты в детстве любила… до того, как в лес ушла и по-латыни заговорила.

Я села, чувствуя, как тело Марфуши, наконец-то отдохнувшее в родных стенах, довольно потягивается.

— Доброе утро, глава департамента питания, — я потянулась к столу и взяла блин. — Вижу, вы осознали важность утреннего калорийного вброса для руководства. Настя где?

— Так в погребе она, — Маманя всплеснула руками. — Каждую ягодку, как ты велела, пересчитывает. Кузнец-то Микула уже у калитки топчется, мужиков привел. Говорят, готовы на лесоповал идти, лишь бы им ту сладкую траву показали, что из короба светилась.

Я кивнула, жуя блин. Качество продукта было на высоте — Маманя в страхе за свои активы готовила как шеф-повар мишленовского ресторана. В этот момент «ледяная печать» Велемира, лежавшая на столе рядом с солонкой, мягко пульсировала голубым светом. На гладкой поверхности льда начали проступать буквы, медленно складываясь в корявую, но вполне читаемую фразу: «ПРОСНУЛАСЬ? РАБОТА КИПИТ?».

Я усмехнулась, коснувшись печати пальцем.

— «Свети ярче, партнер, — прошептала я в ледяную гладь. — У нас сегодня заливка фундамента и расширение штата. Не экономь на люменах».

Печать ответила коротким вспыхом — видимо, мой «удаленный CEO» был удовлетворен графиком работ.

— Так, акционеры, слушаем вводную, — я встала, вытирая руки полотенцем. — Маманя, вот тебе бюджет на закупку крупы и сала. Кормить будем всех, кто на стройке. Но! — я подняла палец. — Вводим систему двойной записи. Каждая ложка каши должна быть обоснована вбитым гвоздем или принесенным бревном. Настя!

Сестра вынырнула из люка погреба, обдавая горницу запахом земляники и лесного холода.

— Я тут, Марфушенька! Ягоды в порядке, Вечный Лед их словно в колыбели держит.

— Отлично. Бери блокнот… то есть бересту. Идем на площадь. Нам нужны кадры, которые не разбегутся при первом же «Ух!» от лешего.

Выход во двор стал настоящим испытанием для моих нервов и валенок. Благодаря оттепели, которую спровоцировал Велемир своим внезапным омоложением, наш двор превратился в филиал болота «Гнилые Топи». Снег стал серым, рыхлым и чавкал под ногами так, будто пытался проглотить меня целиком.

У забора, под бдительным оком Ивана-медведя, стоял купец Савельев. Вид у него был такой, будто его только что пропустили через центрифугу для отжима белья. Волосы всклокочены, кафтан в пятнах дегтя, а в руках он судорожно сжимал ржавую пилу.

Иван-медведь, прислонившись к новой калитке, деловито ковырял в зубах когтем, периодически выдавая низкочастотное «Хр-р-р-р», от которого у Савельева подкашивались ноги.

— Доброе утро, генеральный подрядчик Савелий Иванович, — я остановилась на крыльце, уперев руки в бока. — Вижу, вы уже ознакомились с правилами внутреннего распорядка. Иван, как дисциплина в коллективе?

Медведь важно кивнул и ткнул лапой в сторону кучи досок. Судя по всему, Савельев пытался незаметно отползти к лесу, но был перехвачен силовой структурой в меховом исполнении.

— Иван, слушай приказ, — я спустилась в грязь. — Если Савелий Иванович положит в карман хотя бы один казенный гвоздь или решит, что пилить бревна — это ниже его купеческого достоинства, проводишь процедуру дисциплинарного взыскания. Метод «легкого прикусывания за филейную часть» разрешаю. Савельев, для тебя Иван — это твой живой KPI. Если он рычит — значит, твоя эффективность стремится к нулю, а шансы пойти на корм лешим растут. Понял?

— Понял, барыня… — просипел купец, вжимая голову в плечи. — Пилить так пилить… Мы ж люди подневольные…

— Ты не подневольный, ты — штрафник на общественных работах. Пили, Савелий, пили. Золото из тебя не вышло, так хоть опилки будут полезными.

Мы с Настей направились к деревенской площади. Путь лежал через центральную улицу, которая теперь больше напоминала русло реки. Деревня гудела. Слух о том, что Марфутка вернулась с медведем на поводке и мешком живой клубники, разлетелся быстрее, чем сплетни о внебрачных детях воеводы.

У колодца собралась толпа. Мужики в рваных тулупах хмуро обсуждали погоду, бабы шептались, поглядывая в нашу сторону.

— Так, граждане соискатели! — я встала на край колодца, чтобы меня было видно всем. — Работает отдел кадров агрохолдинга «Снежная Клубника»! Нам нужны пять крепких мужиков для расширения производственных площадей. Требования: наличие собственного топора, отсутствие тяги к несанкционированным возлияниям в рабочее время и готовность работать с магическими материалами. Оплата — серебром по факту сдачи объекта и ягодными дивидендами по первому урожаю.

Толпа замерла. Вперед вышел Кузьма — местный умелец, славившийся тем, что мог построить избу за неделю, но при условии, что в этой неделе будет не меньше пяти праздничных дней с медовухой.

— Слышь, Марфут… Мария, значит, — он почесал бороду. — А не врешь про серебро-то? Савельев вон говорит — ты бесов в теплице заперла, они там огонь жрут, а людей в лед превращают.

— Савельев сейчас под надзором медведя проводит инвентаризацию опилок, — отрезала я. — А насчет бесов… Кузьма, у тебя в резюме — три запоя за прошлый квартал. Индекс вредных привычек зашкаливает. Не проходишь по критериям стрессоустойчивости. Следующий!

Кузьма обиженно засопел, а я перевела взгляд на высокого, молчаливого парня по имени Митяй.

— Митяй, почему глаза бегают? Планируешь промышленный шпионаж в пользу конкурентов? Или просто боишься, что медведь тебя за халтуру отоварит?

— Не боюсь я, — буркнул Митяй. — Топор вон, вострый. Работать умею.

— Берем. Настя, записывай: Митяй — старший по возведению каркаса. Еще четверо! Кто не боится магической оттепели — шаг вперед!

Через полчаса у нас была сформирована бригада «Ягодный спецназ». Я выдала им по куску бересты с четким планом работ и повела к нашему двору.

Стройка закипела. Звуки пил и топоров смешивались с хлюпаньем грязи. Я наблюдала за процессом, стоя на сухом островке у крыльца. Из-за оттепели логистика внутри двора стала настоящим кошмаром. Мужики вязли в жиже, бревна скользили.

— Проблема последней мили, — пробормотала я. — Нам нужен транспорт повышенной проходимости.

Я свистнула, и из сарая, довольно похрюкивая, вылетели Дебет и Кредит. Свиньи-вездеходы, почуяв свободу и грязь, пришли в неописуемый восторг.

— Так, копытные! — я припахала свиней таскать «грязевые сани» с камнями для фундамента. — Это вам не курорт, это лечебные ванны для техники! Кредит, левее! Дебет, не тормози на виражах!

Свиньи в грязи напоминали маленькие розово-шерстяные танки. Мужики-строители сначала крестились, глядя на это зрелище, но быстро оценили мощь «хрюкающего привода». Работа пошла в три раза быстрее.

К полудню у забора появилась Агафья-солоношница. Она стояла, кутаясь в три шали, и её нос, красный от мороза и любопытства, подозрительно подергивался.

— Здорово, соседушка, — медовым голосом пропела она, заглядывая через дыру, которую Савельев еще не успел заколотить. — Гляжу, хозяйство-то расширяешь? Ох и пахнет у тебя… Прямо слаще, чем на боярском пиру. Неужто и правда ягода?

— Ягода, Агафья. Исключительного качества, — я подошла к забору. — Хотите сделать предзаказ?

— Да какой заказ, Марфушенька… — она хитро прищурилась. — Я вот думаю — тяжело тебе одной-то. Вокруг вон сколько завистников. Савельев-то, хоть и пилит, а зубы точит. Может, объединимся? Я тебе свои кадушки с огурцами, ты мне — рецепт полива. Я ж тетка надежная, «крышу» обеспечу…

— Агафья, — я улыбнулась ей так, как улыбалась конкурентам перед их полным поглощением. — Мой рецепт защищен авторским правом и магическим блокчейном. В нем зашифрована ДНК самого Морозко. Хотите сотрудничать — подавай заявку в письменном виде на имя начальника моей службы безопасности. Вон он, за бревном сидит.

Я указала на Ивана-медведя. Тот как раз в этот момент решил зевнуть, продемонстрировав пасть, в которую легко поместилась бы кадушка с огурцами вместе с хозяйкой.

Агафья икнула, поправила шаль и, пробормотав что-то про «нехристей ягодных», поспешно ретировалась. Я знала — она не успокоится. Теневой кабинет деревни уже начал плести интриги, но пока у меня был медведь и «ледяная печать», я чувствовала себя в относительной безопасности.

Вечером, когда бригада ушла, а Савельев, едва живой от усталости, уполз домой под конвоем Настеньки (чтобы не свернул в кабак), я спустилась в погреб. Мне нужно было проверить «золотой запас» перед завтрашней отгрузкой.

В погребе было тихо. Вечный Лед сиял ровным голубым светом, окутывая корзины с клубникой защитным маревом. Но когда я подошла ближе к самой большой глыбе льда, моё сердце пропустило удар.

В центре магического кристалла, глубоко под его прозрачной поверхностью, пульсировало нечто черное. Это был не скол и не грязь. Тонкие, похожие на вены, нити темной энергии медленно разрастались внутри льда. Как опухоль. Как вирус.

Я коснулась грани. Лед под пальцами больше не был ласковым — он отозвался резким, болезненным холодом, от которого у меня заныла кость.

— Что это за… — я выхватила из кармана печать Велемира. — Велемир! Прием! У нас ЧС в серверной! У нас лед «заболел»!

Я прижала печать к глыбе, ожидая ответа. Но печать оставалась холодной и пустой. Ни букв, ни свечения. Связь была прервана.

Я посмотрела на темные нити во льду. В моей голове всплыл единственный желтый глаз Лиха Одноглазого.

— Ну вот, — прошептала я, чувствуя, как по спине ползет настоящий, не магический холодок. — Только наладила логистику, как обнаружился вирус в системе. И техподдержка, судя по всему, ушла на внеплановую перезагрузку.

В тишине погреба раздался едва слышный, противный звук — словно кто-то тоненько скребется когтями по стеклу изнутри.

Я поняла: моя маленькая империя только что столкнулась с первой серьезной кибератакой древнего зла. И разгребать это мне придется без подсказок сверху.

— Настя! — крикнула я, бросаясь к лестнице. — Тащи соль и сбор Яги! Кажется, у нас начинается ночная смена по борьбе с нечистью!

Сказка перестала быть доброй. Она стала напоминать отчет о взломе системы. И я была намерена найти этот «баг» и выжечь его каленым железом. Или хотя бы серной кислотой.